Лишние

Лили шла по коридору замка Хогвартс. Стопка учебников в её руках наклонилась под очень опасным углом, и любое неловкое движение грозило неминуемым крушением «книжной башни». За окнами сильный ветер разносил по периметру школы сухие листья, которые местный завхоз мистер Филч старательно сметал в аккуратные кучки всё утро. Конец октября ничем не отличался от обычной британской осени, много лет повторяющейся и однообразной, только небо по ночам… такое темное, словно гуашь тягучее, с каждым днем оно будто опускалось всё ниже, грозив сорваться с ярких звезд-креплений, и накрыть собой всю землю. Лили представила, как падает небо, прижимая людей к сырой траве со всей силы, и поежилась. — Правда или действие? Эванс вздрогнула и чуть не выронила сокровища, которые удалось с большим трудом отыскать в библиотеке. — Ну что тебе надо от меня, Поттер? — буркнула девушка. — Не тормози, Лилиан. Правда или действие? — он спокойно шел рядом, но, то и дело, быстро переводил взгляд с подруги на учебники и обратно. Эванс приметила это сразу и, решив, что выбери она действие — он заставит отдать ему книги, дабы помочь, уверенно выпалила: «Правда!» Джеймс ухмыльнулся. — Тебе тяжело нести эти учебники? «И ведь не придерешься», — подумала девушка, недовольно сморщив носик. — Ладно, Поттер, твоя взяла, мне тяжело, забирай, — она впихнула в руки юноши «башню» и демонстративно отряхнула ладошки о юбку. — С чего ты взяла, что я добивался забрать у тебя эту тяжесть? — крикнул Джеймс уходящей Лили. — Мы же друзья! — парировала она и скрылась за поворотом. Поттер вздохнул и покачал головой. Удобней расположив книги в руках, он пошел к Гриффиндорской башне, размышляя, какая же она всё-таки необычная.

***

Тонкие пальцы мягко легли на волнистые рыжие волосы, не спеша взяли прядку, чуть обмотали её вокруг себя, скользнув вниз до самых кончиков. Лили мягко улыбнулась, явно наслаждаясь происходящим. В комнате фоном играла медленная музыка, свет от парящих свеч был приглушен черным ночным небом. В приоткрытое окно проникал ледяной ветер, остужая красные, после горячей ванны, щеки Лили. — Так значит… не просто друзья? — иронично спросил голос, чей хозяин продолжал брать по прядке волос девушки, накручивая их по очереди на волшебную палочку, словно на бигуди. — Ага, лучшие друзья, — Лили захихикала. Марлин, у которой Лили выпросила красивую прическу методом шантажа, мольбы и угроз, закатила глаза. — Именно поэтому я так стараюсь, да, — буркнула МакКиннон, — чтобы ты просто спустилась на ужин при полном параде, как делают это слизеринки. Эванс улыбнулась еще шире. — Есть разница между «прийти на обычный ужин» и «прийти на ужин, где Поттер будет снова сидеть со своей новой подружкой, мило обсуждая какой-нибудь бред о квиддиче». Марлин протянула: «Уууу», чем вызвала недовольную гримасу подруги. — Я не ревную, понятно? — Для убедительности заявила Лили. — Конечно, понятно, не вертись. Ухмыляясь, МакКиннон продолжила укладывать локоны по заказу Эванс, «чтобы он не думал, что я старалась, как будто я всегда такая, вот спала, встала, и идеальные волосы легли на идеальную меня».

***

Темная помада ложилась так легко, будто Лили делала это всю жизнь, а не первый раз: никаких неровных линий, аккуратный контур, идеальный тон. Девушка выдохнула, смотря в зеркало; она неосознанно оглянулась по сторонам, пытаясь собраться с мыслями. Уютная спальня девочек Гриффиндора за шесть лет обучения превратилась в отдельный маленький мир. Всё здесь было пронизано и прошито особой аурой. В конце прошлого года Лили пыталась сделать потолок, подобный волшебному потолку Большого Зала, в принципе всё получилось довольно неплохо, только вот реагировал он не на погоду за окном, а на настроение Эванс. Это, безусловно, смущало её, но другие обитательницы комнаты уговорили оставить всё как есть, потому что неважно какая погода царила в комнате, зрелище было воистину волшебное. На трюмо стоял отдельный ящичек с пятью отсеками для каждой гриффиндорки, где хранились всевозможные заколки, резинки и ленты для волос. Без магии незримого расширения, конечно, не обошлось. На двери в ванную комнату Франциска Гамп повесила плакат своего кумира — Селестины Уорлок. Несмотря на то, что чистокровное семейство Гампов не одобряло увлечение дочери пением, они всё же оплачивали ей учителя музыки каждое лето. Навыки певицы же она вырабатывала в остальное время в школе, успевая петь везде, где только можно и нельзя, совершенно этого не стесняясь. Для неё абсолютно нормальным было петь по пути в Большой Зал или прогуливаясь до Черного Озера. К началу седьмого курса остальные обитательницы этой комнаты заметили у себя данную привычку тоже. Особенно лучшая подруга Фран — Диана Шеферд. — Ты идешь? — Спросила Марлин, вырывая подругу из раздумий. МакКиннон застегивала мантию в дверном проеме, из-под ресниц иногда наблюдая за Лили. Взгляд в зеркало. Уверенная ухмылка. Холодный воздух в легких. Мантия, небрежно накинутая на плечи. — Да. — Ты неотразима, Лилс, — мягко улыбнулась Марлин. Потолок спальни окрасился закатом в цвет жженой сиены. Точно в тон помады.

***

Поправив на плечах мантию, девушка шагнула навстречу сотням глаз, устремленных на неё. Голова её была пуста, что позволило не обращать ни на кого внимание, а уверенность в себе помогала держать осанку. Медленно, словно подкрадываясь, девушка села почти напротив Джеймса и Софии. Чуть нахмурившись, Поттер смотрел на вальяжно наливающую себе сок Эванс, забыв совсем, о чем они с Софией говорили минуту назад. Лили чувствовала его взгляд, каждой клеточкой чувствовала, и наслаждалась этим. Пытаясь скрыть улыбку, она поднесла к губам небольшой кубок с соком и, ничего не выпив, опустила, проводя еле заметно по верхней губе языком. Джеймс не мог отвести от неё взгляда, хотя очень себя об этом просил. Он всегда считал Лили красивой, но сейчас нечто большее притягивало его. Её огонь в глазах, её наглая ухмылка, её уверенные, но плавные движения. Он сходил с ума, открывая для себя эту девушку. Он просто сходил с ума.