Лишние

Ранним воскресным утром Марлин МакКиннон громко хныкала, укрываясь одеялом. Послужило этому хорошее настроение Лили. Зачарованный потолок в комнате девочек излучал, словно искры салюта, яркий, испепеляющий солнечный свет. За окнами замка солнышко не отставало. Накрыв лицо подушкой, старательно пытаясь скрыться от раздражающего света, Марлин громко выругалась. — Я будто в инкубаторе, — Франциска встала с кровати и укуталась в одеяло, — невозможно здесь спать. Сонная Лили сидела на своей постели в позе лотоса, виновато пожимая плечами. — Давно не спишь? — Спросила у неё Гамп. Эванс лишь кивнула. — Бедняжка, пойдем со мной. — Девушка мотнула головой в сторону выхода из спальни. Накинув на плечи плед, Лили последовала за соседкой. — Предлагаешь поспать в гостиной? — Негромко спросила она у Франциски. — Спала я как-то в гостиной, ничем хорошим это не закончилось, — хмыкнула Гамп, — может попросим приюта у парней, всё-таки один факультет, одна семья, ура, — безэмоционально сказала девушка, покашляла и укуталась посильней в одеяло. Лили стало не по себе. — Не очень мне нравится эта идея, я лучше тогда в гостиной, — неуверенно ответила Эванс, останавливаясь около лестницы, ведущей в мужские спальни. Франциска не спеша развернулась, взяла Лили за руку и без лишних слов потащила за собой. Эванс лишь опустила плечи и покорно зашагала по ступеням. Спать хотелось больше, чем сопротивляться. Гамп оглядела коридор. — Ну что, к кому? — Она по-хозяйски уперлась кулачками в бока, сонно оглядывая дубовые двери. — Только не к Мародерам. — Лили чуть нахмурилась, укутываясь в плед. — Хорошо, к Мародерам. Франциска довольно направилась к нужной двери и громко постучала. Эванс хотела её оттащить, бурча под нос о том, какая Гамп предательница, но не успела, дверь отварил (еще более лохматый чем обычно) Поттер. Лили смущенно отвела взгляд. Юноша стоял в нижнем белье и белоснежной майке. Франциска же без комплексов подалась вперед в попытке зайти. Поттер резко перегородил рукой проем и хриплым голосом серьезно спросил: «Ты куда?» Девушка поджала губы. — К Блэку. Франциска предприняла новую попытку зайти, но Джеймс не давал. — К нему нельзя. Гамп подняла брови. — Ты его секретарша? — Называй как хочешь, — кивнул юноша и перевел взгляд на Лили. Та робко посмотрела на него, было неуютно. — Тоже к Блэку? — Джеймс не устоял и улыбнулся Эванс, ну не мог он смотреть на неё без улыбки. Лили помотала отрицательно головой. — Пойдем, Фран, это была не лучшая идея. — Стой. — Голос соседки был стальной, её сон сняло как рукой. — Он с какой-то бабой? — Зло процедила она сквозь зубы, кивая в сторону спальни. — Это не твое дело, Гамп, — как можно мягче ответил Джеймс. Ему не хотелось, чтобы сонный-комочек-Лили-Эванс была участницей драмы. Франциска хмыкнула и пролезла под рукой юноши, не дав ему время задержать себя. За пару шагов она преодолела расстояние до кровати Блэка и дернула полог. Джеймс закатил глаза, отворачиваясь от Гамп. Лили было любопытно, но она посчитала не вежливым зайти посмотреть на происходящее, поэтому начала рассказывать Поттеру, почему они пришли в столь ранний час. Ресницы вздрагивали от частого моргания. Франциска приподняла голову и отстраненно посмотрела в сторону. Резко стало холодно. Напрягая мышцы в ногах и животе, девушка пыталась унять дрожь. Её подруга Диана Шеферд выбралась из объятий Сириуса, виновато опуская глаза... Франциска хмыкнула. Блэк, почувствовав, что Диана уходит, проснулся. Увидев Гамп, он безучастно сжал губы. Тишина серебром растекалась внутри. Сириус и Франциска сверлили друг друга взглядом. Драгоценный металл густо тек по венам, оставляя ожоги, достойные ожогам аристократов. — У нас в комнате слишком светло, — тихо оправдывалась Диана, кашляя. Голос пропадал. — Я не могла спать. Франциска остановила подругу рукой. Глупо было думать, что Блэк примет Гамп с распростертыми объятиями, но что её подруга залезет к нему в постель, зная о влюбленности Фран к нему — не могло и прийти в голову. — Мистер Блэк свободный юноша и может спать с тем, с кем ему заблагорассудится, — спокойно сказала Гамп и медленно пошла в сторону выхода. В стеклянных глазах её стояли слезы. Картина вчерашней ночи разбивалась о реальность, врезаясь осколками в сердце бедняжки. Память была свежа его прикосновениями, его губами, которые нежно и ласково касались шеи, её счастливая улыбка утопала в словах любимого. А сейчас было тяжело дышать. Невозможно. Легких лишили воздуха. Поттер тихо сказал ей, когда она выходила: «Между ними ничего не было». Фран кивнула и попросила Лили не идти за ней, иначе её стошнит от сочувствующего взгляда Эванс. Диана вскоре вышла следом, стараясь не встречаться взглядом с Джеймсом и Лили, которые продолжали стоять в дверях. — Лили, солнце мое, ты-то чего здесь, — Блэк подошел к ребятам, бодро потягиваясь. — Она ко мне, пожаловаться на то, как какой-то мудак разводит её подруг, — слегка недовольно протянул Джеймс, за что получил от Сириуса удар в плечо. — Хорошо, что я не такой, — Поттер подмигнул Лили, приглашая, наконец, войти. С дальней кровати послышалось недовольный возглас Римуса Люпина. Лили тихо с ним поздоровалась. Расположившись на кровати Поттера, девушка завернулась в кокон из пледа. Она с наигранным любопытством рассматривала комнату. Просто не хотелось о чем-то разговаривать, в голове было много мыслей, которые Лили предпочитала анализировать в одиночестве. Только так приходили определенные выводы, не навязанные чужим мнением. Взгляд зацепился за зачарованный плакат над кроватью Джеймса. Бумага была старая, заклинания для защиты материала наложили буквально недавно. Лили чуть прищурилась. Художник-любитель старательно вывел зелеными буквами «Катапульты Кайрфилли», на каждой букве «К» сидел маленький оранжевый снитч, а внизу, более мелким шрифтом, алая надпись гласила «Кубок Европы 1956». Джеймс тоже взглянул на плакат. — Я нашел его летом, в бумагах отца. — Пожал плечами юноша. — Долго не мог себя заставить войти в его кабинет, но дела, оставленные папой в нашем мире, не ушли вместе с ним. Пришлось взять себя руки и разбираться в договорах и счетах почти всё лето. — Он поморщился. — У отца было особое видение «порядка», для меня казалось хаотичным местонахождение каких-либо его вещей, но он всегда безошибочно говорил, где я могу найти ту или иную штуковину, — Поттер улыбнулся, — представляешь? Лили закивала, улыбаясь в ответ. — Миссис Поттер удалось разгадать его «шифр», — вставил Блэк, садясь рядом с ребятами на кровать и тоже всматриваясь в плакат. — О да, они всегда меня удивляли, — Джеймс закивал. Его лицо буквально сияло, а мысли перенеслись куда-то в детство. Эванс всё не решалась спросить про плакат, но Сириус, словно прочитав её мысли, вставил: «Сам мистер Поттер рисовал его. Это был знаменитый триумф в финале Кубка Европы 1956 года, когда любимая команда мистера Поттера — „Катапульты Кайрфилли“ победили норвежскую команду „Крылья Карасьорка“. Говорят, шикарное было зрелище». — Он любил рисовать, — отстраненно заметил Джеймс. — Он каждый год, в мой день Рождения, помимо основного подарка, дарил маггловские карандаши в надежде, что я тоже заинтересуюсь этим процессом. — Юноша нахмурился. — А я менялся с девчонками-магглами, что жили в Годриковой впадине, на жвачки. Эванс опустила глаза, тихонько вздыхая. — Давайте нарисуем что-нибудь к Хеллоуину для Хогвартса? — Робко предложила она. — Два дня назад было собрание старост, разговоры только о Клубе, подготовке студентов к войне, да различные перепалки со старостами Слизерина, а про праздник никто говорить не желает, мол, не до этих глупостей. — Знаешь, Лилиан, Хогвартсу нужен праздник. Как никогда нужен. — Согласился Сириус. — Сделаем его, — оживился Джеймс, — это будет самый страшный и самый крутой Хеллоуин!