Мне трудно понять твою любовь

      Всю дорогу я наблюдал за пятым, за его походкой и мягкой улыбкой. Я сам тоже невольно улыбался — слишком уж было все хорошо, по крайней мере, пока. Но наш путь оборвал звонок. Кажется, мы слишком сильно растягивали время по пути и теперь опаздывали на урок. Мы синхронно добежали до двери и протиснулись в дверной проем. Первым уроком — химия, и если мы опоздаем, то огребем похлеще, чем от родителей. Учительница была старой закалки, и наказывала как в старые времена: била огромной линейкой по рукам, давала затрещины за разговоры, но главное — ей все это позволялось, даже приветствовалось!       Но нам с Вару более чем повезло, ведь когда мы выбежали в класс строгой старушки не было на месте. Мы прошли через воюющую часть класса, где летали ластики, бумажки, портфели, стулья, и, разложив вещи на парте, занялись обычными делами: Вару ввязался в драку, а я достал чистые листы и начал водить карандашом по бумаге — путного в голову все равно ничего не лезло. Наконец в класс заглянуло округлое приплюснутое лицо старушки, злое и в некрасивой гримасе. Учительница по химии развалистым шагом дошла до стола и скрипучим голосом прокричала на весь класс о том, что во время урока принято соблюдать тишину и все разом замолчали, будто кто-то выключил звук. Сегодня, как выяснилось, у нас лабораторная работа. Мы достали двойные листочки и тут я заметил, что Вару тупо смотрит на листок и нервно крутит ручку. — Ты не помнишь ничего? — Я с беспокойством посмотрел в глаза пикового. — Ты думаешь, что я хотя бы открывал учебник в этом году? Конечно я ничего не помню! Все бы хорошо, но родители стали строги после случая с тобой и теперь даже тройка может повлиять на мою благополучную жизнь. — Понимаю… Я попробую помочь, но не гарантирую, что все будет правильно. Я тоже не углублялся в последнее время в учебник… — Я виновато отвел глаза, но меня отвлек лист с заданием.       Задание было довольно объемистым, но если разобраться, больше половины было довольно легким. Я пробежался по листу глазами и облегченно вздохнул: не было ни одного задания на тему, которую я плохо заучил. Однако Вару, изучив свой листок стал мрачнее осеннего неба. Во время работы я подкладывал ему обрывки листочков с ответами, но моя невнимательность сыграла плохую шутку. — Что это вы там передаете друг другу? — противный голос прозвучал прямо у меня над ухом, что заставило подпрыгнуть меня на стуле. — Эт-то… — я замялся, не зная, как отговориться, ведь ни разу не попадал в подобную ситуацию. Да, я тот человек, к которому не обращаются даже за помощью, потому что ходить со мной рядом — уже унижение для одноклассников. — Так! Понимаю, этот ничего не учил, — учительница указала на Вару, — А вы то почему ему помогаете? Сдавайте свои работы, обоим два за списывание и подсказывание! Можете покинуть класс.       Впервые за эту четверть, за этот год мне ставили двойку. Да вообще, на моей памяти была лишь одна пара за физкультуру, но и ту я закрыл. Я вышел из класса с вновь расстроенным выражением лица. За мной выпрыгнул и Вару, но его спокойствию можно было позавидовать. Я уже всхлипывал. Пятый заметил переход моего настроения в режим истерики и успокаивающе погладил по спине. — Не так уж много ты теряешь. Всего лишь одна двойка, а насколько я понял, ты у нас хорошист, так что… — Это целая двойка! Я не смогу ее закрыть — это же контрольная! И… и я… я не привык получать… такие оценки… — опускаю взгляд, но снова вскидываю голову, — Тебе надо было учить и тогда бы все остались бы довольны! — Учить эти скучные уроки? Прости, но я не ботан, в отличии от некоторых и вообще, ты мог бы быть внимательнее, или вообще не предлагать помощь! — Вару скрестил руки и вызывающе встал напротив меня. — Если бы я бросил тебя в этой ситуации, получив плохую оценку ты бы тоже закатил очередной скандал, который снова может все надорвать из-за того, что я заботился только о себе и не помог тебе, когда знал хотя бы некоторые ответы! — срываясь на крик, я развернулся и побежал по лестнице на верхние этажи.       Как я и думал, за мной никто не пошел, Вару вообще не отреагировал на мое заявление. Я прибежал на своеобразный чердак и забился в угол. Почему он снова не думает о своих поступках? Ведь в данной ситуации ни я, ни он не виноваты, только он снова не хочет признавать это! Меня отвлекает от размышлений прикосновение к волосам. Мои руки убирают от лица, несколько секунд разглядывают и со вздохом поднимают с холодного пола. — Да, признаю, правых и виноватых не в этом случае. Да и вообще, по большей части я накуролесил. Я реально с некоторых пор должен заняться учебой, а тебя я вообще должен благодарить за предложение помощи, — меня усаживают на колени и обхватывают талию. — Извинения приняты… — пару раз всхлипываю, но через несколько минут понимаю, что слезы отступили и плотнее прижимаюсь к теплому валету пик. — Именно так и нужно поступать при спорах. Меня остановили твои слова, я тебя успокоил, и так размеренно действовать… может, мы сможем избежать крупных ссор, правда? — отцепляет меня от себя пятый, боясь что я задушу его и касается губами моих. — Ва-ару-у, ты хочешь повторения случая с Ромой? Если кто-нибудь увидит? — еле слышно шепчу, не прерывая близость. — Не думаю, если ты будешь тихим, — мой вопрос по этому поводу повисает в воздухе, так и не прозвучав.       На этот раз Вару довольно нежно сказал «заткнись», что доставило мне необычайное удовольствие. Извечно холодные руки скользили по телу под свитером, давили на спину, приказывая выгнуться и прижаться к Вару плотнее. В какой-то момент я забылся и ощутил, что у меня украли свитер только тогда, когда сквозняк заставил меня поежиться. — Вару, будь добр, отдай, — я спокойно протянул руку, но пятый кинул предмет одежды на поломанную парту. — Большое спасибо! — во мне нашлись силы съязвить и я попытался встать, но меня дернули обратно и затащили под не менее теплую кофту. — Так тепло? — Снова смотрит на меня с ухмылкой через зеленые стекла очков. — Вполне, но я все-таки не отказался от того, чтобы в случае чего мой свитер был рядом со мной.       Странно было ощущать подтянутое тело, причем так близко. Не то, чтобы мне было это отвратно, но непривычные ощущения мешали расслабиться. Кожа пятого была горячей, как у кота, и очень гладкой. По мне прошло стадо мурашек, когда мне провели по позвонкам. Я издал короткий стон удовольствия. — Вау, серьезно? Тебе настолько приятно? — Вару удивленно поднял брови и повторил недавнее действие, — бывают же у людей странности! — Вару, прекрати! — я требовательно стукнул кулачком пятого. — Слушай, а что бы ты никогда со мной не сделал? — Ну, таких вещей много. например, я бы не стал тебя бить, отравлять… в общем, не стал бы вредить, а второе… на второе я просто вряд-ли когда-нибудь решусь! — чувствую, что щеки начинают пылать от смущения и все-таки вылезаю из кофты, намереваясь отыскать собственную, но меня останавливают вопросом. — Ну так что же это? Не можешь сказать — покажи, — Вару явно догадывался о втором, но не спешил проявлять должные эмоции и строил из себя идиота. — А как сам думаешь? — беру пятого за воротник и притягиваю к себе, пристально сверля глазами ухмыляющиеся изумруды. — Мы же вроде целовались уже с тобой, так что намек не понят, — возможно, он и правда не догадывается.       Опрокидываю пятого на пол и нависаю над зеленоволосым. Перемещаюсь на пол и раздвигаю ноги пикового вальта. С каждым действием его взгляд становится все удивленнее и удивленнее. Провожу рукой по животу пятого, медленно переходя на бедра, почти не касаясь, провожу по ногам и двигаю бедрами вперед. — Теперь понятно? — не могу узнать свой дрожащий голос, даже смущение пропало, на место этого пришел холодный интерес. — Да, пожалуй, а теперь можешь меня отпустить, а то пока ты в таком состоянии я беспокоюсь за свою целость, — в подтверждение Вару нервно посмеялся и отполз от меня. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло! — хватаюсь за голову и смотрю в одну точку. — С кем не бывает! Оденься и пойдем уж к кабинету, скоро звонок, — Вару любезно подал мне свитер.