Мне трудно понять твою любовь

Мы быстро поднялись с пыльного и холодного пола, оглядели нижний этаж на наличие человек и неровными прыжками спустились по лестницам на первый этаж. Вернувшись на место, живот скрутило от неприятного стыда перед учительницей, перед классом. Для Вару двойка была не в новость, а вот меня может еще и заденут этой темой. Мои одноклассники пламенно и страстно любили доводить до трясучки подобных мне, и уж точно не упустят такой шанс. Вару поглядывал на меня с ухмылкой злодея, предвкушавшего свою победу, и в конце выдал: — Слушай, я тут подумал, может на протяжении учебного дня устроить небольшое соревнование… Конечно, своеобразное, но со мной по другому не бывает, — виновато пожимает плечами. — Ну… А смысл этого? И правила? — Недоверчиво отношусь к этому. — Допустим, в течении учебного дня мы должны сделать пять откровенных фотографий в разных местах и отправить друг другу. А смысл… Помнишь, я обещал помочь тебе измениться? Ну так вот… — Вару, я понимаю, что иногда ты становишься сумасшедшим, но эта затея выше всех твоих задумок, — Я удивленно покосился на пятого. — Ну так согласен? Сказать мне не дал пронзительный звон. В классе послышались шуршания, шаги и скидывание с парт учебников. Через пару секунд вывалились и инициаторы шума: целая орава подростков, жаждущих ввалиться в столовую и смести там все, что под руку подвернется. Мы с Вару задержались: нам удалось войти в опустевший класс только после последнего вышедшего. Мы поспешили за потоком, говоря о всякой чуши, только бы отвлечь меня от мыслей о подорванной репутации в классе. Вару весьма избирательно выбирал темы, так, чтобы они никаким боком не касались тем уроков и оценок. Заинтересовать чем-то кроме этого ему было трудно, потому что он почти не знал о моих интересах, но у него это неплохо получалось, ну, или же я был согласен говорить хоть о чем. В столовой мы протиснулись каждый к своему месту и попытались нормально поесть. К Вару подошли его закадычные друзья, а ко мне подпрыгнул Феликс и завалил сочувственными утешениями. Странно, но теперь я замечаю, что Вару куда лучше разбирается в людях, и намного более тактичен червового валета. Но я не могу огорчить Феликса, ведь он был всегда для меня хорошим другом, и приходится смущенно уставиться в тарелку, чтобы изобразить, что его старания не напрасны. Изредка замечаю на себе ревнивые взгляды изумрудных глаз, но как только это происходит, он исчезает. В конце концов я останавливаю пламенную речь четвертого о том, что оценки — это не самое важное и иду к выходу, маня его за собой и красноречиво бросая взгляды пятому. Он тоже подтягивается, но идет чуть поодаль от нас. Завожу Феликса в маленькую раздевалку и оседаю на лавочку, закрывая глаза челкой от укоров совести. — Вару? Тебя сюда вроде не звали! Зачем ты сюда пришел? — Феликс говорит вызывающе, уж не знаю, что выражает его лицо. — Ну, как раз таки я здесь к месту, в отличии от некоторых, — опять язвит. — Уходи. — Мой «добрый» друг, я хотел с тобой поговорить, вообще-то. Ну, мне хватит и нескольких минут. Дело в том, что ты… Не являешься для нытика предметом обожания. — Что? — Чувствую, как его голос дрогнул, а пристальный, ищущий поддержки взгляд изучает мое тело. — Я же сказал, что ты не тот, кого он и правда любит. Да, вы хорошие друзья, прямо лучше нет, но… Вы просто друзья, — слова Вару настолько отдают холодом, что кажется, сейчас все покроется тоненьким слоем инея. — Но это… Это же неправда, да, Зонтя? — от стыда, от веры этого человека в мою невинность хочется спрятаться, сжаться в комок, провалиться под землю от ощущения собственной никчемности, что посмел соврать этому светлому наивному существу. — Он бы не смог это вот так сказать. А я согласился помочь, все равно это жалкое зрелище доставит мне удовольствие, — слышу, что Вару подходит ближе, — Феликс, он не нуждается в тебе. Ты часто переходишь границу, и начинаешь доставать людей, и даже у Зонта кончилось терпение. — Скажи, что это все неправда, Зонтик! Почему ты молчишь? — Снова тон, который заставляет сжаться внутри, но почему-то я молчу, как предатель, подтверждающе ужасную для четвертого истину. — Ох, как давно же я желал увидеть эти слезы, боже! — Довольный восклик Вару под тихие всхлипывания, — Давай, плачь, не стесняйся! Что, наконец понял, что твоя реальность — ложь. И все люди, даже самые, казалось бы, верные могут предать. А ты лишь беспомощное наивное дитя, которое никак не поймет, что в этом мире… — Заткнись! — рывком встаю с места и толкаю Вару на лавочку, — Не говори того, чего не знаешь. Ты видишь тот мир, в котором каждый не прочь съесть и друга, и ты слеп в том мире, где есть чувства кроме злости, боли и подставы. Вы обитаете в разных мирах, и он выбрал себе лучшую сторону, в отличии от тебя. И не пытайся перестроить его туда, где ему будет плохо. Вы никогда не поймете друг друга, вы слишком разные для этого. Пусть вы такими и останетесь, ребята… — Мой голос мягчеет, а вскоре вообще затихает, давая место тишине. — В любом случае, нам пора, правда? — Вару с жирным намеком смотрит мне в глаза и уходит, оставив меня с Феликсом. — Прости, я правда не хотел, чтобы все так было… — забираю вещи и тоже тихо ухожу, боясь посмотреть в глаза червовому валету. — Да-а-а, толкать речи ты умеешь, — протягивает зеленоволосый, идя рядом со мной. — Я должен был тебя остановить. Ты был слишком жесток, а ты обещал, что не будешь переступать рамки, помнишь? — Я знаю, просто искушение было слишком велико! - пятый передернул плечами и повернулся ко мне, — В конце концов, я не ожидал, что он настолько раним! Ведь он такой мягкий, а ты же знаешь меня… — Значит твои влечения приобретают бОльшую власть над тобой, чем данные мне обещания? — О как. Нет, это единственный случай… — А потом еще один, и еще, и еще? Ты ведь не остановишься, я тебя знаю. — Почему такие поспешные выводы? Не доверяешь моим словам? Или может опять захотел к этой размазне, которого будут там от пола потом отскребать? — Вару как будто не чувствует очередного накала. — Вару, прекрати. Успокойся и подумай над всем здраво, пока не стало поздно, — стараюсь держать все в себе, чтобы не нагнать очередную беду на свою голову. — Прекратить? А кто начал мне выговаривать? Может, я могу высказаться, или я обязан молчать? — Лучше молчи! — Подтягиваюсь к пятому и закрываю ему рот, — Вечером, если удастся, будешь делать со мной, что хочешь, а пока в оставшийся день, пожалуйста, не драматизируй. — Я согласен на сделку! — Расползается в улыбке и мурчит: — А прямо все-все? — Ну, в рамках разумного, конечно! — Понимаю, что с горяча ляпнул себе смертный приговор. — Ладно, и так сойдет! — Выдает одну из самых блистательных улыбок и ускоряет шаг, намекая, что мы опаздываем, — И Все-таки, можно я перейду рамки дозволенного, ну хоть на шажок! А потом вернусь обратно? — Вару, не выдумывай! Я и так пообещал тебе с дуру слишком много, так что готовься, что к рамкам дозволенного ты можешь даже не дойти. — Эх, превращаешься в недавайку, скоро и шубу начнешь просить, и айфон, и вот тогда я буду бегать от тебя, а не наоборот, как это обычно происходит. Надо готовиться к худшему! — Варежка! Сейчас… Вообще все отменю, ибо эта затея и так выше всех моих сил! — Все, понял, заткнулся!