Blind feelings

Это была суббота. Один из немногочисленных дней, когда самый занятый человек в особняке был дома, сидя в своем кабинете, устало читая свежую газету, принесенную с утра, и качаясь в кресле качалке. Хиираги Тенри для Шиньи всегда представлялся очень высоким, солидным мужчиной, а сейчас тот уже был в возрасте. Также Шинья знал, что мужчина этот всегда занятой и частенько злой. Этому способствовали клиенты, работающие с ним и его компанией. Поэтому лучше лишний раз не злить старика Тенри, иначе проблем потом будет выше крыши, а это никому не нужно, ведь будет плохо не только тебе, но и всем, кто находится неподалеку. В дверь постучали. Тенри тихим голосом сказал заходить. Первым в комнате появился Глен, за ним же, держа его руку, Шинья. Оба немного растеряны. Шинья так точно. Он еще никогда не просил у отца чего-либо. А Глен? Он ощущал, как рука парня то дрожит, то успокаивается. Он борется с собой и пытается поддержать Шинью, который уже отчетливо дал понять, что боится. Даже в свои пятнадцать лет парень боялся своего же собственного отца.  — Итак, — начал было Тенри. — Чего изволите?  — А, ну… — Глен сразу же запнулся. Шинья сжал руку. Может, это придаст уверенности. — Мы бы хотели поговорить насчет слепоты Шиньи.  — Хм? — скрип качалки прекратился. — И что тут говорить? Мы уже всё решили с женой.  — Решили? — удивленно переспрашивает Ичиносе, не ожидая такого поворота событий.  — Когда мы узнали, что Шинья слеп, мы сразу же начали откладывать деньги на операцию. С нашим бюджетом нам хватило полгода, чтобы собрать нужную сумму. На восемнадцатилетие мы хотели подарить зрение, ну а потом отдать Шинью кому-то, ведь он нежеланный ребенок. Шинья опустил голову. Да. Его родители частенько такое говорили, но всякий раз мальчика это задевало. Но, тем не менее, он был шокирован. Не думал, что родители вообще подумают о том, чтобы «подарить» ему зрение.  — Шинья будет совершеннолетним только через три года, но мы хотим отправить его на операцию сейчас. Осталось еще немного до нее, так что… Ждите.  — Тогда я заберу Шинью! — выпаливает Ичиносе. Тенри тихо хмыкнул.  — Ну что ж, бери. А пока будет ждать дня рождения, — казалось бы, на этом разговор окончен, но вдруг на плечи Шина кладутся руки няньки. Последнего поворачивают на сто восемьдесят градусов и поспешно выводят из кабинета. Что происходит?  — Шин, подожди здесь, а я немного поговорю с твоим отцом, — не успел произнести младший Хиираги хоть что-то — двери кабинета закрываются. Мальчик устало вздохнул. О чем же будут разговаривать? Интерес брал над слепым вверх. Он приложил ухо к двери. Сейчас бы стакан сюда. С ним бы было проще все услышать. Без него можно лишь частично расслышать разговор двух человек, даже не смотря на хороший слух — дверь очень плотная.  — Зрение…  — Соулмейт…  — Черно-белый телевизор… О чем это говорят? Что такое «соулмейт»? Мальчик нахмурился, пытаясь вспомнить столь странное понятие. Может, он когда-нибудь слышал его? Одно точно знал — это не японское слово. Что-то всплывало в его памяти. Это точно связано с отношениями, парой. Но конкретно Шин вспомнить не мог. Пришлось поспешно отскочить от двери, потому что та стала открываться.  — Шинья? — это был Глен. — Я думал, ты ушел к себе.  — А, ну… — он опустил голову, будто пытаясь спрятать свои глаза от любопытного взгляда няньки. — Извини. Я не мог уйти без тебя. Я хочу поговорить с тобой о дне рождении. Я… Безумно хотел с тобой провести этот день. На голову Шиньи опустилась рука, сразу же ероша его волосы.  — Да прекрати это делать!  — Прости, мне это очень нравится, — произнес Глен, хихикая.