Blind feelings

Это утро началось для мальчика не очень приятно. Проснувшись от будильника, он спустился вниз, ожидая что Глен в гостиной, но того ещё не было. Зато был его любимый отец…  — Значит, операция сегодня? — спросил старший Хиираги своим тяжелым голосом, и Шинья буквально мог почувствовать, как тот пронзительно оглядывает мальца своими холодными глазами. От этого становилось совсем не по себе. Шин сжался.  — Д-да… — промямлил он, думая о том, как побыстрее слинять отсюда. Но то не понадобилось.  — Хм. Что ж, ладно… Иди на кухню и поешь, тебе надо набраться сил. Твоя мать и сестра как раз сейчас там, — два раза слепому говорить было не надо. Хоть он и не горел желанием проводить завтрак в обществе женской половины их семьи, но находиться рядом с отцом было ещё хуже. Так что мальчик тут же рванул на кухню, чуть не врезавшись в стенку по пути. С кухни доносились голоса матери и сестры. Они разговаривали о чем-то, но слов расслышать было нельзя. Только обрывок разговора долетел до слепого, когда тот зашёл в помещение:  — …тем более, если он не твой соулмейт, — это была мать. Обычно, когда она говорила с отцом или кем-либо ещё, её голос был весьма теплым и приятным. Но, стоило ей обратиться к Шинье, как тут же появлялись неприятные стальные нотки. Вот и сейчас тоже. — Шинья? Ты уже встал?  — Ох, Шиншилла пришла, — недовольно пробурчала Махиру, и, выходя с кухни, толкнула брата плечом. Тот удержался, но это все равно было неприятно. Кивнув матери, он сел за свой стул и нашел на столе вилку.  — М... Мам… — робко произнес мальчик, буквально чувствуя, как женщина кривится. Но его интерес был сильнее страха говорить с матерью. Ведь с сестрой они явно говорили о соулмейтах! А Глен так четкого ответа и не дал. — Можно задать вопрос?  — Какой ещё?  — Вы с Махиру… Ну… Мелькнуло слово «соулмейт»… Что это? — Ты подслушивал? — недовольный тон не предвещал ничего хорошего.  — Н-нет! Я просто… Услышал, — скомкано попытался оправдаться Хиираги, запихивая в рот кусок хлеба. Он думал, что разговор на этом закончится, однако, женщина вздохнула, и скрипнул стул с противоположной стороны — она села.  — Соулмейт — это вторая половина. Истинная половина. Её не каждый может найти, но, если находит, то уже никогда не расстается. Если один из пары не умрёт, конечно же, — Шинья даже про еду забыл. Таких подробностей он не знал.  — А как соулмейты понимают что они… Ну… Что это именно тот самый человек?  — Просто чувствуют. Когда встречаешь свою пару, сразу понимаешь, что это именно он. Хотя у некоторых людей есть особенности, позволяющие понять, что ты встретил свою пару. — Какие же? — Господи… Некоторые люди от рождения видят мир не так, как остальные. Они не видят цветов. Как в старом кино, только черный, белый и серый. И когда такой человек встречает свою половину, то он начинает видеть цвета. И его пара тоже.  — Но разве это не опасно? Если резко увидеть цвета после жизни в мире без них, разве это не вредно для глаз?  — Нет. Это предусмотрено организмом. И вообще, ты задаешь слишком много вопросов. Ешь и собирайся, отец тебя отвезёт, — женщина встала, и стук её шагов удалился в гостиную. Шинья грустно вздохнул, принимаясь за завтрак. Ему хотелось знать больше… Допустим, являются ли мать с отцом соулмейтами. Хотя он в этом сомневался… И вообще, как в таком огромном мире можно найти одного-единственного человека? Но эти вопросы останутся без ответа. Днём его отвезли в больницу и положили в палату. Операция должна была начаться вечером, а завершиться утром. Всё уже готово. Остается только одно — сам пациент, который еще не готов. Сейчас он лежал в палате, нервно сжимая свою простынь и дрожа, как осенний лист на ветру. Шинья прекрасно понимал, что все будет хорошо, он не должен нервничать, но он все равно боялся. А что будет, если зрение так и не вернётся, а если что-то пойдет не так? Все эти вопросы вселяли в мальчика панику и легкую депрессию, проявляющиеся в слабой тряске. С каждым новым вдохом чувствовался запах медикаментов. С каждой новой секундой слышались голоса проходящих мимо пациентов и докторов, да медсестер, что ходили то туда, то сюда, не останавливаясь. Мальчик лег на кровать, прикрыв рукой глаза. Сколько же он здесь находится? Всего пару часов, но его уже манило домой. Здесь было так непривычно, неудобно и даже немного страшно. Это тебе не знакомый дом, где ты знаешь, куда и как пройти в какую-то комнату, а здесь… Ужас. Ичиносе так до сих пор и не приехал. Шинья сжал покрепче зубы, пытаясь унять дрожь, но даже это не помогло. Юное сердечко никак не могло уняться. Нужно поцеловаться! Глен! Ты где? Хиираги не боялся, не думал, что все это неправильно. Целоваться с мужчиной — не так уж и плохо. Какая разница с кем ты целуешься, главное — что ты любишь этого человека. А Шин любил Глена? Он никогда еще не испытывал столь дивные чувства к людям. Это так странно… Но что можно поделать в случае со слепым человеком? Всё еще впереди! Хиираги познает этот мир. Главное прожить этот промежуток. В палату наконец входит Глен.  — А вот и я, — в его голосе слышится улыбка.  — Где ты так долго был? — Шинья обижен, но при этом и рад одновременно. — Были кое-какие дела. Ну, готов, страдалец? — спрашивает парень, подходя к кровати. — Я боюсь. Мне страшно. Мне нужна твоя уверенность. — Что? — удивленный голос. Похоже, Глен, мягко говоря, сильно офигел. — Ты серьезно? — Я никогда не шутил, — подметил Шин, усаживаясь на кровать. Руки последнего взяли в свои большие и теплые руки Ичиносе. — Хорошо, Шинни~ — мальчика поцеловали в щечку. — Может, тебя еще потрепать по головке? — А получить кулаком в глаз не хочешь? — сурово доносится со стороны слепого. — А хватит ли тебе силенок? — парировал нянька, сжимая руки своего подопечного. Шинья лишь надул губы, отвернул моську от своего обидчика. Глен улыбнулся, захихикав. — Он еще смеется… Лучше бы поддержал! У меня впереди страшный период жизни, а ты… Пришел только сейчас и теперь смеешься надо мной! На голову Хиираги укладывается рука. — Только посмей! — Поздно, — Глен принялся ерошить волосы. Шинья попытался убрать руку с головы, но ничего не выходило. Его бедные волосы страдали всё больше и больше. — Хватит! — Нет-нет~ Эти мучения продолжались и продолжались, пока в палату не вошел доктор. — Все готово. Операцию можно начать, — произнес тот. Рука убралась с головы Шиньи. Господи, слава тебе богу! — Хиираги готов, — сказал Глен. Доктор вышел из палаты. — Готов же, да? — Нет. Дай мне свою уверенность. Ичиносе больше ничего не говорил. Он просто молча поцеловал Шинью, обняв его. Последний счастливо улыбнулся. То что нужно. Именно это помогало слепому. Ради Глена нужно жить. Ради Глена Шинья постарается… И всё будет хорошо. — Желаю тебе удачи, — прошептал парень, отрываясь от губ Хиираги. — Спасибо, — подал голос слепой. Операция официально началась.