Осколки снов

Красивая японка с пристальными черными глазами внимательно изучала кусок рыжей ткани, бережно, почти любовно перебирая его в пальцах. — Это вещь принадлежит Микеланджело, — уверенно сказала она, закончив осмотр. — Это не фальшивка, не пародия и не копия. Это именно его маска. Ты уверен в том, кто вывел нас на след? Старк торопливо поклонился. — Да, Караи, абсолютно. Он мелочный и трусливый, но соврать мне не рискнет, тем более что обещанная за черепах награда очень его прельщает. Караи поднялась с низкого кресла, в котором до этого сидела, и прошлась по комнате, задумчиво вертя в руке маску рыжего ниндзя. — Ну, если он хочет награду, тогда я хочу черепах, — холодно улыбнулась она. — Хотя бы одну, а лучше парочку. Старк сглотнул. Когда она начинала вот так мурлыкать слова и уголки ее губ ползли вверх, становилось не по себе и хотелось поскорее закончить диалог. Он был ценителем поэзии и всегда в такие минуты вспоминал одного белого офицера царской России, сложившего очень подходящие к случаю строки: «…И ты лениво улыбнулась Стальной секире палача».* Он не торопился на тот свет и поэтому поспешил сообщить еще одну хорошую новость. — Макс достал мне номер телефона одного из братьев этого парня, — он извлек из кармана планшет. — Вот. Лео. Караи резко обернулась, и ее глаза хищно сузились. — Лео? — голос стал просто медоточивым, отчего Старка пробрал холодный пот. — Ну конечно же! Кто еще будет столь необдуманно маячить рядом, рискуя собой, как не Бесстрашный. Тем хуже для него. — Вы полагаете, все же возможно предположить, что этот Майки — кто-то из близкого окружения черепах? — Старк позволил себе робкую улыбку. — Настолько, что они придут спасать его? Караи музыкально рассмеялась и смерила своего приспешника почти жалостливым взглядом. — Нет, милый Старк. Это не кто-то из их окружения. Это одна из черепах собственной персоной! Мужчина приподнял брови, — она что, с ума сошла? Или это очередная шутка, за которой последует вспышка гнева. — Но как?.. Японка скривилась, одарив его говорящим взглядом с неоновой бегущей строкой: «идиот!» — А как Бибоп на свет появился, никогда не думал?! Старк решил промолчать. Огромный кабан, шатавшийся всегда неподалеку от Караи, вызывал у него только отвращение, но о том, как он стал таким, мужчина действительно не задумывался. — Так что мы будем делать теперь, когда наша месть близка к осуществлению? Девушка усмехнулась уголками губ и посмотрела на него сквозь прорези маски, которую подняла перед лицом. — Будем готовить теплый прием! Ты сказал, что там есть толковая девочка, которая уже втерлась в доверие? Пусть убедит этого недоумка устроить большой праздник на Рождество! МЫ с радостью примем приглашение.

***

Майки брел по улице, хромая на незажившую ногу и опустив голову. Он сунул руки в карманы, чтобы они не так мерзли, и спрятал лицо в воротник. Слетавшие с неба снежинки укладывались ему на плечи и голову, образуя крошечные сугробчики. «Надо бы купить теплую куртку, — подумал он и поднял глаза к небу. — Хотя хрен с ним, зима короткая, и так перебьюсь». В душе комом сворачивалась жгучая обида на братьев, которые просто выставили его вон из родного дома, не пожелав выслушать. Даже чаю не предложили. От Рафа он еще ждал чего-то подобного, после их разговора в переулке, хотя искренне надеялся, что тот отойдет и перестанет дуться, как мышь на крупу, но вот Донни… неужели так сложно было проявить хоть немного понимания и просто нормально поговорить? Майки ведь извинился за свою забывчивость. Он действительно хотел проведать их, узнать, как у Лео здоровье, но даже поговорить с ним не смог толком, потому что влез Рафаэль и все испортил. Лидер бы понял Микеланджело, он даже не злился на него, совершенно точно. — Какого хрена все летит к чертям? — зло спросил он у серого неба и прибавил шагу, торопясь домой. Поднявшись на этаж, Майки с удивлением отметил, что дверь его квартиры открыта настежь и какие-то люди выносят вещи. — Эй! — Привет, милый! — в коридор выскочила Ханни с коробкой в руках. — Я все устроила, как и обещала. Нам вернули деньги за полгода аренды, и мы переезжаем. Залог пришлось оставить, но это не беда. «Полгода? — Майки вскинул брови, посторонившись, и пропустил какого-то парня с коробкой. — Не знал, что Лео на столько ее снял…» — Хорошо, — выдавил он. — И куда мы? — Уже сняла нам однушку, — девушка сунула ему в руки пакет. — Все готово к новой жизни. Микеланджело автоматически взял пакет. «Новая жизнь. Я же хотел этого… Все, как мне нравится, — без воплей, моралей и занудства. Так что же так погано на душе-то?» — Давай забудем все прошлое? — Ханни мимоходом чмокнула его в щеку. — Скоро Рождество, устроим большой праздник. — Да, — вздохнул рыжий ниндзя, отводя глаза. Блондинка прищурилась и отставила в сторону коробку, которую собирала. — Ты не рад? Расскажешь, в чем дело? — она схватила Майки за руку и потащила на кухню, где сунула ему под нос чашку остывшего кофе. Микеланджело автоматически отхлебнул его и сморщился — без сахара и слишком крепкий. Дома ему всегда делал кофе Донни, отлично знавший его вкусы… Мысль о брате снова резанула внутри, как острое лезвие, оставив на душе очередной след. — Да я, по ходу, совсем со своими разругался, — выдавил он, отодвинув кофе в сторону. — Такое ощущение, что я им и не нужен вовсе, что все эти прошлые годы Лео только играл в заботливого брата, а Донни сдерживал раздражение, чтобы теперь вылить его мне на голову. Ну, а Раф… что с него возьмешь? Микеланджело раздраженно махнул рукой и уставился в пол. Ханни села ему на колени, обхватив ногами за талию, и взяла лицо в ладони, заставив посмотреть на себя. — Мы все исправим, — пообещала она, подарив парню улыбку. — Давай на Рождество устроим праздник, пригласим их в гости, накроем стол. Вот увидишь, все образуется, и ссора останется в прошлом. Они должны понять тебя… Майки рассмеялся ей в лицо совсем не веселым смехом. — Ханни, я даже не помню их телефонные номера, — возразил он. — Мобильник я разбил, когда пытался дозвониться, а они, как назло, трубки не брали! Сперва разбередили душу своими намеками на то, что со старшим совсем плохо, а потом играли в игнор. Девушка лукаво улыбнулась ему и вытащила из сумки коробочку, перевязанную лентой. — Я хотела положить его под елку, но видя, как ты переживаешь, отдам подарок заранее. Открой. Микеланджело отбросил с лица челку, мешавшую смотреть, и распаковал подарок. В коробке лежал небольшой мобильный телефон. Явно не новый, но уже заряженный и пригодный к использованию. — Спасибо, Ханни, — Майки растаял. — Но я не помню ни один номер… — Я не чародейка, — блондинка снова усмехнулась, взяв у него из рук аппарат. — Но кое-что мне все же подвластно. Чудеса бывают, дорогой мой. Она нажала на кнопку включения и открыла список номеров. — Смотри. Я же все правильно записала, его Лео зовут? Майки вытаращил глаза, уставившись на номер на экране. — Как? — только и смог спросить он. — Помнишь, он звонил тебе однажды? — Ханни слезла с его коленей и стала собирать оставшиеся на кухне вещи. — Я записала номер. Я же рассказывала тебе, что однажды поссорилась со своим братом, и догадывалась, чем закончится ваша ссора. Подумала, что ты будешь рад такому подарку… Рыжий ниндзя вскочил и бросился обнимать ее, крепко прижимая к себе. «Вот это друзья! Вот так дела делаются! Она же обо мне думала все это время! Да ни хрена парни не понимают в людях! Разве станет хоть кто-то из подлости переживать за тебя и думать, как облегчить тебе жизнь?! Они не правы…»

***

— Лео? Донни толкнул дверь комнаты своего лидера и зашел внутрь. На душе скребли кошки, но он знал, что надо собраться сейчас и не разводить нюни, хотя было большое желание запереться в лаборатории, врубить на полную катушку золотые баллады «Скорпионс» и хорошенько похлюпать носом, жалея себя и жалуясь стенам на жизнь. Дон так иногда сбрасывал стресс, когда совсем подкатывали к горлу незаслуженные обиды. — Лео? Гений вошел и опустился на пол рядом с Рафаэлем, который тоже сидел около кровати, бездумно ковыряя граненым саем ножку несчастного предмета мебели. Старший лежал к ним спиной, обхватив себя руками, и никак не среагировал на появление Донателло. Раф поднял на него глаза и едва заметно отрицательно качнул головой, когда умник протянул руку, чтобы погладить лидера по плечу. — Зачем? — после долгого молчания спросил Леонардо. — Зачем столько зла и жестокости? Донни долго молчал, собираясь с мыслями. — Ради него самого, — наконец негромко ответил он. — Лео, ему надо понять все самому, и ты тут не помощник, как и любой из нас. — У вас не нашлось других методов, кроме как выгнать родного брата за дверь? Раф сморщился, бросив гению взгляд типа «это уже в десятый раз звучит», и промолчал. У него запас объяснений иссяк еще на стадии первых попыток Леонардо уйти из комнаты и вмешаться в разговор Донателло и Майки. — У него нет другой возможности, — возразил Донни. — Я надеюсь, он поймет наши поступки. Нельзя вечно прощать и понимать, позволять и снова прощать. Ты хочешь, чтобы Майки стал нормальным человеком, хорошим и достойным, чтобы ему не было стыдно за себя, а нам за него, но, постоянно потакая ему, ты делаешь только хуже. Лео, когда он жил с нами в мире, где нет никого больше, кроме крошечной семьи и пары проверенных друзей, твои методы дарили ему счастливое существование с возможностью беззаботной жизни. Но наверху все иначе, и ты отлично это знаешь. Лидер не ответил, продолжая бездумно смотреть в стену. Донателло посидел еще минут десять, потом поднялся и пошел к двери, поманив за собой Рафаэля. — Я зайду вечером, принесу тебе лекарства и снотворное. Он тихо прикрыл дверь и оперся на нее спиной, закрыв глаза. — Эй, — хриплый голос Рафа вырвал из пучины отчаяния, в которую умник стремительно катился. — Дон, не раскисай. Пришлось открыть глаза и посмотреть на старшего брата. — Мы выкарабкаемся, — голос бешеного ниндзя звучал непривычно мягко. — Вот увидишь. Лео продал свои катаны… Донателло кивнул, проглотив ком в горле. Вполне в духе их лидера. Странно, что почки еще на месте, хотя, если бы знал, кому они понадобятся, наверняка и от них бы избавился. Лео любил их до помутнения рассудка, но у этого была и обратная сторона. Такая любовь хороша, когда тот, на кого она обращена, понимает степень своей ответственности и старается отдавать что-то взамен, не просто пользуясь щедростью любящей души. Донни понимал и старался незаметно заботиться о старшем брате, а Рафу этой любви в принципе доставалось не так уж и много, потому что он жестко ограничивал Леонардо в возможностях ее проявления. Это позволяло беречь лидера и не давать ему сгореть. А Майки… Майки всегда получал слишком много от каждого из них и привык, что это само собой разумеющееся. Это и привело к тому, что сейчас два брата стоят у запертой двери, пытаясь поддержать другу друга молчаливыми взглядами, третий затерялся на улицах города, а четвертый лежит в своей комнате, давясь немыми слезами и болью, распахавшей его душу пополам. — Идем, — Рафаэль потянул Донателло за собой. — Пусть побудет один. Давай посмотрим телек или поковыряем твои железки вместе. Донни благодарно кивнул и пошел за ним следом. Все же мудрость Рафа — странная вещь. Она так редко дает о себе знать, что они успевают забыть о ее существовании, но в минуты, когда кажется, что все рухнет, именно она вылезает из самой глубины ледяных, прищуренных глаз и выводит их всех по лезвию бритвы наверх. Даже когда у гения опускаются руки и заканчиваются объяснения, Рафаэль умеет поддержать и не дать свалиться в бездну отчаяния. — Я найду его катаны, — Донни хлюпнул носом и чихнул, усаживаясь около разобранной головы двигателя в гараже. — Мы их вернем. — Рождество скоро, — усмехнулся Раф, протягивая ему носовой платок. — Ты, как всегда, в соплях по уши. Не ищи, дай Майки последний шанс.

***

Лео слышал, как открылась дверь и Донателло зашел, чтобы поставить на тумбочку у кровати стакан воды. — Прими на ночь, — негромко сказал он, не трогая брата. — Это поможет уснуть. Лидер кивнул головой, не поворачиваясь, и так ничего и не сказал. Донни постоял минуту, вздохнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Он устал за сегодня, хотя особо ничего не делал. Они с Рафом провозились весь день в гараже, ковыряя измазанные в масле железки и почти не разговаривая, но это странным образом помогло успокоиться и поверить, что все еще можно исправить. Он хотел лечь и заснуть, уверенный, что Рафаэль разберется как-нибудь и в гробовом молчании Леонардо и сможет вытащить брата из апатии. Лео не стал пить таблетки, даже не повернулся. Он пролежал весь день, думая о том, что под ногами просто рушится мир, а у него нет ни сил, ни желания что-то с этим делать. Он несколько раз набирал номер Микеланджело, но телефон упорно сообщал, что абонент недоступен. Оставалось только ждать, когда хоть немного вернутся силы, и потом искать младшего брата в городе… — Хорош уже тоску наводить, — Рафаэль, как и всегда, вошел без стука, словно к себе домой, и сел на кровать спиной к лидеру. — Давай, выкладывай, что у тебя там внутри творится, не заставляй уговаривать. Лео чуть дернул плечом. Раф просто мастер начинать душевные беседы! — Не хочешь говорить — не надо, — после долгого молчания продолжил бешеный ниндзя. — Давай тогда, жри пилюли и спи. Он взял стакан и белые кругляшки и повернулся. — Лео, не вынуждай заталкивать их тебе в рот и заливать водой. Знаешь же, я все равно сделаю это, если начнешь упираться. Не своди труды Донни на нет своим ослиным упрямством, он это не заслужил. — А я чем заслужил такое отношение? — негромко спросил Леонардо, впервые за весь день подав голос. Рафаэль криво усмехнулся сам себе, перекатывая в пальцах таблетки. Ну, вот, уже прогресс, значит, сейчас диалог пойдет в нужное русло. — Никто к тебе плохо не относится, придурок, — пробормотал он и потянул брата за плечо, заставляя перевернуться. — Не загоняйся. Я же это… забочусь я о тебе. Не парься насчет мелкого, все под контролем. Донни оставил ему денег на пожрать, а я пинков на подумать. Лео смотрел в потолок, не желая встречаться глазами с Рафаэлем. — Ты даже не дал мне поговорить с ним. Раф вздохнул. — Да, не дал, — согласился он. — Но ему это сейчас и не нужно. Дай ему возможность стать человеком в хорошем смысле этого слова, чтобы ему стыдно за себя потом не было, чтобы внутри стальной характер был, а не медуза из «хочу» и «дай». Ты не вечно будешь рядом. Лео долго молчал, потом сел и взял из ладони младшего горсть таблеток, сунул их в рот и запил водой. Сон не принесет успокоения, но хотя бы подарит возможность организму быстрее восстановиться и убьет мучительное ожидание. — Двигайся, — Раф довольно грубо пихнул его в панцирь. — Я не Дюймовочка. Лео хмыкнул, но откатился к стене. — Зачем? — За дверью, олух несчастный! — бешеный брат растянулся рядом и замотал старшего в одеяло, обхватив поверх рукой. — Чтоб один идиот не мерз ночью, а потом не изводил меня своими доханьями на все логово. Хватит гениальных соплей уже! — Скоро Рождество, — Лео грустно усмехнулся. — Говорят, что в него сбываются все желания… — Не верю, — Рафаэль зевнул. — Я каждый год загадываю, чтобы Донни перестал простужаться, но — фиг! Опять придется дарить ему пачку носовых платков, а тебе — аспирин. Тихий смех заставил его приоткрыть уже зажмуренные глаза. — Раф, чудеса — это другое… — Ванильные пузырьки и розовые единорожки, срущие радугой, — бешеный брат сжал руку сильнее, недовольно приподнявшись. — И феи с палочками, и херувимчики, играющие на дудках. Мне этого счастья на хрен не надо — лучше, чтоб все хорошо было. Спи, бля, уже! Заколебал. Лео улыбнулся, прикрыв глаза. Что еще с Рафа возьмешь? Жесткий реалист, начисто лишенный романтики, обладающий своеобразным чувством заботы и ни разу не трепетная лань. Если ему доверяли наряжать елку, то игрушки всегда висели гроздьями, как бананы, а мишура лежала смятым комком на макушке, лампочки он тоже сваливал на елку кучей, ленясь распутать гирлянду. Но при этом он умудрялся без слов понять, когда нужен рядом больше всего на свете, когда его тепло способно отогреть тронутое инеем сердце. Горячее дыхание уже задремавшего брата согревало затылок, а живое тепло, которым тот так щедро делился, обняв лидера со спины, отогрело даже окоченевшие кончики пальцев на ногах. «Когда его огонь спокоен — Раф похож на костер-свечу в зимней ночи. Доброй ночи, брат. Хоть ты и не веришь в желания под Рождество, но я все же загадаю одно. Пусть наша жизнь вернется к той исходной точке, где я допустил ошибку, и Боги дадут мне ее исправить». _____________ * Н.Гумилев "Царица"