В поисках тебя, моя хозяйка.

- Боже, я больше не могу! – жалобно простонал Мидзуки, падая на спину в ворох исписанных листов бумаги как раз рядом с уже устроившемся на полу лисом. Томоэ приоткрыл один глаз и хотели уже сказать что-то вроде "Ну и какого ты залёг тут", но не смог – усталость таки взяла вверх над его язвительностью. Он лишь пренебрежительно фыркнул, переворачиваясь на другой бок, и снова задумался о смысле жизни, а именно - как он мог ввязаться в подобную авантюру, как поиск новой хозяйки. Он вообще то и без хозяйки неплохо жил... скучно было конечно, но всё же! Однако вернёмся к исходному вопросу - как он согласился? Нахмурив брови, лис заставил свой уставший за день мозг таки заработать и напомнить ему, почему он собственно находится в таком состоянии. Итак - Нанами объявила ультиматум. Обидно? Да. Тошно? Да! Но чтобы он из-за этого сразу побежал выполнять её самый абсурдный приказ - да не в жизнь! Собственно говоря, он об этом и заявил змею и храмовым духам, когда укатил в квартал красных фонарей "праздновать свободу". Дальше память стёрта. Следующее воспоминание ознаменовалось головной болью и образом склонившегося над ним и довольно улыбающегося змея. С его слов хозяйка заведения, где Томоэ так хорошо проводил вечер, попросила забрать готовый материал на воротник, дабы он не сжигал в пьяной ярости или веселье, никто так и не понял, постоянных да и потенциальных клиентов. Два дня лис там не появлялся. Не то, чтобы он чувствовал себя виноватым и...ладно, чёрт с ним! Да ему было стыдно, поскольку напиваться себе до кондиции "прощай рассудок - здравствуй головняк" он ещё никогда не позволял, но тут сорвался, и это бесило Томоэ неимоверно. А ещё его бесил тот факт, что три дня богиня храма в свой храм собственно так и не возвращалась. Надо сказать, за эти дни лис основательно подостыл и растерял весь свой гордый пыл вместе с безразличным "пусть делает что хочет, меня это не касается". На четвёртый день Томоэ таки плюнул на всё, взял Мидзуки за шкирку и они напару пошли искать Нанами. Однако поиски ничего не дали, поскольку сама ли она, или с чьей-то помощью, но Нанами наложила на себя печать, которая не позволяла её хранителям отыскать свою ещё действующую хозяйку. Томоэ был в ярости, которая граничила на тонкой грани с отчаяньем. В первый раз в жизни он не знал, что делать и как исправить сложившуюся ситуацию, и это, что уж там скрывать, пугало его до дрожи. Всё это снова подтолкнуло его к уже известной улице красных фонарей, но на этот раз ни вино, ни очаровательные гейши-тануки не смогли отвлечь его от тягостных мыслей. Томоэ лишь окончательно понял, что совершил самую большую глупость, которую он хотел хоть ценой своего хвоста, но исправить! Ему не хватало Нанами… . Не хватало её детской наивности, открытой улыбки, такого ставшего родным голоса и карих, сияющих добротой и нежностью глаз. Ему не хватало её. Некому было больше готовить бенто, объяснять элементарные вещи мира духов, чтобы его слушали с такой внимательностью и восхищением, как она. Некого было больше спасать из очередной передряги, а потом, нежно обняв и прижав к своей груди, шептать слова утешения, зарывшись носом в извечно растрепанные от беготни волосы такой родной и такой горячо любимой богини. Кажется, именно эта последняя мысль стала решающей, после которой лис просто молча собрался и ушёл из дома терпимости, а вернувшись в храм, он молча взял бутылку саке из запасов Мидзуки, устроился на крыше и стал пить, глядя на луну. Даже змей ничего ему не сказал на это, а просто сел на крыльце храма и последовал примеру лиса, за компанию. А наутро шестого дня он пришёл к Томоэ, когда тот сидел в позе повышенной задумчивости, а именно в позе лотоса, уткнувшегося лбом в столешницу, и предложил ему таки заняться поисками новой хозяйки, как того пожелала Нанами. В обычное время лис бы отказался в своей извечной пренебрежительной и язвительной манере, но в тот раз Томоэ лишь поднял голову и, горько усмехнувшись, согласно кивнул. Так и получилось, что хранители таки занялись исполнением воли своей хозяйки. Два дня они рыскали, собирали информацию, наблюдали, что-то искали, и, в конце концов, вечером второго дня поисков они обложились собранными материалами и устало рухнули на пол. Окинув лежачего рядом инфантильного лиса спокойным и понимающим взглядом, Мидзуки тяжело вздохнул и, сев в позу лотоса, взял в руки кипу первых попавшихся листков – их собранная с Томоэ информация на всевозможных кандидатов на роль Бога Земли. Видит небо, он жутко не хотел заниматься этим, а хотел, как и Томоэ, завалиться и забыться, но Мидзуки всё ещё надеялся, что увидев их работу Нанами одумается и вернётся. Хотя с каждым днём надежда на такой исход дел таяла, подобно первому снегу в Декабре. Змей встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и стал долго и внимательно изучать каждое досье, но чем больше он их просматривал, тем сильнее хмурились его брови. - Эмм... Томоэ-кун? - нерешительно позвал он лиса, который лениво махнул кончиком хвоста в ответ на его голос. - Ммм? Чего тебе, змеёныш? - Думаю тебе лучше самому на это взглянуть... Медленно и неохотно приняв более-менее сидячее положение, Томоэ со скучающим видом принял из рук Мидзуки листы с фотографиями и всякой мелочной информацией. Первую минуту - две он в упор не мог понять, что так озадачило змея, однако вскоре, в сотый раз просмотрев всё более внимательным взглядом, до него дошло, в чём собственно дело. - Да не может такого быть?! - воскликнул лис, роняя листы и растеряно протягивая руки к другим, - Нет, нет….нет! Почему?! Мидзуки испуганно вздрогнул, когда в руках Томоэ заиграло лисье пламя, которое стирало все их поиски в белый пепел. Солнце ещё не коснулось неба своими рассветными лучами, когда Нанами тихо, как мышка, прошмыгнула в храм, где на пороге её тут же встретили радостные духи - Оникири и Котетсу. - Нанами - сама! - воскликнули они в один голос, прижавшись к ногам своей хозяйки, - вы всё-таки вернулись! Девушка грустно улыбнулась, глядя на них сверху вниз, и отрицательно покачала головой. - Я всего лишь на пару часиков – работу свою закончить, да и вещи собрать… - Нанами-доно, вы нас бросаете? – шмыгнув носом, тут же спросил Котетсу, хватаясь свои детскими ручонками за подол куртки Нанами. - Вы на нас за что-то разгневались? – тут же вторил второй голос уже вовсю плачущего Оникири. Они оба не хотели верить в то, что происходило – их храм снова бросал бог. - Что вы, нет конечно! – поспешила утешить их девушка, садясь на корточки перед ними, - Конечно же я не сержусь на вас, да и за что? Просто поймите – это жизнь никогда не была моей. Я чужая в вашем мире. И как бы я не старалась исправить этот факт, он не изменится. Духи повторно шмыгнули носом, всячески стараясь удержать рвущиеся на волю слёзы, и дружно опустили головы в знак понимания. Нанами улыбнулась и, протянув руки, обняла двух защитников храма, которые всегда были ей словно младшие братья. Видят боги она никогда не хотела стать причиной их слёз, но Томоэ не оставил ей выбора. Да, наверное, и не в Томоэ было дело. Всё-таки она уже давно хотела завести этот разговор, давно хотела уйти, забыть эту странную и сказочную жизнь, в которой ей более не было места. Она больше не ребёнок, и она больше не может отворачиваться от того, кем она является на самом деле – простым человеком, чья жизнь для мира духов подобно пламени свечи – пламя догорит, а они останутся. И главное - ей давно уже пора оставить свои безответные чувства там, где они зародились, и идти дальше. - У меня к вам есть пара поручений, - тихо вымолвила девушка, чуть отстраняясь от духов, которые тут же засияли в предвкушении помочь своей богине. - Всё что угодно, Нанами-доно! Просите, чего хотите! - О, это очень простые поручения, - улыбнулась Нанами, вставая на ноги, - Принесите мне в комнату все молитвы за то время, что меня не было и, если можно, я бы хотела принять ванну с дороги. - Всё исполним в лучшем виде Нанами-доно! - Ой, и ещё… Оникири и Котетсу тут же замерли на полпути и обернулись к Нанами, вопросительно склонив головы на бок. - Я хотела только узнать...как там Томоэ и Мидзуки? Духи храма переглянулись и, тяжело вздохнув, заговорили. - Они заперлись вчера в одной из комнат с кучей каких-то бумаг и так и не появлялись, Нанами-доно. Они очень переживают из-за того, что вы не появляетесь в храме. Томоэ-доно сам на себя не похож, да и Мидзуки - доно тоже... Они замолчали и взглянули на богиню полными надежды глазами. Они надеялись, что в её сердце всколыхнётся жалость к своим хранителям и она поймёт, что она нужна им, но, увы, Нанами лишь равнодушно произнесла: - Вот как, ясно. Спасибо. Оникири и Котетсу печально вздохнули и поспешили скрыться с глаз своей хозяйки, дабы она не видела их вовсю уже господствующих слёз отчаянья. Однако, как только духи, откланявшись, исчезли внутри храма, Нанами быстрыми шагами отправилась на поиски своих хранителей. Обследуя комнату за комнатой, богиня земли наконец нашла то, что искала. Легко и бесшумно отодвинув дверь, Нанами выразительно хмыкнула, глядя на прелестнейшую картину двух вечно ругающихся демонов, лежачих спина к спине в обнимку с какими-то бумагами. - Всегда бы так. - тихо обронила девушка, заходя внутрь. Под ногами у неё тут же зашелестели неизвестно откуда взявшийся пепел и белые листы бумаги, исписанные красивым каллиграфическим почерком и с прикреплёнными к каждому отдельными фотографиями. Движимая любопытством девушка склонилась к полу и взяла несколько листочков в руки. С фотографий на неё смотрели лица обычных человеческих девушек, которым было от 16 до 18 лет. Они не были красавицами, что странно, если учесть как Томоэ падок на красоту, особенно гейш с улицы красных фонарей, однако, не смотря на это, девушки обладали весьма приятной внешностью и стандартными фигурами. Нанами удивлённо вскинула брови, смотря на этих кандидаток на роль новой богини и мельком читая их биографию. Но удивило её отнюдь не то, что все эти девушки никак не были связаны с миром духов, нет. То, что вызвало у девушки нескрываемое изумление, был тот факт, что все они, так или иначе, были похоже на неё. У одной были волосы в точь-точь как у Нанами, у другой - глаза, у третьей - характер, у четвёртой - привычки и так далее. Нанами ещё раз просмотрела пару досье, пока она в конец не убедилась в том, что её хранители похоже искали не её замену, а её копию. Подняв глаза на всё ещё мирно спящих хранителей, девушка не смогла удержать нежную улыбку. - Какие же вы всё-таки глупенькие… - прошептала она, и, приблизившись к ним, тихо присела рядом с ними, любуясь их спокойными спящими лицами. Однако взглянув на Томоэ, улыбка Нанами тут же исчезла – лис был бледен, губы плотно сжаты, брови нахмурены, а пальцы лихорадочно сжимали какой-то клочок бумаги. Девушка тут же с интересом потянулась за последним и, аккуратно, но не без труда, разжав пальцы лиса, достала наполовину скомканный, наполовину сожжённый лист бумаги. - Нанами… не уходи… Нанами испугано вздрогнула, услышав столь непривычный для её уха жалобный голос гордого белого лиса. Сердце её тут же что-то больно кольнуло – жалость, нежность или же... Девушка яростно замотала головой – нет. Нет, нет и ещё раз нет. Это уже пройденный этап, больше она не попадётся на крючок этого чувства. Только не к нему. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, Нанами переключила всё своё внимание на добытый ею клочок бумаги. Развернув его и пробежав глазами по написанным явно впопыхах строчкам, девушка не удержалась и тихо рассмеялась. - Ну-ну, - улыбнулась богиня, непроизвольно протягивая руку и пальчиками нежно касаясь серебристых волос лиса, - Чтобы шиитаки любила значит... Томоэ шумно вздохнул и вдруг расслабился. А Нанами смотрела на него и понимала, что так просто отказаться от своих чувств, которые цвели в ней неумолимо столько лет, ей так и не удалось. Чуть улыбнувшись своим не весёлым мыслям, девушка склонилась над лисом и коснулась губами в лёгком поцелуе уголка его губ. - Прости меня, Томоэ… - прошептала она, в последний раз проведя рукой по его волосам в прощальном жесте и вставая на ноги, - мне правда жаль, что всё так вышло...очень жаль...