В поисках тебя, моя хозяйка.

После долгих препирательств на пороге храма и выяснений отношений между хранителем и его бывшем хозяином, Микаге таки впустили в его собственный храм и даже любезно предложили чай. Хотя касательно чая – это была сугубо инициатива Мидзуки, поскольку Томоэ любезничать в отношении однажды предавшего его бога не собирался. Была бы его воля – он бы вообще его в храм не пустил, и плевать на то, что он истинный его хозяин! Но от решительных действий в данном направлении его остановило, как то ни странно, имя его хозяйки из уст Микаге. Лис тут же погасил окружающее его пламя, и, скрипя зубами от досады, пустил довольного до безобразия Бога в дом. Однако, как только они все устроились в комнате, Томоэ без лишних церемоний тут же потребовал от Микаге подробного рассказа о том, где и когда он видел Нанами, и о чём они, собственно, разговаривали. Микаге, смерив лиса долгим и пристальным взглядом, долго решал, стоит ли ему говорить всю правду, или же частями. Но, в конце концов, он рассказал Томоэ всё. Единственное, что Бог опустил в своём рассказе - это упоминание об отъезде Нанами. Томоэ же слушал молча и не перебивая. Он стоял, прислонившись спиной к стене, чуть склонив голову и прикрыв глаза. Вся его поза говорила о высшей степени спокойствия и сосредоточенности, однако это было только внешне, поскольку внутри у него бушевала целая буря эмоций. Особенно заметно это стало тогда, когда Микаге сказал, что Нанами была тогда на крыше, в момент, когда Томоэ нашёл заколку девушки. Лис тут же вскинул голову и почти выпустил на волю удивлённый и, в тоже время, гневный возглас, но, встретившись с наблюдательным и пристальным взглядом Бога, тут же пожалел, что позволил себе так опрометчиво отреагировать на его слова. Тихо выругавшись про себя, Томоэ вернулся в исходную позу хладнокровного хранителя и, ехидно вскинув брови, потребовал продолжения. Микаге был явно разочарован таким поворотом событий, но лиса это ни капельки не беспокоило. В конце концов, вскоре и сам Бог забыл об этом случае и продолжил, больше не глядя в сторону лиса. - Ну, в общем вот и вся история, - подытожил с улыбкой свой рассказ Микаге, делая глоток чая, предложенного ему храмовыми духами и глядя поверх своих очков на всё ещё спокойного как удав лиса. - Таким образом, я снова здесь и не поверишь, но я очень рад тебя видеть, Томоэ. Чего не скажешь о тебе. Томоэ выразительно хмыкнул, вскинув на Бога горящие от переполнявших его эмоций глаза: - Ты думаешь, что после того, как ты бросил храм, оставив всё на меня, а потом ещё и втянул в свои игры Нанами, я встречу тебя с распростёртыми объятьями? Ты, должно быть, шутишь, Микаге! - Ну-ну, Томоэ-кун, не кипятись, - будто не замечая явную агрессию белого демона, улыбнулся Микаге, качая головой. - Я хотел, чтобы ты снова научился доверять людям, поэтому и пошёл на крайние меры. Лис так и замер от последних слов, которые в конец привели его в бешенство. - На крайние меры?! Ты ей жизнь сломал, ты этого не понимаешь?!!! - Ошибаешься, Томоэ, - выдержав паузу, уже чуть тише сказал Бог, при этом в глазах его читалась обида и разочарование, ибо он никогда не думал, что его будут обвинять за то, что он хотел совершить благо, - я подарил ей НОВУЮ жизнь. А единственный, кто умудрился её разрушить, это ты. - Что? – угрожающе сощурил глаза лис, непроизвольно делая шаг в сторону Микаге, но в этот момент двери отворились, явив довольно улыбающегося Мидзуки с бутылкой саке в руках, который даже и не подозревал, что своим появлением он, возможно, спас Бога от неминуемой гибели...хотя, если Томоэ разойдётся не на шутку, навряд ли его что-нибудь остановит. - Прошу прощения, – сказал он, присаживаясь перед богом. - Вот, Микаге-сама, лучшее вино из моих запасов. - Вах, Мидзуки-кун, ты просто чудо! – тут же засиял от счастья Микаге, когда хранитель любезно наполнил его пиалу. - Честно говоря, я уже давно мечтаю отведать твоё саке. Говорят вкус у него божественный… - Что вы, вкус у него самый обыкновенный, - смущённо улыбнулся змей на комплимент Бога, который лишь махнул шутливо рукой на излишнюю скромность зеленоглазого хранителя и с удовольствием пригубил бриллиантовую жидкость. - Оно просто восхитительно, Мидзуки-кун! - Микаге, не уходи от разговора! Две пары глаз тут же уставились на Томоэ, которого эти разговоры о вине раздражали ещё хуже, чем присутствие самого винодела в лице змеёныша. Он хотел получить ответы на свои вопросы в концов-концов, и он собирается их получить, так или иначе. Микаге же, не обратив практически никакого внимания на раздражение лиса, лишь выразительно вскинул брови и улыбнулся, как ни в чём не бывало. - Я и не собирался, Томоэ-кун. - Отлично, - скрестил руки на груди Томоэ и спросил лишь один вопрос, который не давал ему покоя все эти дни, - тогда скажи мне, где Нанами? Брови Бога тут же нахмурились. Нельзя сказать, что он не ожидал этого вопроса совсем, но так быстро… - Нанами? Зачем тебе? - И ты ещё спрашиваешь! Вернуть её конечно! Микаге еле сдержал довольный смешок, чтобы не разозлить Томоэ ещё больше. Ну надо же, вернуть он её хочет. Значит, план таки не совсем пропал в пустую, что-то всё-таки в нём изменилось. Однако, не смотря на всё это, Микаге лишь удивлённо воскликнул, при этом уставившись на лиса так, будто он был, по меньшей мере, каким-то странным зверьком. - Томоэ, ты меня вообще-то слышал? Она не хочет возвращаться, и в основном из-за тебя. Ты как себе вообще это представляешь? - Я прекрасно тебя слышал, Микаге, – ответил на удивление спокойно лис, чуть склонив голову набок. - Именно поэтому я и должен её увидеть. Я должен с ней поговорить. - Угу, и что же ты ей скажешь? Опять накричишь и прочитаешь очередную лекцию о том, как должна вести себя Богиня. Томоэ застыл и смущённо отвёл глаза. Честно говоря, именно это он и собирался сделать… Мидзуки тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой, в то время как Микаге пытался успокоить свой нервно дёргающийся глаз. Этот демон…честное слово он его когда-нибудь сам придушит. Нельзя же быть таким бестолковым! - Томоэ, послушай, - поправив очки, начал как можно спокойнее Бог, - Нанами-тян уверена, что ты её ненавидишь... - Но это неправда! – не выдержав таки, воскликнул лис, не дав Микаге договорить, и начал нервно мерить комнату шагами, наплевав на то, что он выдаёт таким образом свою нервозность и беспокойство с головой. - Я никогда не думал о ней с ненавистью, и уж тем более никогда как об обузе! Да, каюсь, поначалу, возможно, я так и думал, но это было до того, как я узнал её… - О-о-о, - протянул заинтересовано Микаге, делая глоток вина, - и что же ты узнал о ней? Вопрос заставил Томоэ таки остановиться и задуматься. Перед глазами как-то сами собой пролетели яркие моменты из его жизни с Нанами, где-то грустные, где-то весёлые, но все они были бесконечно дороги белому лису, как собственно и та, что подарила ему эти воспоминания. - Что она очень сильная… - спустя какое-то время, сказал Томоэ, глядя куда-то внутрь себя, таким образом не замечая довольные улыбки на лицах Мидзуки и Микаге. - Своей добротой и силой духа она способна свернуть горы, а её сердце полно милосердия и сострадания, которое помогает прихожанам храма…да и не только им… Томоэ на мгновение замолчал, когда перед его глазами возник образ Нанами, и губы его как то сама собой тронула нежная улыбка. - Она словно свет, словно солнце в моей жизни, и я не собираюсь её терять. - он решительно обернулся к богу, который смотрел на него с пониманием и какой-то отеческой добротой. - Где она, Микаге? Улыбка тут же сползла с лица Бога, когда он понял, что ему снова придётся причинить лису боль, но в этот раз, видит небо, он пытался сделать всё, чтобы этого не случилось, но он не смог. Даже его сил не хватило, чтобы исправить то, что из-за своего незнания и непонимания натворил своим поведением Томоэ. Самое интересное, что сейчас он ни капельки его не винил. Этот демон просто не знал, как показать те чувства, что ему были несвойственны, отчего было совершено столько ошибок, которые привели к катастрофе. Ох, Томоэ, мой бедный Томоэ, как же ты справишься с этим? - Ну, - откашлявшись, чтобы вернуть своему голосу немного беспристрастности, сказал наконец Микаге, глядя на свои наручные часы, - если мои часы не врут, то сейчас она, должно быть, садится в самолёт. - В какой самолёт? – не понял Томоэ. - В обыкновенный, – с тяжёлым вздохом ответил бог и стал с замиранием сердца ждать реакции лиса, которая последовала незамедлительно. - В какой, чёрт возьми, самолёт! – вскричал, не зная себя от злости хранитель, хватая Микаге за ворот кимоно, в которое Бог успел переодеться ещё до разговора с лисом. - Где она, ты, чёртов…?! - Томоэ-доно! Успокойтесь пожалуйста! – возникшие буквально из ниоткуда духи храма тут же вцепились в руки хранителя с обеих сторон, и умоляюще заголосили, - Микаге-сама говорит правду! - Что? Откуда вы…? - Нанами-сама оставила вам с Мидзуки-доно письмо, - с готовностью ответил Котетсу, когда Томоэ вперил в него гневный взгляд, - письмо, в котором говорилось, что она сегодня улетает! В комнате воцарилась просто гробовая тишина, которую нарушали лишь всхлипы духов и ветер за окном. Стало ясно, что письмо до рук хранителя так и не дошло. Медленно, очень медленно, Томоэ обернулся к Мидзуки, который тут же в ужасе отпрянул, натолкнувшись на горящие адским пламенем глаза лиса. Нет, вернее белого демона. - Ты знал… - прошептал он хриплым голосом, отпуская кимоно Микаге и делая шаг в сторону змея. - Ты всё это время знал и ничего мне не сказал… - Томоэ-кун, послушай… - начал оправдываться Мидзуки, при этом отступая от демона как можно дальше, но не тут то было. Одним молниеносным движением Томоэ тут же оказался рядом с ним, а его когти безжалостно впились в горло бедного хранителя. - С какой стати, - процедил сквозь зубы лис, не ослабляя хватку и глядя прямо в перепуганные зелёные глаза змея. - С какой стати я должен тебя теперь слушать? Назови мне хоть одну вообще причину, почему я должен тебя оставить после этого в живых? Мидзуки слабо пискнул, когда, попытавшись вырваться из когтистых лап Томоэ, тот ещё сильнее сжал пальцы. Таким он его ещё никогда не видел, хотя знал не понаслышке, кем Томоэ был до жизни в храме, и всё равно Мидзуки был напуган. Он смотрел на него и понимал, что спасти его от гнева ёкая может только чудо, но единственное чудо, которое могло это остановить была их Богиня, которая сейчас торжественно покидала пределы Японии. Хотя стоп, она ведь ещё их не покинула! - Наверное, потому, что ты тогда окончательно упустишь возможность встретиться с Нанами-тян… - вцепившись в руку Томоэ, сказал Мидзуки слабым от нехватки воздуха голосом. - Он прав, Томоэ, – вступился за змея Микаге, вставая за спиной лиса. - Самолёт Нанами вот-вот взлетит. Если не поторопишься – рискуешь никогда её больше не увидеть. Никогда? Это слово подействовало на Томоэ как ушат с холодной водой. Его пальцы тут же разжались, отпуская бледного как мел Мидзуки на пол, а сам он, обернувшись к Микаге, смотрел на него с таким ужасом в глазах, что казалось не он сейчас готов был убить всех и вся в этой комнате. - Томоэ? Лис моргнул и вдруг, сжав до боли кулаки, прошипел сквозь зубы: - Не позволю! В следующую секунду он уже мчался в сторону аэропорта, подстёгиваемый страхом опоздать, а в голове у него стучала лишь одна мысль в ритме его бешено бьющегося сердца: «Нанами, дурочка, я прошу тебя…. я умоляю… не делай глупости…дождись меня… Нанами!» Нанами застыла буквально в двух шагах от трапа и удивлённо оглянулась назад. -Нанами? – Заботливо обнял одной рукой девушку за плечи Нобуюки, - Что-то случилось? - Я….мне показалось, что меня кто-то звал… - Звал? – Нобу удивлённо оглянулся вокруг. - Я ничего не слышал, Нанами. Может, тебе показалось? Нанами моргнула и, подняв на него глаза, нерешительно улыбнулась. - Да…да, наверное ты прав, Нобу. Прости. - Всё нормально, - улыбнулся он в ответ, целуя нежно девушку в висок. - Это должно быть из-за нервов. В конце концов, ты же в первый раз летишь на самолёте… Нанами ничего не ответила на это. Она всё ещё искала глазами среди идущих пассажиров и находящихся вокруг людей того, чей голос она услышала. Неужели ей просто показалось?... - Нанами? - Ох, прости… - обернулась она с улыбкой к мужчине и уже веселее добавила, - Ты наверное прав, Нобу, я просто нервничаю…Ну что, пойдём? А то самолёт улетит без нас. Брюнет тихо рассмеялся и, взяв Нанами за руку, направился вместе с ней к трапу. Когда Томоэ наконец таки добрался до аэропорта, самолёт Нанами уже начал взлетать. - Нанами! – он ринулся за набирающей ход машиной, не сомневаясь ни секунды, что это именно тот самолёт, что ему нужен. Он знал, что она там. Он чувствовал это, - Нанами!!! Это было глупо. Глупо и бессмысленно звать её отсюда, но Томоэ был в таком отчаянье, что понял он это только тогда, когда самолёт плавно оторвался от земли и начал подниматься в воздух. - Ну уж нет, - рассвирепел не на шутку лис, в руках которого уже вовсю разгоралось синее пламя. - Никуда ты не уйдёшь! Но прежде чем он смог поднять руку, в неё кто-то лихорадочно вцепился, а параллельно этому знакомый голос буквально прокричал ему на ухо. - Ты что делаешь, дурак несчастный! – закричал не своим голосом неведомо откуда взявшейся на взлётной полосе Микаге, который в последнюю минуту остановил руку Томоэ. - Ты же людей погубишь и её вместе с ними! Томоэ отмахнулся от Бога, словно от назойливой мухи, и снова обернулся к самолёту, но тот был уже далеко. Лис не верил своим глазам. Он упустил…он упустил её…он больше никогда её не увидит…никогда… Томоэ сделал шаг в сторону удаляющегося самолёта, и тут же с тихим шипением упал на колени, хватаясь за грудь. Больно…как же больно…. Где-то рядом с ним засуетились Микаге в паре с Мидзуки. Кажется, они спрашивали, что с ним и пытались ему помочь, но Томоэ их не слышал. Он смотрел на небо, которое плыло у него перед глазами, и тихо выл от невыносимой боли в груди. Глаза заволокла дымка, а в ушах вдруг зазвенела какофония голосов: «Томоэ, ты дурак! Если бы ты только сказал ей!...», «Она думает, что ты её ненавидишь…как ты собираешься её вернуть?», «Неужели ты никогда не сможешь доверять людям?», «Я не хочу быть для тебя обузой, Томоэ…я хочу просто быть Богиней, которой ты смог бы гордиться», «Она всё делала ради тебя, а что ты сделал?», «Почему ты хочешь её вернуть? Ты же всё время её критикуешь и ничего более!», «Ты причинил ей столько боли…». Томоэ зажмурился, прижав параллельно уши к голове, как будто это могло как-то помочь остановиться этот невозможный поток осуждающих голосов и фраз. Прекратите….замолчите! Однако голоса не желали уходить из его головы. Они мучали его казалось целую вечность, прежде чем он услышал голос Нанами, который спрашивал его как тогда, на крыше: «Скажи, Томоэ, а если я скажу, что люблю тебя, что ты тогда будешь делать…?». - Дурочка…, - Прошептал Томоэ с горькой ухмылкой на губах, прежде чем окончательно потерять сознание от боли и обессиленным рухнуть на землю. Я сказал бы, что люблю тебя, Нанами…я сказал бы, что люблю тебя…