Slave

Всю свою роскошную жизнь Тэхен жил по правилу «беру все, что хочу» и никогда не осквернял человека, который придумал его. Парню уже почти двадцать два, а он по-прежнему берет от жизни многое. Вот только сейчас хочется получить хоть каплю взаимности. Чонгук не запирался в себе, как обычно вилял своей шикарной задницей перед хозяином, пытался как-то ублажить его своей лаской… как это делал он обычно. Но Тэхену тошно и от черноволосого с его достоинствами, и от того, что тот по-прежнему живет с ним в одном доме. Но не выгонять же парня на улицу, когда контракт рассчитан еще на несколько месяцев, а на улице уже начинаются первые заморозки. А еще Тэхен не может поверить, что Чону и правда некуда деться, что нет того самого места, которое бы можно было звать домом, милым домом. Чонгук пытался всяко разно: и так подойдет, и случайно забудет надеть футболку, либо вовсе трусишки — не самая удобная вещь под шелковыми пижамными штанишками. Но Тэхену все равно, он достаточно оскорблен, чтобы не замечать несносного слугу, и пусть у него самый зачетный попец, который он когда-либо видел, зато сердца нет — факт. А Киму всего-лишь хотелось получать чего-то взамен, когда… причинял боль, искушался, насиловал. Не лучший пример, а Тэхен, как и был, так и остается эгоистом. За ужином — спустя недели две, после безмолвного ухода Тэхена — Чонгук осмелился задать вопрос, надеясь получить больше, чем простой игнор от своего хозяина. — Тэхен, что-то случилось? Я провинился… или наскучил? Русоволосый даже усмехнулся вопросу парню и тому тонкому голоску, что в порыве страсти Чонгук выстанывает совсем другие ноты со сладкой хрипотцой. Сейчас Чонгук и правда выглядел провинившимся щенком, который непрерывно тычется мокрым носом в хозяеву ладонь, пытаясь развести того хоть на какую-то ласку с его стороны и, конечно же, прощения, даже если и сам не понимает в чем он, собственно, и провинился. Но по правилам реальности — хозяева всегда чем-то недовольны, будь то порванный диван или размотанная туалетная бумага, а в случае Чонгука, будь то раздвинутые ноги или «слишком тихо, Чонгук-и». — Сделаешь для меня кое-что? Мм, Чонгук-и? — подняв озабоченный взгляд на своего слэйва, Тэхен в предвкушение ответа, развратно облокотился на спинку стула и продемонстрировал свои острые ключицы, чей вид слепил черноволосого и завораживал, как всегда. — Тогда я забуду, какой ты бессердечный по отношению к своему хозяину и даже вознагражу. Юноша путал еще больше, но в то же время ответил на главный вопрос Чонгука. И оказалось Тэхен считает Чона бессердечным, можно сказать, тварью. И как так вышло, что у черноволосого нет сердца, когда напротив — Чонгук выживает из-за своего уязвимого органа, трепыхающегося в грудной клетке. Чонгуку уже было совсем все равно, что творится в голове у старшего и насколько грязны его планы, все что нужно для слэйва — удовлетворять хозяина, значит ответ был, не раздумывая, «конечно, Тэхен-и». — Вот и отлично. Пойдем, мой юный красавчик, принарядим тебя перед приемом гостей… Сказать, что Тэхен чокнутый извращенец — не будет ошибкой или громким оскорблением, ведь тот и сам все прекрасно понимает, когда до гола раздевает Чонгука и велит тому оставаться в облике Адама. Гости, как правило, — это Мин Юнги со своим вином, которое так любит Тэхен, и развлекательными вещами: очередная травка и нескончаемое бухло. Юнги прибыл около десяти вечера, заранее зная, что миссис Ким не будет дома, позволяя парням расслабиться на все сто, а не на девяносто семь, как бывало обычно. С собой блондин хотел прихватить Чимина, вот только тот «я сильно устал, Юнги-а, можно я отдохну дома», на что нельзя было ответить «нет», ведь Юнги человек, как никак, к чему пытки с его стороны? Тэхен встретил своего единственного друга в гостиной, уже с подготовленным столиком и в домашней одежде, что было удивительно для Мина, учитывая предпочтения младшего и его «я все понимаю, я дома, но не буду же я щеголять перед тобой в семейниках и тапочках». И хоть сейчас Тэхен был далеко не в трусах и тапулях, выглядел он довольно мило и по-домашнему, что-ли. — Почему ты не сказал мне раньше, что будет пижамная вечеринка? Я бы прикупил себе розовую пижамку, — начал стебаться старший, взглядом оценивая покрасневшего Тэхена, вот только щеки его обрели бордовый оттенок далеко не от смущения, и не от алкоголя тоже. — Ого, я значит со своей, а он уже успел курнуть. И кто ты после этого? Закатив глаза, Мин кинул прозрачный маленький пакетик с травкой на журнальный столик и приземлился рядом с Тэхеном, предвкушая ностальгический вечер. — Мне было так скучно, хён, — протянул Тэхен и начал приставать к Юнги с обнимашками, которые с каждым касанием переходили во что-то большее и непристойное. — Твой подарочек хоть и послушный, но такой бессердечный. Он вообще человек? Вот другое дело — ты, такой весь мягкий, живой… Тэхен упал лицом в пах Юнги, резво расхохотавшись, заставая Юна врасплох. Старший и раньше видел Тэхена обкуренным да еще и пьяным, но тот никогда не приставал к нему так откровенно и с большим рвением, чего не скажешь сейчас. Блондин попытался поднять Тэхена со своих бедер, но тот лишь приставуче стал обнимать и льнуть щекой к костлявым ногам Мина. — Тэхен, черт возьми, прекрати! — разразился Юнги. — Да что на тебя нашло, блять?! А Тэхену было и весело, и дурно, он сам не понимал, что на него нашло после одной скуренной травки и бутылки вина. Но результат на лицо, а дальше ему пить категорически нельзя, ибо начнет сдавать задом прямиком на ствол Мина. У Юнги откровенно не получалось отстранить от себя Тэхена, и стало совсем неловко от поведения друга… друга, мать вашу! Зато Чонгук, тот самый слэйв, что Юнги подарил Тэхену, за руку притянул Кима к себе, ставя того на ноги. — Тэхен, прекрати! — впервые за все свое пребывание в доме рыкнул на хозяина Чонгук, пытаясь найти в потерянных глазах Кима хоть частичку реальности, а не вымышленный мир. Юнги же ахуевает настолько, что не в состояние сдержать свиста и тихих аплодисментов. Чонгук был как домашний кот, только в образе человека. Или наоборот, человек в образе кота. Он был полностью обнажен, из его задницы торчал белый длинный хвостик, а на голове были нацеплены белоснежные ушки, значительно выделяющиеся от настоящих волос Чонгука. И самое красивое, что успел заметить Юнги, — это белый ошейник, на котором было выведено слово «cat». Настоящая кошка! А у Тэхена фетиш на белый. — Тэхен, а ты, я смотрю, развлекаешься как можешь. Даже я не додумался заставить своего слэйва преобразиться в домашнее животное, сверкая своими причиндалами всем и каждому, — усмехнулся Юнги и откупорил пробку у вина, первым пробуя сладкую гадость на вкус — по-прежнему дерьмо. — Ах, я просто хотел поиграть, но Чонгук, как я говорил ранее, слишком послушный, что даже согласился на это, ради меня. — Он раб, как никак, не может он тебе отказать. Чего ты еще ждешь? — уже открывая напиток для себя, процедил Юнги и вновь кинул оценивающий взгляд на идеально-рельефное тело парня. Чонгук стоял и с обидой в самом сердце выслушивал обсуждения его самого. И самое главное, вроде как услышал, и готов начать исполнять. Ему же легче. Вот только оставлять Тэхена в подобном состояние рядом с Мином не хотелось, не столько преданная ревность, сколько желание быть увиденным. — Да, я всего-лишь раб, Тэхен, чего ты еще ждешь от меня? — прошептал Чонгук и невинно опустил глаза в пол, параллельно разжимая руки и отпуская своего хозяина ко всем чертям. Больше он играться не намерен, и так унижен по самый плинтус. Слышать из уст самого Чона «раб» было странно и остро на слух, а видеть его удаляющийся зад и потерянный взгляд было в новинку у Тэхена, что мысли сами рассеиваются, и голова становится в разы трезвее. — Стоять! — крикнул Тэхен, удаляющемуся парню, и лишь один Юнги попивал старый коньяк и наслаждался шоу. А вечер сегодня и в самом деле интересный как никогда. — Если раб, значит слушайся меня, — не унимался Тэхена, а Чонгук и не думал останавливаться. Он хоть и раб, но уже давно наигрался в «давай я буду тебя унижать, а ты будешь улыбаться и забывать». И Тэхеново «стоять» ровным счетом не значило ничего… теперь. — Стой на месте, слэйв! — во все горло крикнул Тэхен и, схватив бутылку отменного красного вина, бросил ее в след уходящему парню, разбивая стекло вдребезги. Но внимание обнаженного юноши не было привлечено, и он эпично подымался по лестнице в свою комнату, нагло виляя белоснежным пушистым хвостом. — Да тебя только что нагнул слэйв, пиздец, Тэхен, ты неудачник. Таких еще поискать, — рассмеялся блондин и проследил за тем, как Ким подорвался с места и побежал следом за Чонгуком, огибая место с разбитой бутылкой и лужей красного вина. Чонгуку запираться было запрещено, тогда и сейчас это остается неизменным, поэтому Тэхен без проблем открывает (выбивает) дверь и взглядом начинает искать Чона, которого в поле зрения и не видно. Но как только послышался поток воды из ванной, Тэхен тут же ломанулся туда, сталкиваясь лицом к лицу с запертой дверью. Вот это да! Злость ярким пламенем вырывается из Тэхена, и парень не просто готов весь дом поднять на уши, он готов собственноручно придушить этого недоделанного бунтаря и показать ему его место. Вот только вода уже прекратила шуметь, а дверь внезапна распахнулась, открывая вид на голого, мокрого Чонгука, чьи глаза были полны туманности и агрессии. Чонгук не дожидаясь Тэхеново урчания и рычания, шагнул вперед, выставляя руки вперед и впечатывая старшего в стену. Его коленка скользнула вверх и начала медленно надавливать на ценность Тэхена, совсем не жалея его. Тэхен же полон негодования и протеста попытался оттолкнуть сдуревшего слэйва от себя, но тот уже успел второй рукой закрыть ему рот и приблизиться еще больше, что, волей не волей, Тэхен ощущал чужое, горячее дыхание на своей коже. — Да ты чертов извращенец, — шепотом усмехнулся Чонгук, коленкой ощущая возбужденную плоть старшего. Вот только Тэхен, давайте не забывать, не такой мальчик-тюфяк, который позволит нагнуть себя какому-то слэйву, будь даже если этот слэйв и есть Чонгук. У Тэхена свои амбиции и взять стальные яйца этого кобеля в свой кулак не составило труда. Чонгук в эту же секунду отпустил Тэхена и попытался отпрянуть, но Тэхен крепко держал его за причиндалы, не позволяя двинуться ни вправо, ни влево, ни куда-либо еще. И на лице старшего усмешка, а-ля «ты правда думал поменяться со мной ролями?», что Чонгук уже успел пожалеть сотню раз о содеянном, да даже, о господе, зачем он думал о подобном?! — Если я извращенец, то будь воплощением моих фантазий, а там, как ты уже понял, нет ничего хорошего и чистого, — процедил Тэхен и притянул руку к себе, следом же притягивая Чона все ближе. — Решил сбежать, так еще и ослушался. Ты знаешь, что с такими мальчиками делают? Чонгук и правда задумался, сказать «нет» и узнать, либо сказать «да» и все равно испробовать. В любом случае от Тэхена не убежать, да особо и некуда. Черноволосый лишь вздохнул и попытался убрать руку парня со своих яиц, но все попытки проваливались, даже не успевая начаться. — А-а-а, Тэхен, отпусти. Больно же, — проскулил Чонгук и умоляющими глазками взглянул в сверкающие глаза старшего, в голове которого было не так чисто и рассеяно. Но от мольб Чонгука ничего не менялось, Тэхен по-прежнему сжимал яйца Чонгука у себя в кулаке и наслаждался скулежом парня. И если словами Тэхена не усмирить, тогда… Чонгук поддался вперед и соединил их губы воедино, жадно посасывая мягкие губы старшего и проталкивая свой непослушный язык тому в рот, встречаясь с языком Тэхена. Ким от неожиданности ослабил хватку и вновь впечатался в стену. Он явно не ожидал подобных действий от Чонгука, а такого пульсирующего стояка с его стороны — уж точно. И всего-лишь от одного поцелуя? Чонгук всегда был странным, как казалось Тэхену. — Правильно, — вымолвил старший сквозь поцелуй и отпустил бедные бубенцы Чона, толкая того внутрь спальни. Чонгук уже не сопротивляется, а напротив, за футболку уплетает за собой и Кима. И чтобы не было ни для кого не обидно, Кима пришлось тоже раздеть, высвобождая налитый кровью член наружу. Тэхен толкнул парня на кровать, но сам не спешил следовать за ним. Секс — не секс, если не будут в нем участвовать любимые игрушки Тэхена, которые мирно хранятся в комоде у кровати. Достав самый большой вибратор, который было можно выбрать из представленных, Тэхен злодейски улыбнулся и повернулся к Чону, демонстрируя игрушку на эту ночь. Вот только улыбаться от этого черноволосому не хотелось, ведь размерчик у игрушки не маленький, черт. Тэхен включил вибратор и залез к Чонгуку на колени. — Знаешь, что больше всего нравится в тебе? — как бы невзначай спросил Тэхен и поспешил сам ответить на свой вопрос. — Когда ты чуть ли не плачешь, умоляя меня остановиться и позволить тебе кончить по-человечески. Но я люблю, когда тебе так хорошо, что уже плохо. И Чонгук задницей чувствует, что вот она самая настоящая беспросветная пизда пришла в его жизни. И вибратор коснулся его члена. Чонгук от неожиданности и холодной гудящей игрушки вздрогнул, пытаясь расслабиться и словить кайф. Но вибратор — игрушка не самая любимая. Она вибрирует и заставляет член дрожать, разнося волны по всей эрогенной зоне. По-началу сладко и хорошо, Чонгук чувствует, что уже, спустя каких-то пару секунд, готов кончить и, не чувствуя стыда, спускает семя на свой живот. Тэхен улыбается и наблюдает дальше, не переставая приставлять вибратор к гудящему члену младшего. Черноволосому уже хорошо, он кончил, что может быть лучше. На это сложно ответить, если только, что может быть хуже. Это когда вибратор стоит на максимуме и продолжает вибрировать по всему члену, заставляя чувствовать вторую волну экстаза подряд. Чонгук начинает извиваться под Тэхеном и делать страдальческое лицо, мол, хватит, Тэхен, прошу. Но младший знает, что от его слов мало что изменится, поэтому и молчит. А Тэхен продолжает искушать. Младший упирается макушкой в подушку и выгибается в спине, руками пытаясь остановить Тэхена. Но старший настырный и приставляет вибратор снова, с улыбкой на лице наблюдая как потеет Чонгук и из стороны в стороны ворочается, пытаясь увернуться от игрушки и кончить. Но Тэхен дразнит его вплоть до того момента, пока белая струйка вновь не выходит из члена Чонгука, а тот не начинает содрогаться и стонать. Тэхен удовлетворен. Чонгук дважды. — Как-нибудь я дам тебе так поиграться со мной и ты поймешь, каково это — наблюдать, — прошептал Тэхен, медленно разводя расслабленные ноги младшего, в который раз оценивая отличную растяжку Чона. Член Тэхена уже давно горит и требует разрядки. А Чонгук вроде как уже растянутый, благодаря сегодняшнему хвостику, да и вообще, Чонгук сам по себе растянутый. Подставив головку члена к сфинктеру Чонгука, Тэхен пару раз поводил по нему своим членом, размазывая природной смазкой для большего удобства. А Чонгук уже изнеможен и желает лишь одного — быть выебанным во все щели, что имеются на теле, но только, пожалуйста, не вибратор. Еще одной напасти он не переживет. И чувствовать нежданный резкий толчок в анус, было не столько губительно, сколько мысли о лежащей рядом игрушке. Тэхен заходит сразу по основание и начинает в ускоренном темпе двигаться внутри парня, выбивая из того томные стоны, что только и возбуждали еще больше и придавали сладострастия двоим. Ким берется свободной рукой за член Чонгука и начинает водить в такт своим толчкам. А Чон, почувствовав теплую ладонь Тэхена на своем раздраженном члене, поспешил ее убрать, но Тэхен не позволял. Что, в принципе, ожидаемо. — Тэхен-и, пожалуйста, не трогай, — проскулил младший и выгнулся в спине от сильного толчка старшего, который послужил точкой «вот тут, долби прямо здесь… здесь хорошо». Тэхен продолжал надрачивать младшему, наблюдая за тем, как тот начинает невольно плакать, и ускоренно двигает бедрами вперед-назад, проходясь головкой по простате. Чонгук уже не скулит, он кричит. От того, что чертовски хорошо и скоро кончит. Тэхен умудряется в порыве похоти и страсти выцеловывать на груди младшего незамысловатые узоры, будто утешая парня. И достигнув разрядки, в заключение лизнул солоноватую грудь парня, слизывая капельки пота. Черноволосый потеет обильно, что только скрашивает его тело, которое вот уже битые пару минут содрогается от нахлынувшей нирваны. — Браво, мальчики, я кончил прямо в штаны, лишь только смотря на вас, кроликов, — подал голос Юнги, давая знать, что все представление он узрел собственными глазами и с удовольствием посмотрел бы еще.