Love does not win

— Взгляни, — сказал он, прохаживаясь по комнате. — Как тебе? Майкл нахмурился и отвел взгляд от экрана телевизора. Перед ним стоял Джеймс в костюме-тройке, застегнутом на все пуговицы. — Слишком строго. — Да ладно, — не верил своим ушам тот, — Майкл, тебе всё не нравится! Ты отвергаешь уже пятый вариант! Тот лишь развел руками, всем своим видом дав понять, что мнение от этого не изменится. Через несколько минут Джеймс вновь вошел в комнату, и Майкл едва не подавился колой. — Килт?! Прошу, скажи, что это шутка. — Я думал, тебе нравится, когда я его надеваю, — скрестил руки на груди тот. — В спальне это весьма заводит. И для эпатажных прогулок на публике подойдет. Но точно не для новогодней вечеринки! — Зато я могу пойти без белья, — хитро прищурился Джеймс. — Заманчиво, — мечтательно протянул Фассбендер. — Но всё равно нет. — Господи, — картинно возвел руки к небесам Макэвой, — почему окружающим ты даешь нормальных бойфрендов, а мне достался конченный брюзга?! — Не ной и переоденься. Его долго не было, Майкл уже собирался пойти проверить, всё ли в порядке, и в дверях столкнулся с Джеймсом, который выбрал обыкновенную белую рубашку и темные джинсы. С хмурым видом он развел руками, ожидая вердикта, а Майкл завороженно смотрел на гладкую кожу под еще расстегнутой рубашкой, затем коснулся пульсирующей венки на шее и провел по ней пальцами. — Идеально. Он притянул Джеймса к себе, настойчиво поцеловал и запустил ладони под рубашку, лаская теплую, широкую спину. Тот с энтузиазмом ответил на поцелуй и, стянув с Майкла футболку, кинул на пол. А потом вдруг прервался и неуверенно посмотрел в серые глаза. — Я… — И я тебя. В квартире пентхауса было не протолкнуться, хотя она и была огромной. Майклу казалось, что собрался весь Голливуд и еще немного Британии. Едва они вошли, Джеймса тут же увели его партнеры по новому фильму, и Фассбендер даже запротестовать не успел. Однако уже через пару минут его тепло приветствовали старые друзья. Он выпил с Фриманом, Пайном и Хэмсвортом, затем поболтал с Ребеккой и, когда абсент внезапно дал в голову, случайно оказался в компании приунывшего Брэдли Купера. Долгие пять минут он убеждал актера в том, что тот — не бездарность, и кризис случается у всех артистов рано или поздно. Но Купера спас лишь очередной шот самбуки. — Майкл? — позвал женский голос. Он обернулся и, увидев миниатюрную брюнетку, искренне обрадовался, заключил ее в теплые дружеские объятия. — Вот это сюрприз! — улыбалась она. — Как ты? Сто лет не виделись, кажется! — У меня всё отлично, — правдиво ответил Майкл и на мгновение уловил какое-то необъяснимое предчувствие. Голова закружилась. — Сама-то как? Где снимаешься? Алисия добавила ему в бокал еще мартини, не прерывая разговора. После третьего выпитого залпом шота вермута с водкой он потерял суть беседы и как на автомате что-то отвечал, что-то спрашивал, и даже не успел заметить, как оказался зажатым в углу. Она уверенно прильнула к губам Майкла, положив его ладонь на свою грудь. — Я скучала. — Подожди, — увернулся он от очередного поцелуя и попытался убрать изящные женские руки со своих плеч, — я не могу. Девушка отпрянула и вопросительно взглянула на Майкла, а он краем глаза уловил застывшую впереди фигуру. «Люди не меняются» — пролетело в голове Джеймса, когда он увидел Майкла с ней снова. Боль разочарования вернулась, вернулась обида и горечь осознания того, насколько он ошибся. Джеймс отвел глаза, словно увидел что-то отвратительное. В его памяти отпечатался этот испуганный и полный раскаяния взгляд Майкла. А потом он сорвался с места и быстрыми шагами пошел прочь. — Джеймс! — услышал он за спиной и обернулся лишь на пороге входной двери, но обида скрутила в узел все внутренности, когда он увидел, что Майкла на полпути перехватили знакомые, и тот, моментально увлекшись, позволил им увести себя в другую сторону. Он шел по темной улице, освещенной праздничными огнями и фарами автомобилей. Падал снег, но Джеймс не чувствовал холода, хотя и забыл забрать куртку. Ноги сами привели его в неблагополучный квартал, но поворачивать назад не хотелось. Бежать, только вперед, и больше никогда не возвращаться в прошлое — оно имеет способность убивать. В стороне он услышал странные звуки, словно кто-то ругается, а потом женский крик о помощи. Джеймс бросился на угол улицы и увидел троих парней, что пытались отнять у девчонки лет пятнадцати айфон. Мог бы пройти мимо и сказать самому себе, что это не его дело, но Джеймс словно на автопилоте кинулся на одного из парней; это их отвлекло, однако девушка ретироваться не успела — ее схватил другой. Когда Джеймс попытался его атаковать, самый высокий из них троих внезапно оказался сбоку и ударил под дых. Макэвоя отнесло на проезжую часть, и в ту же секунду девчонка пронзительно завизжала. Он успел только обернуться на звук резко тормозящих по асфальту шин, а потом была невыносимая боль и хруст костей. Майкл вышел проветриться на крышу, когда зазвонил мобильный. — Где ты? — взволнованно начал он. — Майкл? — уточнил незнакомый женский голос. — Да, — напрягся тот. — Центральная больница Лондона, отделение реанимации. — О, господи… — Ваш номер был в быстром наборе у Джеймса, мы решили, что звонить следует вам. — Что произошло? — Вашего друга только что доставили с тяжелой черепно-мозговой травмой и переломом поясничного отдела позвоночника… Он сбросил вызов и в считанные минуты оказался в машине. Стрелка спидометра взлетела почти до сотни, трижды Майкл чуть сам не попал в аварию, пролетая один за другим светофоры на красный свет. Сердце бешено стучало, перед глазами была только дорога. Он гнал по улицам Лондона и молился. На бегу он толкнул стеклянные двери и, оказавшись в приемной, подлетел к регистратуре. — Где реанимация? Молодая девушка в синей униформе отвлеклась от другого пациента и растерянно уставилась на Майкла. — Извините? — Минут десять назад сюда доставили парня в тяжелом состоянии, где он? — Как ваша фамилия? — Просто скажи, где, блять, гребаная реанимация! — заорал Майкл, теряя самообладание. Кто-то из санитаров показал в сторону, и Фассбендер рванул туда. Он ворвался в реанимацию, где суетились врачи; свет операционных ламп ослепил его на мгновение, но затем он увидел Джеймса, всё лицо которого было в ссадинах и открытых ранах, а белоснежная рубашка пропиталась кровью. Майкл прижал ладони к лицу, на пару секунд потеряв дар речи и способность дышать. Ноги не держали его. — Что произошло? — дрожащим голосом проговорил он, но никто не услышал. — Остановка сердца, — сообщила анестезиолог, когда монитор запищал, и другой врач распорядился включить дефибриллятор. Задыхаясь от ужаса, Майкл смотрел, как в окровавленную грудь Джеймса пускают разряд, и едва сдерживал слезы. Показатели мгновенно восстановились, но приборы тут же опять заверещали, и новая порция разряда выстрелила в тело Джеймса. Он не понимал, в чем дело, пока врачи не расслабились, убирая дефибриллятор и бросая свои дела. Все начали неспешно расхаживать по операционной, возле стола остались лишь двое — один достал фонарик и посветил им в зрачки Джеймса. — Нет! — пронзительно закричал он, и только в этот момент его присутствие заметили. — Сэр, вам нельзя здесь быть! — заявил грубый мужской голос, и кто-то коснулся локтя Майкла. Тот резко отмахнулся и бросился к Джеймсу, но две пары крепких рук схватили его и потащили к выходу. — Нет! Пустите меня к нему! Джеймс! — рвал голос Майкл, слезы полились из его глаз. «Фиксируйте время смерти» — последнее, что он услышал, прежде чем двери реанимации захлопнулись.