Немой

Мин Юнги смотрит на свои наручные часы. Три минуты седьмого. Он едет в этом проклятом автобусе уже час. А ведь мог сейчас сидеть дома и не мерзнуть здесь. Так нет же. Юнги из всех сил старается не скрипеть зубами на весь салон и не сломать ни в чём не повинную ручку. Юнги посильнее вжимается в сиденье, чтобы на каждой остановке на него не накатывала лавина холода. Если бы мыслью можно было убить, то Хосок-надежда умер бы навсегда, причём еще в первую минуту его «прекрасной идеи». Юнги вздыхает. До приема осталась тридцать одна с половиной минута. «Почти полчаса еще ехать, - успокаивает он себя. - После час-другой на приеме, затем еще полтора часа езды на этом чёртовом автобусе, у которого ужасно скрипит последняя дверь, и ты чувствуешь себя на Северном полюсе, не меньше, и я буду дома. В своей теплой и мягкой постельке.» Юнги чувствует нарастающую злость и какое-то разочарование, пожалуй, за то, что так быстро согласился, погружаясь в воспоминания.

***

Хосок тогда протягивал ему талон с широкой улыбкой от уха до уха, а Джин даже по плечу похлопал. Юнги пару раз посмотрел на этот талон. Потом на Хосока. И снова на талон. На Хосока. И на талон. На нем было большими и аккуратными буквами выведено его имя, имя лечащего врача, время и клиника. Но что дальше разразится такая буря, не ожидал никто. Джин и Намджун едва успевают подбежать, чтобы схватить Юнги и не дать ему врезать лучезарно улыбающемуся Хосоку. Тэхён на всякий случай берет Чона под локоть и уводит его подальше на пару шагов. Несмотря на свое довольно хрупкое телосложение, Юнги вырывается сильно, и ребята держат его изо всех сил, на белоснежной коже точно останутся синяки. Мин начинает ругаться так отборно, что пьяный сапожник позавидует этим олицетворениям и пируэтам. Такой агрессивной брани никто ещё не слышал. От одного только воспоминания мурашки по коже, а Чона в дрожь бросает, ведь это всё было сказано в его адрес. «Пламенная речь» Юнги заканчивается, но этим он не ограничивается. Мин посылает Хосоку убийственный взгляд и пожелание никогда не рождаться на свет. Тэхён внезапно берёт ситуацию в свои руки: отпускает локоть Хосока и медленно направляется к Юнги. Он аккуратно берёт лицо старшего в свои ладошки, пристально смотря, как эти глаза-полумесяцы неустанно за ним наблюдают. Руки Юнги "связаны", и сделать он ничего не сможет, но этот взгляд заставляет поёжиться. Непонятно, кто из них удав, а кто мышь, но Тэхён явно сдаёт свои позиции. Он сглатывает вязкую слюну и делает большой вздох, как перед самым большим заплывом в его жизни. Тэ начинает быстро говорить, но, по мере приближения к концу, говорит все медленней, слова даются всё тяжелей: - Прекрати, пожалуйста, уже думать только об одном себе. Мы не слепые кроты и видим, что что-то случилось. Я не знаю, что это, но если ты не хочешь поделиться с нами, лучшими друзьями, то будь добр, сходи к психологу, - он делает небольшую паузу, чтобы глотнуть воздуха и продолжает. - Согласись, сколько ты ещё так выдержишь? Если хочешь себя угробить, то давай, вперёд, только не пожалей потом об этом. Намджун решает поддержать старания Тэхёна, да и, если честно сказать, нравится ему этот Юнги, у него есть особое чувство музыки. Намджун действительно считает его гением, а все гении, как говорят, люди со своими странностями. Джун принимает задумчивый вид, как будто решается на что-то, хотя в душе он всё уже давно решил и спустя пару мгновений говорит: - Если ты сходишь, то обещаю, я забуду про твой должок. Юнги не любил, когда кто-то говорил ему про долг. Он старался почти никогда не обращаться ни к кому за помощью, предпочитая делать всё самостоятельно, но тогда у него была действительно безвыходная ситуация. Мин пытается отдать этот долг года три, и теперь у него есть прекрасная возможность. «Дождался-таки, наконец», - проносится у Юнги в голове с горькой усмешкой, и он соглашается. Как-то так Юнги и «записался» на приём к врачу. Горько вздохнув уже который раз, он вышел из автобуса. Нет, ну серьёзно, как его могло так угораздить? А всё оказалось до банального просто – Юнги потерял свою музу. Он жил лишь одной музыкой, и для него это - всё. А теперь дело всей его жизни коту под хвост. Раньше Юнги мог просто завтракать на кухне, как в голову приходила одна строчка за другой, а тут – полгода и полное затишье. Ничего. Он даже двух простых строчек срифмовать не может. Творческий кризис, скажут многие. И что? От того, что Мин - творческая натура, ничего твориться само не начнётся. У него и раньше случались такие кризисы, но они проходили более или менее гладко. Посидит в одиночестве пару недель, «перебесится», скажут друзья, и вот, ворчун Мин Юнги собственной персоной в их студии. Вечные подколы, от которых ему не уйти, длятся недолго. В общем-то, один взгляд на шутника, и его уже мысленно по стенке размазали. Но в этот раз все как-то слишком. Мин не отвечает ни на звонки, ни на смс, никто точно не может вспомнить, когда его видели в последний раз. Четвёрка друзей покупает еду и идёт к Юнги разбираться. Они стоят у его квартиры почти до вечера, колотя эту несчастную дверь и забрасывая её владельца звонками и смс. Но никакого отклика. Совершенно. Тогда-то ребята и забили тревогу. Следующий приход в студию преподнёс им не меньше сюрпризов. Они увидели самого Мин Юнги! Правда, он как-то осунулся, кожа стала еще бледней, глаза потухли. В них больше не было того блеска и той силы, способной сопротивляться госпоже Судьбе. Тогда-то Хосок и подумал, что это прекрасный шанс, чтобы вручить светлокожему талон к врачу.

***

Юнги выходит на предпоследней остановке, надевая перчатки и сильнее кутаясь в свой любимый шарф. Зима в этом году выдалась снежная. Он смотрит и видит вдалеке белое здание клиники. Проклиная Хосока и всех остальных, он делает свой первый шаг навстречу уготованной судьбе.