Немой

Чимин проснулся от того, что кто-то настойчиво его будил. Не открывая глаз, Пак знает, кто это. Чонгук. Единственный, с кем он общается. Он хлопает по плечу Чимина, пока последний не садится и не смотрит на него. - Сегодня прекрасная погода. Пошли гулять. - Ты разбудил меня только для этого? – Чимин недовольно надувает губки. - Ладно тебе, успеешь ещё выспаться. Пошли, пошли, - Чонгук широко улыбается, а когда понимает, что его улыбка уже не прокатит, становится на колени перед кроватью Чимина, кладет голову ему на колени, смотрит щенячьими глазками и ждёт. Старший закрывает глаза и думает, какие шансы у него на то, чтобы никуда не идти, но и мелкого не обидеть. «Он думает слишком долго, - проносится в голове Чонгука, - нужно ему помочь выйти из транса». Чон аккуратно щиплет кожу на руке друга, не больно, но достаточно ощутимо. Чимин сразу же просыпается и смотрит на него. Чонгук так же продолжает сидеть и хлопать глазками. «Я тут ни при чём, просто ты заснул, и тебе показалось». Чимин вздыхает. И еле успевает одеться, когда Чонгук вытаскивает его из комнаты. На улице действительно хорошо: лёгкий морозец, безветренно и много-много снега. Скоро наступит Новый год, а потом и Рождество. Всего пара дней, но атмосфера праздника чувствуется, все с нетерпением ждут его. У Чимина даже подарок есть для Чонгука. Младший - заядлый волейболист. А Чим не побоялся сходить к директрисе, чтобы попросить их купить волейбольный мяч. Сам он никогда этим не занимался, но Гук всегда выглядел таким довольным, что Чимин всегда улыбался с ним. Пак потеплее кутается в шарф, он немного потертый, даже зашитый пару раз, но всё такой же тёплый и любимый. «Интересно, - думает Чимин, - увижу ли я тебя когда-нибудь ещё, хозяин шарфа?» - от этих размышлений его прерывает снежок, попавший прямо в щеку. Чонгук смеется и только больше раззадоривает, показывая глупые рожицы, пока в него не прилетает первый ответный снежок.

***

Юнги стоит в кабинете директора детского дома, не одергивая занавески с тюлем, чтобы его не увидели, и с улыбкой смотрит на этих двоих. Сложно поверить, что эти жизнерадостные и хохочущие парни в окружении людей становятся замкнутыми и несговорчивыми. Директриса кашляет, заставляя оторваться от этих счастливых малышей и обратить на неё внимание. - Все документы собраны. Всё в порядке. Осталась только ваша подпись вот здесь и здесь, можете ознакомиться. В основном, это ваши обязательства перед государством и самими детьми, как опекуна. Юнги быстро изучает глазами бумаги и подписывает их. Отдаёт обратно директору. Она смотрит, удовлетворённо хмыкает и поверх ставит ещё несколько печатей. Закончив с процедурой, она смотрит на часы. - Поздравляю. С этой минуты вы опекун двух ребятишек, - и вот уж чего не ожидает Юнги, женщина встаёт и пожимает ему руку. После она обратно садится в своё кресло и по телефону передает классной маме просьбу привести Чимина и Чонгука. Эта классная мама была ещё той мамой. Скорее надзирательницей: стоит только не так заправить свою постель, не отогнуть краешек одеяла на пару миллиметров, и можно оказаться без завтрака. А то, что произошло, разъярит её не хуже настоящего быка или медведя. Чимин лежит под кроватью, сложившись пополам, и старается не дышать, а если и дышать, то очень-очень тихо. Чимин пытается разобрать, что же пошло не так, пока они играли. Ребята веселились, перебрасывались снежками и даже снеговика слепили. Они слишком промокли, устали и ушли раньше остальных. Когда они проходили через комнату классной мамы, Чимин вдруг так внезапно побелел, что младший испугался, как бы старший не упал бы. Он подбежал и схватил его. Только после очень настырных знаков внимания Чонгук посмотрел туда. Весь стол, да и вся комната оставляли желать лучшего. Всё было перевернуто, любимая ваза разбита, а журналы порваны или склеены. Да и кровать была не в лучшем виде: на неё пролили воду и положили две розочки. Как символично. Кто бы это не сделал – можно сказать, уже ходячий мертвец. Нужно выбираться отсюда, да побыстрее. Пока никто не увидел. В этой тишине раздаются медленные и тяжёлые шаги. Эту походку ни с чем не перепутаешь. Их надзирательница идёт сюда. Парней подставили и очень крупно. Бесполезно, сколько бы они не говорили, им никто бы не поверил. Тогда Чонгук быстро хватает Чимина и заставляет лечь его под свою кровать, мягко целует в лоб и улыбается. Он выходит и закрывает дверь. А Пак не знает, что ему делать. Но слышит грохот выбиваемого окна и ругань их классной. Чонгук решил принять весь огонь на себя. Она заходит, видимо, посмотреть, нет ли кого-нибудь, и Чимин просит, сам не зная кого, лишь бы дыхание и бешеный стук сердца не выдали его. Он старается почти не дышать, когда видит ее ноги, приближающиеся к нему. Сглатывает очень медленно. Ноги остановились в паре сантиметров от него, и Чимин закрывает себе рот и нос, чтобы не опалить их своим дыханием. Кровать под ним прогибается. Она что-то ищет. Он слышит её смех и клацанье чего-то. Закрыв глаза, он молит только об одном - скорее бы всё это закончилось. Нервы накалены до предела, в такой ситуации он долго не продержится. И тут что-то с глухим стуком падает рядом с ним. Чимин медленно открывает глаза и видит ножницы. Простые, старые с кое-где облезшей краской ножницы. Он чувствует, как тело медленно холодеет, а панический страх заставляет подняться и убежать куда-нибудь. Неважно куда. Проходит всего мгновение, но для Чимина это целая вечность, не меньше, он слышит мелодию звонка и голос надзирательницы. Она с кем-то очень почтительно разговаривает. Разговаривать так она может только с одним человеком – директором. - Привести Пак Чимина и Чон Чонгука? Видите ли… они устроили такой погром в моей комнате… нет, нет, я совершенно уверенна… я нашла ножницы на кровати Чонгука… да, да, хорошо, сейчас. Пока она разговаривала, Чимин сильно дрожащей рукой медленно вытаскивал ножницы из-под кровати. Вытащив их наполовину, он решил остановиться, да и их классная закончила разговор. Он видит её руку, которая медленно опускается за ножницами, берёт их, поднимает, и, когда она доходит до матраса, он думает, что всё погибло. Сейчас она приподнимет матрас и увидит его. Но этого не происходит. Она берет ножницы и быстро удаляется. Чимин пытается унять свой бешеный пульс и хоть чуть-чуть успокоиться. Получается скверно.

***

- Простите, пожалуйста, но вам нужно это увидеть. Юнги чувствует тревогу, зазвучавшую в голосе. Он встает и вместе с директором и классной мамой идёт в её комнату. - Вот, только посмотрите, что эти безобразники, Пак Чимин и Чон Чонгук, наделали. Мин взглядом обводит окружающий кавардак. Нужно хорошенько потрудиться, чтобы устроить такое. - Простите, но я считаю, что такое тяжело устроить даже двум людям, а за несколько минут невозможно, - он видит, как на него смотрят с удивлением, и поясняет. - Я пару минут назад подписал бумаги по усыновлению, но до этого я смотрел, как Пак Чимин и Чон Чонгук играют в снежки. Он обратился к директору, попросив припомнить время. - Без двадцати трёх двенадцать, - без толики какого-либо сомнения отвечает она. Юнги посмотрел на часы. Сейчас было без пяти минут. - Целых восемнадцать минут, за это время они могли испортить… - классная мама не успевает закончить, как в комнату врываются ребята и толкают вперед Чонгука, у которого все руки в крови. Вперёд выбегает один парень, у которого порез на щеке, и он сбивчиво начинает рассказывать, что случилось. - Я просто шёл себе играть с другими, когда Чонгук с осколком стекла в руке вдруг преградил мне путь и начал угрожать, и, если бы не вмешались другие ребята, он бы меня точно зарезал. - Ложь. Клев… - но рассказать ему не дают. Его руки заламывают, и он шипит от боли. Но никому нет дела. Его не простят никогда. Потому что любимчик надзирательницы. Она подходит к нему и хочет дать ему пару пощечин перед основным наказанием. Чонгук закрывает глаза и готовится к удару. Но рука Юнги не даёт ей закончить действие. Юнги начинает раздражаться из-за тупости этой наседки и теперь объясняет на пальцах. - Смотрите, сколько времени нужно, чтобы уйти с улицы, снять одежду и дойти сюда? Хорошо, допустим, четыре минуты. Сколько минут назад вам позвонил директор? Пока вы поговорили, пока дошли до нас, пока обратно. Этот проход около трёх минут и около пяти разговор. Всего одиннадцать, остаётся минуты три. За три минуты такой кавардак устроить невозможно, даже вдвоём. Все с недоумением смотрят на Юнги, а он медленно отпускает её руку, подходит к Чонгуку и забирает его из чужих рук. - Покажи, пожалуйста, ладони. Чонгука немного пугает такой мягкий тон, которым говорит этот незнакомец, и задается вопросом, почему он хочет помочь ему. Всё равно ему достанется по полной, стоит мужчине только уехать. Юнги всматривается в эти ладошки и улыбается слегка, но когда он поворачивается, то улыбки уже нет на лице. - Он не мог этого сделать. Посмотрите на порез так называемого «пострадавшего», он - горизонтальный, а на руках Чонгука вертикальный, даже не один, а два. Как, по-вашему, он должен был держать это стекло? И да, ты говорил, - он оборачивается к мальчишке, - что он держал осколок в одной руке. Как так? Директор первой приходит в себя и обещает, что все истинные виновники будут наказаны. - Принесите, пожалуйста, аптечку,- говорит Юнги, ему совсем не нравятся эти разрезы. Аптечку приносят быстро, классная лечит своего любимчика, а Юнги – Чонгука. Буря миновала. Когда всё закончено, Юнги начинает осматриваться и видит, что Чимина еще нет. Дверь в комнату открывается, и на пороге стоит Чимин. В своей старой кофте, с намотанным на шею шарфом, а в руках у него горстка конфет. Не замечая никого, он быстро семенит к Юнги и протягивает ему конфеты. - Спасибо, - говорит старший и начинает ерошить волосы Чимина, - но лучше поделись ими с Чонгуком. Чимин поднимает голову. Он снова видит это удивление в глазах. Юнги хмыкает и лохматит теперь волосы Чонгука. А потом говорит: - Сколько времени вам надо на сборы? На него смотрят всё так же непонимающе, и Юнги повторяет на языке жестов. - Куда? – спрашивает Чимин. Юнги изображает полное удивление: «Как куда? Домой, конечно же. К нам домой».