Shame

Хосок чувствует себя последней сволочью, когда щелкает по кнопке "подтвердить заказ" в онлайн магазине, покупая небольшую скрытую камеру. Хосок чувствует себя моральным уродом, когда устанавливает её в их совместной с Чимином комнате, попутно придумывая варианты отступления, если младший её заметит. Но в голову ничего не лезет, и поэтому он чувствует себя ещё хуже. Это самое "хуже" лишается всякой логичности и всех шансов на дальнейшее существование, когда Хосок ежедневно просматривает записи, сидя на кровати и поджав ноги, надев наушники и поставив видео на самую малую громкость, чтобы не дай бог. У него паранойя на этот счёт, кажется, услышь Чимин хоть какой-то шорох или слово из того, что так напряженно смотрит хен, то сразу все поймёт. Хосоку нравится наблюдать за Чимином, за глупыми кривляньями, за тренировками, за тем, как они вместе репетируют очередной сложный момент в танце. У Хосока встаёт, когда младший подходит к нему, обнимает, заглядывает в глаза, там, на видео. Почему-то, в реальности это не кажется так интимно. Порой, такие невинные, казалось бы, взгляды или касания, похожи на прелюдию к сексу. Хосок перематывает эти моменты раз за разом, подмечает чиминово движение руки, смущение, жгучий взгляд. Он недоумевает, как не видит этого сразу, когда младший рядом, приобнимает за плечо и заглядывает в глаза, неторопливо ведя острым языком по губам. Чёрт. Хосок в комнате, на соседней кровати мирно посапывает Чимин. У Хосока член сейчас порвет ставшие внезапно тесными боксеры. Тихо дрочить по ночам входит в привычку. Сначала было страшно, и парень прислушивался к любому звуку, к каждому дуновению ветра за окном. Но теперь, потеряв весь стыд и здравый смысл, он быстро надрачивает себе под одеялом, грубо водя рукой по члену. С несдержанными стонами и сбившимся дыханием. С ругательствами и бегом, в немом молчании комнаты похожим на топот слона, в ванную, когда обычно лежащих салфеток на тумбочке не оказывается. Их часто нет на месте, потому что быстро заканчиваются, потому что Хосок дрочит каждый ебанный вечер, не в силах отказаться от новой порции Чимина. Вглядывается пристально в экран, следя за каждым его шагом, до реального дискомфорта, мысленно давая себе подзатыльник, потому что менеджер с утра опять будет ругать за красные слезящиеся глаза. Вот Чимин бросает рюкзак, лениво стягивая с себя одежду. Откидывается на кровать и лежит так минут пять, расслабляя после перегруженного дня тело. Хосок в то время ещё танцевал в зале и Чим может позволить себе отдохнуть в одиночестве. Берет в руку телефон и что-то усердно выискивает, то и дело облизываясь. А потом... Потом откидывает его в сторону и начинает себя удовлетворять. И ещё как. У Хоупа перехватывает дыхание, даже моргнуть не в силах. Как впился взглядом в экран, так и не отводит. Его милый донсен, порой выдающий выражения лица, будто шлюха, зазывающая клиента, теперь выдаёт целое выступление на камеру. Мир вокруг теряет свои краски, но не весь, как обычно, когда существует только Чимин на записи. Теперь в хосоковом миру ещё и Чимин, сопящий рядом. Реальный. Реальный похотливый, развратный Чимин, который, когда хочет сделать себе хорошо, засасывает свои пальцы, извиваясь словно змея, содрогающийся от малейшего движения ладони на стояке. Старший с титаническим усилием переводит взгляд на Пака, тот спит на боку к нему спиной и видно, как дергается тихонько плотное одеяло. - Чими-ин, - Хосок стонет в голос, и тот содрогается всем телом. Резко поворачивается, смотря шокировано, с немым вопросом в глазах. Видит видео, с ним, с его сумасшедшей дрочкой, которая была несколько часов назад. Не в ванной, как обычно, а у них, здесь, в комнате. - Чимин... (Не)порно актриса тянет руку к приоткрытым слегка губам. - Не делай... (Не)порно актриса с чувством увлажняет свои губки поблескивающим от слюны языком. - Этого... Порно актриса с громким хлюпом всасывает в себя сразу четыре пальца до основания. Уголки глаз невольно наполняются слезами. Ещё непривыкший к такому Чимин очень этого жаждет. Хосок скидывает одеяло и резко оказывается возле младшего, нависая над ним, давя головкой, вставшего уже давно члена, на занятый Паков рот. Чим вынимает пальчики и лижет невесомо чужой стояк прямо сквозь тонкую ткань пижамных штанов. Надавливает сильнее, вызывая грубые ругательства у одногруппника. Тот быстро стягивает шмотки вместе с бельем и направляет багровый, истекающий мутной смазкой кончик к чужим влажным губам. Чимину неудобно, но пиздецки жарко. Он приподнялся на локте, чтобы удобнее было заглатывать член, контролировать хоть немного глубину проникновения. Хосок смотрит, завороженно пялится на всю это кажущуюся нереальной картину и надеется, что это не его мокрый сон. Осторожно двигает бедрами взад-вперед, руками не трогает, боится спугнуть. До Санты дошло его желание на Новый год? Нет, Хоуп не верит в сказки, но и в чудеса тоже, поэтому до дрожи боится проснуться, до слез боится обнаружить, что все это его больное воображение, свихнувшееся окончательно. - Чимин, - сколько раз уже сказал это имя за ночь, не может сосчитать. Слишком много, будто забыть боится, или что его самого забудут. Чимин горяченный, испарина выступила по всему телу, делая и так идеальные мышцы ещё более притягательными, глаза затуманенные поднимает на Хосока и замирает, испуганно глядя на плачущего хена. Хосок, он же такой добрый и родной, Чим так боится его потерять, просто ужасно боится. Но сил сдерживаться просто нет. Он и так заебался дрочить на его тихие ночные стоны, а ещё он заебался дрочить на минет. Поэтому закрывает глаза, глубоко вдыхает и насаживается настолько, насколько может. Привыкает к ощущению горячей головки в глотке, она явно будет побольше его пальцев, явно заходит дальше. Хоуп уже не стонет - рычит, резко вынимает член из тесного плена и изливается младшему на лицо. Лоб, щеки, приоткрытый ротик - все в сперме. Чимин собирает её языком и ускоряет движение собственной руки на члене. Когда он кончает, Хосок впивается в его губы жарким поцелуем. * * * - Хен, ты извращенец. Ты знаешь, что я могу подать на тебя в суд? - Если я это заподозрю, выебу тебя так, что ты и до двери не дойдешь. Да вообще, кто бы говорил. Чимин хихикает и продолжает настраивать камеру перед сдвинутыми кроватями. Уже не маленькую, что скрывалась на полке с книжками, а профессиональную, чтобы, когда они будут просматривать видео вместе, можно было увидеть малейшее изменение выражения лица, дабы узнать, как партнеру больше нравится. Вообще, Хосоку нравится в Чимине все, и Чимину нравится все в Хосоке. Но если, например, потрогать младшего за мочку уха, когда тот насадился ртом на хосоков член до основания, то тот стонет жалобно, еле слышно, и начинает сжимать ручки в кулаки. А если, например, Хосока гладить невесомо по груди, когда Чимин скачет на нем, то старший начинает стонать чуть громче обычного. Они знают, что их отношения не совсем нормальны, и что обычные люди покрутили бы у виска, как Намджун, который наткнулся случайно на не выключенное видео, когда срочно понадобился ноут. А, может, и шарахались бы сначала, как Чонгук, но он смирился с ненормальными хёнами. А те, в свою очередь, смирились со своими странностями, отныне даря их и самих себя только друг другу.