Shame

У Чимина как бы переходный возраст. У него, возможно, был как бы недотрах, если бы он знал, как этим самым трахом занимаются. Не по порно, в смысле, а нормально. Чимин-то девственник, развратный девственник. Очень. Чимин готов дрочить каждую свободную минуту, этот секси-концепт своё сделал. Сексуальное выражение лица? Движения, будто сейчас уже воздух выебут? Больной мозг хореографа, зато фанаты текут. А ещё течёт Чимин. Потому что рука на члене, хоть и через штаны, это уже для него край. Потому что от того, что репетируешь у зеркала предоргазменное лицо по два часа в сутки, у нормальных людей не встаёт (да и какой человек в здравом уме вообще будет это делать?). У Чимина в мозгу только секс, секс, секс. Неудивительно, что после каждого появления на экране, он находит в соцсетях чертово море гифок с собой под значком 18+. А ещё он готов проклинать Хосока, тот дрочит, не стесняясь, каждую ночь. Даже не пытается сдерживаться, придурок. От его надрывного дыхания у младшего встаёт и жаждет разрядки. И тот, чёрт возьми, даёт, глуша стоны в подушке, вслушиваясь в тихие, но совсем уж очевидные стоны хёна. Последнее время Чимина заклинило. Конкретно. На видео с минетом он дрочит уже с месяц. Уж слишком его заводит картина влажных пухлых губ, елозящих туда-сюда по члену. По большому толстому члену. С сетью переплетенных набухших вен и багровой головкой. Блять. Чимину кажется, что что-то пошло не так, когда вместо мечтаний об отсасывающей ему девушке, он засовывает два пальца себе в рот и толкает их вглубь. Что-то определённо сломалось внутри него, потому что от такой мелочи по телу волнами проходит жар и член встает колом. Пак небрежно откидывает телефон, засовывая освободившуюся руку под пижамные штаны, и представляет себя сучкой, которую дергают грубо за волосы, насаживая на ствол. Прогибается в спине, сгибает ноги в коленках и с усердием обсасывает пальцы, доходя до горла, закашливаясь до слез. Но он так просто не сдастся. У него сразу табун мыслей о том, что неплохо бы себя разработать, привыкнуть к ощущению инородного тела в глотке. Мысли эти внезапные и, на деле, ебанутые слегка, но от чего-то такие возбуждающие, что Чимин продолжает действие, стараясь пропихнуть поглубже, откидывая голову назад. Насадиться полностью, до костяшек, высунутым наружу языком вылизывая солёную ладонь, пока стенки горла судорожно сжимаются вокруг пальцев, пытаясь одновременно и вытолкнуть, и заглотить. Чимину на самом деле хочется ещё, елозит по кровати, бедра то и дело несдержанно подкидывает вверх, за грубо надрачивающей член рукой. У него пальцы на ногах подгибаются от ощущений, от этих извращенных фантазий. В голове не осталось мыслей о неправильности, в голове только мешанина из непрекращающих ни на секунду поступлений в мозг импульсов удовольствия и ужасающего возбуждения. Чимин плавится, капельки пота текут ручьями, охлаждая пылающее чувствительное тело. Мазки прядей волос разметались в беспорядке по подушке, а простыня сбилась под ногами. Ещё немного, и парня выбросит за пределы вселенной, чувства вышли из-под контроля, нарушая все законы биологии, потому что такое нереально. Ему не должно так сносить крышу от высовывания влажных от слюны пальцев полностью и грубого заталкивания в глотку обратно, в жаркую тесноту, подавляя рвотный рефлекс. Два, три, когда Пак добавляет четвёртый, правила приличия не стираются, они вырываются из толстой тетради "Как я НЕ должен себя вести" и сжигаются, превращая листок с ними в пепел, превращая милого ангела Чимина в развратную суку. Его больше не будут волновать размышления о развращенности, он просто примет себя таким. Потому что ему на самом деле это нравится, а ещё нравится, когда другие истекают слюной на настоящего Чимина. И похоть захватывает своими волнами, унося куда-то на середину гребанного океана, где тонут разбившиеся самолёты и гибнут люди, где никто точно не спасёт и не поможет. Поэтому Чимин помогает себе сам, резко двигая рукой по влажному твердому члену, заглатывая полностью собственные пальцы. И когда рассудок полностью затягивает густой туман блаженства, когда Чимин чувствует жгучее удовольствие в каждой частичке своего тела, он издаёт первый и последний протяжный стон, который разносится по всей комнате, может быть, даже и за её пределы. Сейчас ему плевать, он просто тонет в том океане, тонет в своем оглушительном оргазме.