Фаворит

— Я решил назначить тебя главой службы безопасности, — супруг произнес это как бы между прочим, за завтраком, когда я был вполне доволен жизнью и умиротворен отличным утренним минетом. — Нет, — я промокнул губы и отложил салфетку. — Гийом де… — Прекрасно справляется со своими обязанностями на новом месте. Заменять его кем бы то ни было я не собираюсь. — Заместитель… — Габриель, я сказал, что назначаю тебя главой службы безопасности. Это не обсуждается. Не понимаю твоего страха перед новой должностью, выпускнику Академии она вполне по плечу. — Клоди, как ты не понимаешь! Я именно что вчерашний кадет, едва получивший лейтенантские погоны. Опыта руководства никакого. Со временем я дорасту до этой должности, а сейчас прости, я не могу. Надо мной будут смеяться! Назначь главой помощника господина де Ламбера. — То есть ты считаешь, что я не способен принимать правильные решения и руководствуюсь в делах государственной важности сиюминутной прихотью, — это был не вопрос, утверждение, произнесенное тихим и оттого пугающим тоном. — Что ж, не буду вас разочаровывать, ваше высочество. — Клоди! — Нас ждут на Совете. Круглый кабинет, не опаздывай. Я устало откинулся на спинку стула — пить чай расхотелось, да и кусок не полез бы в горло. Вся наша жизнь с императором напоминала качели: неполных три месяца слишком маленький срок, чтобы хорошо узнать друг друга. Я понимал мужа, его желание пристроить меня к какому-то делу вполне объяснимо — он видел, как я страдаю от безделья, и пытался, как мог, развлекать. Но он был императором, и свободного времени у него было немного. На Совет я едва не опоздал. Уже все заняли свои места, но Клоди еще не начал говорить, когда я вошел и поспешно сел у самой двери. — Итак, я хочу вам представить нового главу службы безопасности его высочество Габриеля. Полагаю, что он сам выберет себе помощника. — Благодарю вас, Ваше Величество за оказанное доверие. Постараюсь оправдать, — я встал и склонился в вежливом поклоне, благо он позволял скрыть выражение лица. — Думаю, что помощник прежнего Главы меня вполне устроит. — Благодарю вас, — бесцветно произнес господин Дюнвель, опустив глаза так, что понять их выражение оказалось невозможно. — Введите его высочество в курс дела, — приказал император и положил сцепленные в замок руки перед собой. — Кхм, — Дюнвель растерялся: он явно был не готов выступить с докладом, — но быстро взял себя в руки и заговорил, монотонно перечисляя сделанное и нехотя делясь планами. Совещание превратилось в унылое собрание, когда держать глаза открытыми удавалось, только незаметно щипая себя за запястья. — На этом закончим. Подробный отчет дадите новому главе службы безопасности, Дюнвель. Я молча поклонился и вышел — от нас ненавязчиво избавились и дали задание, которое следовало принять во внимание. — Сюда, ваше высочество, — Дюнвель указал на ничем не примечательную дверь и повел в святая святых службы безопасности. Выглядел он удивительно спокойно, видимо, имел большую практику и умел держать себя в руках. Я тоже пытался держаться отстраненно, но порыв сознаться в невежестве и уверить, что буду прислушиваться к его мнению, задавил на корню — это тупиковый путь, и привел бы он к тому, что я так и остался бы номинальным главой. Считаться со мной никто бы не стал, и пришлось бы до конца дней или выполнять роль декоративной собачки, или решительно перетрясать всю службу. Поэтому до самого вечера я терпеливо выслушивал нуднейшие отчеты, читал горы пыльных документов, старательно морща лоб под снисходительными взглядами подчиненных. — Спасибо, я все понял, — я отодвинул последнюю стопку бумаги, ценность которой не превышала стоимости чернил, которыми она была измарана, и годившейся разве только на растопку. — К завтрашнему дню я ожидаю от вас доклад о настоящем положении дел. — Ваше высочество! — Дюнвель всплеснул руками. — Как вы могли подумать… — Тогда мне придется решать вопрос о служебном соответствии. Ваша преданность господину де Ламберу заслуживает уважения. Уверен, он будет рад вас видеть. Дюнвель впервые позволил эмоциям отразиться на лице. Желание поставить на место наглого выскочку боролось в нем с потребностью хорошо делать свою работу, а уважение к бывшему начальнику лишь осложняло дело. — У вас есть время подумать до завтра, — сказал я. — И у меня, так же, как и у вас, нет выхода. — Похоже, вас не спросили? — вопрос вырвался против его воли, и Дюнвель закусил губу. Я промолчал: пусть думает, как хочет. Мне еще предстояло объясняться с мужем, а потом ожидался не слишком приятный вечер — кажется, сегодня должна выступать какая-то оперная дива, и оставалось надеяться, что ее колоратурное сопрано не лишит меня слуха. В покоях супруга не было. Я заглянул в ванную: судя по влажности, еще не успевшей полностью выветриться, он уже ушел. Не стал дожидаться. В дурном расположении духа я поплелся в свою ванную комнату. Слуга почувствовал настроение и не донимал разговорами, сноровисто выполняя обязанности. Мне было все равно, белые чулки или цвета слоновой кости, зеленый камзол или синий. Лишь однажды я воспротивился выбору камердинера — отказался от модного в этом сезоне яркого шейного платка, отдав предпочтение строгой классике и сколов благородное кружево простым аграфом. К началу я опоздал. Певица уже издавала волшебные звуки, которым позавидовала бы любая мартовская кошка, и мне удалось почти незамеченным проскользнуть до своего места рядом с императором. Я сел и сделал вид, что полностью поглощен выступлением. Его взгляд прожигал во мне дыру. Я ощущал его всей кожей и чувствовал, как начинают гореть щеки. — Ты опоздал, — прошептал он мне на ухо и погладил коленку. Я наклонил голову: — Дела государственной важности, которые невозможно… — Не говори ерунды. Вряд ли этот осел дал тебе возможность ознакомиться с действительно важными документами. — Я выполнял пожелание Вашего Величества. — Мое величество сердится. — На себя? Его рука продвигалась от коленки все выше и выше. Еще немного, и это перейдет все границы, но сдаваться я не собирался, упорно разглядывал певицу и делал вид, что в восторге от ее голоса. — Пойдем отсюда, — он едва не за шиворот выволок меня в пустой коридор, где боролись с темнотой несколько редких светильников. — Я не мог поступить иначе, поставить Дюнвеля во главе службы безопасности и дать тебе набраться опыта в его помощниках все равно, что признать принца-консорта ни на что не годным болваном. Ты выше его по положению и либо занимаешь руководящий пост, либо… — Я понял, но что мешало тебе раньше все это сказать? — Сначала мне казалось, что это очевидно и ты знаешь правила игры, потом злился, потом не было времени и желания уговаривать. Нет, ну я могу, конечно, но не всегда… Не всегда… — он подталкивал меня с очевидными намерениями к нише возле окна, скрытого тяжелой винно-красной шторой. Я перехватил инициативу, жадно целуя кривящиеся в усмешке губы: вот и пойми, то ли специально провоцировал, то ли смирился. — Я тоже не отличаюсь способностью к уговорам, — я завалил его на широкий подоконник и дернул штору, скрывая нас обоих. — Масло в кармане, — он облизнул губы и закинул левую ногу мне на плечо. — Сначала нужно подготовить плацдарм, — промурлыкал я, расстегивая на муже бриджи. — Давай, не тяни, — он подвигал бедрами, показывая степень нетерпения и насаживаясь на скользкие от масла пальцы. — Смотри, сам просил, — я уступил просьбе, но действовал медленно, к неудовольствию мужа. Наверное, заниматься любовью возле окна в коридоре, где может в любой момент появиться кто угодно, не следовало, но было в этом что-то восхитительно порочное, от чего возбуждение разливалось внутри огненной лавой. Супруг лежал на подоконнике, как на оттоманке, чуть наискосок, упираясь головой в противоположный угол. Полуприкрытые глаза тем не менее зорко следили за мной, но вся поза выражала покорность и желание. Я толкнулся сильнее, входя полностью. Приглушенный мучительно-сладкий стон стал мне наградой. Я толкнулся еще раз, и муж прикусил ладонь, потому что в отдалении послышались приглушенные шаги. — Не останавливайся! — прошипел он из-под руки. Шаги зазвучали ближе. Наверное, подобные явления не были для дворца чем-то из ряда вон выходящим. Скорее всего, тот, кто шел мимо, сделает вид, что ничего не замечает — минимальные приличия все же соблюдены, но нам не повезло. — Клоди! — Чтоб тебя Жнец не обделил своей милостью, — пробормотал супруг, отнимая искусанную ладонь от губ, и добавил громко: — Дядюшка, я немного занят. — Клоди, дорогой, дело государственной важности! — На нас напали? — супруг нахмурился и даже чуточку напрягся. — Да кто осмелится напасть, — голос дядюшки звучал раздраженно. — Говорю же: государственная важность! — Завтра соберем Совет, — супруг качнулся мне навстречу, возвращая былую твердость опавшему было члену. Он явно не собирался прерывать удовольствие в угоду каким-то там государственным делам. Тем более, что даже у меня назрело сильное сомнение в их истинной неотложности. — Империя может лишиться ценного кадра в лице меня! А ты там ерундой занимаешься! — Дядюшка, в отличие от тебя, я занят воистину государственным делом. Служба безопасности подтвердит. — Клоди, — штора приоткрылась, повинуясь чужой руке, но супруг успел схватить ее край. — Я не знаю, что делать! Гномы. Они уже здесь! Супруг в отчаянии застонал: — Что ты натворил в Подгорном королевстве?! — Я думал, это мальчик для утех, а оказалось — седьмая дочь короля. А поди разбери — у них там все с бородой. Даже младенец в люльке и тот с пушком на щеках, — на последних словах дядюшка всхлипнул. — Утром разберемся. Я не представлял, как мужу удавалось сохранять серьезность, мне, например, пришлось искусать себе все губы. — Утром будет поздно! Клоди, кончай трахаться, ты можешь лишиться единственного дяди. — Я бы давно кончил, но ты мешаешь, — пробормотал он и печально посмотрел на меня. — На границе с Пустошью неспокойно. Некромант там был бы кстати, — подсказал я. — Габи, и ты здесь? — удивился дядя. — Спасибо за совет, кстати. Клоди? — Езжай уже. Телепорт тебе организуют. Скажи, я велел.  — Иногда родственники истинное зло, — супруг притянул меня к себе, едва затихли дядюшкины шаги. — Продолжим? Отказать ему в такой малости я не мог. — На границе получится отличный серпентарий, — уже в спальне продолжил разговор Клоди. — Я бы поставил на папеньку, — хмыкнул я. — Гийома жалко, сожрут. — Подавятся, — я обнял мужа. — Зато скучать не будут, и каждый при деле. — Гномы еще эти… — И гномов на границу, м? Клоди замер, открывая и закрывая рот, а потом расхохотался: — Кто сказал, что тебе рано быть главой службы безопасности?!