Падая в небеса

Реборн устало откинулся на спинку кресла, безразличным взглядом смотря на стену. Некогда задорно сверкающие черные глаза, хитро прищуривающиеся перед очередной проказой, потухли, и теперь в них отражалась лишь пустота. Прошёл месяц с того момента, как Тсунаеши вернулся в свою параллель, но стало только хуже. Он снова потерял его, больше никогда не сможет увидеть такие родные глаза цвета топленого шоколада, никогда не сможет зарыться рукой в непослушные русые волосы, что всегда находились в творческом беспорядке. Нет сил. Словно батарейки вытащили. И единственное, что он ещё может чувствовать - это боль. Больно вспоминать дни, проведенные с Тсунаеши из другой реальности. Больно смотреть на то, как Хранители, в прошлом такие яркие и счастливые, медленно умирают, уничтожая себя изнутри. Они теперь одичали, словно звери, никого не подпускают и всегда держатся вместе. Вечерами садятся в гостиной, как тогда, когда Тсуна читал им книги, и смотрят своими мёртвыми глазами. Больно. Больно. Больно. Реборн медленно закрыл глаза, проваливаясь в тревожную полудрему, изредка вздрагивая и что-то бормоча. Леон, чувствуя состояние хозяина, устроился на плече киллера, прижимаясь зелёным шероховатым боком к шее мужчины, пытаясь согреть ледяную кожу. Резкий грохот нарушил чуткий сон Аркобалено. Брюнет лишь устало потер переносицу и, поднявшись с кресла, направился к источнику шума, готовясь отчитать нерасторопную прислугу. Грохот тем временем нарастал, и киллер ускорил шаг. Чтобы, свернув за угол, тут же замереть перед до боли знакомой дверью. Комната Тсунаеши. Реборн дрожащей рукой ухватился за позолоченную ручку и, затаив дыхание, медленно открыл её. Киллер потерял дар речи. Постель была вся смята, повсюду разбросаны бумаги и одежда, а на полу лежало странно закрученное одеяло, которое то и дело дрыгалось, и оттуда доносились тихие ругательства. Этот голос… Аркобалено медленно приблизился к странному кокону и осторожно начал разворачивать его. И тут же столкнулся взглядом с такими родными карими глазами. Не веря в происходящее, мужчина все еще дрожащей рукой невесомо провёл пальцем по розовой щеке, спустился по скуле к подбородку, обвел контур губ. - Реборн… Киллер резко притянул к себе кокон и уткнулся носом в спутанные каштановые волосы, боясь, что это видение растает. Это будет очень жестокая шутка. Но вместо пустоты он почувствовал тепло. Тонкие руки уверенно притянули его к себе, и Реборн жадно впился в мягкие губы, которые так же страстно ответили ему, а тонкие пальцы зарылись в чёрные пряди киллера. - Я вернулся, Реборн, - и такая яркая нежная улыбка, что снова разжигает Пламя в сердце, склеивает душу, и раны перестают кровоточить. И киллер понимает, что абсолютно счастлив. *** Пробуждение было тяжёлым. Свинцовые веки никак не хотели открываться, левый бок отдавался глухой болью, а в горле пересохло. Кое-как открыв глаза, Тсунаеши, стараясь не делать резких движений, сел и осмотрелся. Он лежал на кровати в своей комнате. Шторы плотно задвинуты, отчего в помещении царит мрак. Тсуна протер глаза и медленно встал с кровати. Опасно шатаясь, он стал приближаться к двери, но тут же ноги подвели, и парень стал заваливаться набок. Уже готовясь к страстной встрече с полом, Тсуна зажмурился, но удара не последовало, зато парень почувствовал крепкие руки, что привычно подхватили его и понесли, как оказалось, обратно к кровати. Занзас. Скайрини включил свет, и шатену пришлось зажмуриться. Глаза неприятно покалывало. - Ты зачем встал с кровати? - голос брюнета так и сочился укором, на что Савада даже не обратил внимания. Вместо этого он повернулся к мужчине. - Сколько я был без сознания? - голос был хриплым, парень тут же начал кашлять. Занзас недовольно покачал головой и поднес к губам юноши стакан. Вонгола начал жадно глотать живительную влагу, а вариец аккуратно поддерживал ещё слабое тело. - Четыре дня. Твои силы ещё не восстановились, тебе прописали постельный режим. - Чем закончился бой? - Мы победили. - А Висконти? - Уничтожены. Альянс признал их предательство, поэтому их земли теперь принадлежат Вонголе. - А когда… - Два дня назад. Старики пытались оспорить твоё право на территории, но я их быстро заткнул, - Скайрини довольно усмехнулся, наблюдая за обескураженным Савадой. - Они довольно упрямые. - Как… - Живы и невредимы, пара царапин не в счет, - тут Занзас перестал улыбаться. - Они волнуются за тебя. Сейчас сидят под дверью и спят. Тсуна устало откинулся на подушку. Значит вся эта заварушка закончилась, и он может уйти. Оставить эти воспоминания в прошлом и навсегда покончить со всем этим. Но почему тогда ему сейчас так плохо? Занзас нахмурился. Он догадывается, о чем думает Тсунаеши, и эти мысли ему совсем не нравятся. Он не позволит ему уйти. Не теперь. - Тсуна, что ты чувствуешь? - В смысле? - Савада недоуменно посмотрел на варийца. - Твоё Пламя. - А что с ни... - тут глаза Савады широко раскрылись. В груди ощущался покой и чувство… полноценности? Огонь внутри горел ровно, ярко, не так, как раньше. Неужели они… - Ты все правильно понял. Они приняли тебя как своё Небо и связали своё Пламя с твоим. Теперь они часть тебя. Тсунаеши не мог в это поверить. То, о чем он так давно мечтал, может вот-вот исполниться: он может обрести настоящую Семью, как та, о которой мама рассказывала ему в детстве. Ему нужно лишь сделать последний шаг. Но воспоминания накрыли его с головой: ненависть Урагана, холод Дождя, насмешка Грозы, презрение Солнца, издевки Тумана и равнодушие Облака - он помнит все их слова, их поступки. И от этого мрак в груди сковывает сердце свинцовыми цепями, сжигает душу. - Идиоты! Подушка встречается с дверными костяком, и оттуда слышится шорох. Створка двери приоткрывается, и оттуда показывается голова Реборна. - Тсу… - Уходите! Оставьте меня в покое! Ненавижу! - вторая подушка летит в лицо киллера, но тот быстро захлопывает дверь, а Тсуна обессиленно падает на кровать. - Сава… - Замолчи, Занзас. Я не хочу ничего слышать о них. Они думают, что я железный? Я столько раз пытался, кричал, но они не слышали. Я все отдал ради них, все, но они никогда не смотрели на меня как на равного. Отталкивали, причиняли боль, убивали. А теперь думают, что я, словно собачка, прибегу по их первому зову? Никогда! Я просто хочу спокойно уйти, так почему они даже этого дать мне не могут?! Ненавижу! Занзас лишь прижал к себе дрожащее тело и успокаивающе провёл по худым плечам, убаюкивая. Тсуна вырывался, кричал, хрипел, но брюнет не обращал на это внимание, пока шатен не утих. Положив бессознательное тело на кровать и плотно укутав в одеяло, вариец тихо покинул комнату. *** Хранители собрались в гостиной перед камином. Алые языки огня весело трепыхались, сливаясь в причудливом танце свето-тени, но на душе у собравшихся было пусто. Слушая отповедь своего Неба, они не могли ничего сказать - им оставалось лишь стиснуть зубы, чувствуя мокрые дорожки на щеках. Хотелось выть, кричать, ворваться в комнату и на коленях вымаливать прощение, лишь бы не слышать этих слов, что впивались в душу словно гвозди в крышку гроба. Но они не имели на это права - и единственное, что они могут сделать, это быть рядом. И даже если их сердца будут рваться на части, они ни за что не отпустят Тсунаеши, всегда будут рядом, словно тени. Просто потому что по-другому уже не смогут, и даже смерть не заставит их отступить. Они эгоисты. *** Первое, что обнаружил Тсуна, войдя в кабинет - кружка с горячим чаем. По комнате разлился легкий аромат лимонного сока, что щекотал ноздри. Парень подошёл к столу и взял чашку в руки. Горячий, приготовлен совсем недавно. Тсуна сделал маленький глоток - терпкий привкус с горчинкой приятно обволакивает горло, оседая кислинкой на кончике языка. Сделав ещё один глоток, Тсуна отставил чашку и сел за стол. За время его отсутствия скопилось немало дел, в частности договора о распределении новых земель. Надев очки, Тсуна с головой погрузился в работу. Что-то он подписывал, что-то выкидывал, что-то откладывал - так продолжалось до тех пор, пока в кабинет не постучали. Получив приглашение, в комнату робко вошёл Хаято. Тсуна весь сжался, что не укрылось от внимательного взгляда изумрудных глаз. Проигнорировав глухую боль в сердце, блондин подошёл к столу своего Неба. - Босс, я принёс досье на шпионов, которых мы выявили, и предложение о встрече от семьи Каваллоне, - Гокудера протянул папку с документами шатену. Тот забрал папку, стараясь не соприкасаться с рукой подрывника. - Спасибо, Гокудера-кун, - Тсуна старался не смотреть на Ураган. - Можешь идти, я сегодня никуда не собираюсь. Но парень так и остался стоять на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Что-то случилось? - спросил Савада, видя волнение Гокудеры. - Можно… можно я посижу здесь… немного? - Хаято внутренне сжался, ожидая резкого отказа. Тсуна недоуменно посмотрел на парня, внутренне вздрагивая. Наконец, решив для себя, шатен неуверенно кивнул и сосредоточился на работе, не замечая удивленно-радостного взгляда блондина. Парень уселся на диванчике посреди кабинета, разглядывая хрупкую фигуру. Тонкие пальцы в белых перчатках уверенно перебирают бумаги, и не скажешь, что в них скрыта огромная сила, способная уничтожить что угодно; тонкие брови забавно сведены к переносице, придавая лицу какое-то особое очарование; золотые глаза внимательно вчитываются в текст, иногда прищуриваясь. И это кажется таким естественным и родным, что сердце парня пропускает удар, а в груди разливается приятное тепло. Это их Небо. И Хаято впервые за долгое время искренне улыбнулся. *** Тсуна снял очки и сладко потянулся. Наконец-то он разобрался с этими ненавистными бумажками, и теперь у него имеется 3-4 свободных дня, которые он может провести в своё удовольствие. Шатен посмотрел на Гокудеру, который с ногами забрался на диван и читал очередную книгу. Уже несколько дней подрывник, закончив свои дела, тихо заходит к нему в кабинет и либо читает, либо наблюдает за работой Савады. Но, как ни странно, Тсунаеши это совсем не раздражало, наоборот, рядом с Хранителями он начал чувствовать что-то странное - непонятное, но такое тёплое и родное. И, волей-неволей, Тсуна начал потихоньку сдавать свои позиции. - Гокудера-кун, можешь отправить это Кавалоне? - Десятый Вонгола протянул Хранителю папку. - Конечно, босс, - Хаято взял документ в руки и вышел из кабинета, глупо улыбаясь. Наконец-то Тсунаеши начал смягчаться, и это было настоящим чудом. - Куфуфу, босс, я вернулся, - рядом с креслом шатена материализовался Рокудо. Парень облокотился на высокую спинку, смотря своими разноцветными глазами на юношу. - Ты довольно быстро закончил. Отчёт должен быть у меня через неделю, - Тсунаеши встал и приблизился к окну. За стеклом солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небеса в алые, багряные, нежно-розовые тона. Облака лениво плыли по горизонту, предвещая ночную прохладу, а шустрый летний ветерок весело носился вдоль деревьев, играя с листвой. Мукуро медленно приблизился к своему Небу, остановившись в полушаге. Только протяни руку - и ты почувствуешь тепло тела, мягкость волос, нежность кожи. Но нет. Ещё рано. Они ещё не заслужили прощения. Но только пока. Тут иллюзионист весело улыбнулся и взмахнул рукой. Пламя Тумана окутало всю комнату, погружая её в полумрак. Тсуна удивлённо посмотрел на Хранителя, но тот лишь приглашающе отвел руку в сторону. Заинтригованный Тсуна последовал за парнем в центр комнаты, и тут началось настоящее волшебство. Один за другим то тут, то там начали вспыхивать золотые искры, они стали собираться в небольшие облака, что легко поднимались вверх, расстилаясь звездной дымкой. Миг - и пространство вокруг начинает плавиться, таять, словно воск, и вот парни находятся на небольшой полянке. Взмах руки - и Тсуна чувствует, что ноги отрываются от земли. Шатен удивлённо смотрит на Хранителя, но тот только протягивает ему руку, и Тсунаеши сжимает обтянутую кожаной перчаткой ладонь. Рокудо ведёт его, направляет, и Тсунаеши кажется, что он оказался в совершенно другом мире. И это так захватывающе, что сердце замирает от восторга, а затем начинает биться быстро-быстро. Свет звёзд отражается в золотых глазах, и Рокудо готов смотреть на Тсуну вечно, готов отдать все звезды мира, чтобы однажды шатен с таким же восхищением смотрел на них. Но, к сожалению, рано или поздно всему приходит конец. Иллюзия развеивается, и парни снова оказываются в кабинете Десятого. Тсуна посмотрел в окно - уже давно стемнело. Затем перевёл взгляд на Рокудо, что замер и неотрывно смотрел на него. - Спасибо, Мукуро-кун, это было потрясающе, - и лёгкая улыбка расцветает на тонких губах. Мукуро сначала неверяще смотрит на парня, а затем расплывается в счастливой, по-детски широкой улыбке. - Для тебя все что угодно, Тсунаеши-кун, - и исчезает в темно-синей дымке. *** Тсунаеши медленно брел в сторону кухни. Желудок требовательно урчал, напоминая о том, что неплохо бы было чем-нибудь перекусить, и Тсуна был полностью с ним солидарен. Однако на подходе к кухне парень услышал подозрительный шум. Прижавшись к стене, он медленно прокрался к заветной двери и приоткрыл её. Глаза Савады удивлённо расширились. - Бейсбольный придурок, ты что творишь? Здесь же сказано, что рис надо сначала обжаривать, а уже потом лепить! - Хаято, одетый в жёлтый фартук с птичками, размахивал половником и вертел поваренной книгой перед носом Такеши. - Ахахахаха, Гокудера, прости, я забыл, - и чешет затылок, поглядывая куда-то за спину подрывника. - Старший брат, ты что делаешь?! - тонкий голосок Ламбо Тсуна узнает везде. Мальчик держал в руках несколько тарелок, что опасно накренились и норовили вот-вот выскользнуть из рук. - Салат, - ответил Сасагава откуда-то из-за створки двери. - Катаной? Тсуна судорожно кашлянул в кулак, представляя данную картину: боксер, держа меч дрожащими руками, примеривается к маленькому помидору. Не выдержав, шатен стал тихо хихикать, стараясь ничем не выдать себя, и продолжил наблюдать. - Реохей, твою же ж мать! Убери катану! Нет, не направляй ее на меня! Харе размахивать ею, придурок! Эй-эй, я просто погорячился… Такеши, забери у этого психа свою чёртову железяку! - Хаято не выдержал и спрятался за спину бейсболиста. Тот легко выхватил оружие из рук блондина и убрал от греха подальше. - Ребят, надо поспешить, Тсуна-нии скоро проснется, - голос Ламбо был очень серьёзным. - Я надеюсь, что Тсуне понравится, - Такеши что-то помешивал на сковороде, иногда поглядывая в книгу. - Если честно, я впервые готовлю что-то для дорогого для меня человека. - Не ты один, - Хаято выглядел задумчивым, рассматривая содержимое холодильника. - Мы приготовим ЭКСТРИМально вкусный завтрак для Савады! - Реохей как всегда был полон энергии. Остальные согласились и с удвоенным энтузиазмом принялись за готовку, а Тсуна замер, не веря в услышанное. Они что, затеяли все это ради него? В груди разлилось приятное тепло, и Тсуна, тихонько прикрыв за собой дверь, пошёл обратно в свою комнату. На губах парня играла широкая улыбка. *** - Это тебе. Савада недоуменно смотрел на жёлтый комочек, свернувшийся в руке мужчины. Хранитель Облака выжидающе смотрит на парня, протягивая ладонь. Тут комочек зашевелился, и на шатена уставились два чёрных глаза-бусины. Затем существо расправило крылья и взлетело. Покружив под потолком, птица удобно устроилась в волосах Тсуны, устроив из каштановых прядей что-то наподобие гнезда. Парень замер, осторожно протянул ладонь и аккуратно снял птенца с головы. Тот недовольно нахохлился, но улетать не стал, а лишь чуть ущипнул шатена за палец, после чего пригрелся в тёплых ладонях. Хибари довольно усмехнулся и, аккуратно погладив птенца по головке, уселся рядом с Хаято. Тот что-то недовольно пробурчал, но подвинулся, и Облако уселся на диван, уснув. Каждый вечер после заданий он приходил сюда и, вручив Тсуне какой-нибудь презент вроде ёжика или котёнка, устраивался рядом с подрывником на диване и засыпал. Так же делал и Реборн, что казалось Саваде довольно забавным: сильнейший киллер мира с каменным лицом держал в руках милого белого кролика, неосознанно поглаживая того за ушком, отчего последний млел и ещё сильнее ластился к Аркобалено, требуя ласки. И эта картина была до того милой, что Савада только чудом удерживался от того, чтобы не за смеяться. И откуда они узнали, что Тсунаеши обожает животных? *** - Вижу, ты, все-таки, принял решение, - Занзас сидел в кресле, потягивая виски, и с любопытством смотрел на Саваду. Тот лишь уверенно кивнул и подошёл к шкафу. Открыв деревянную дверцу, шатен достал из недр мебели гитару. Струны тут же отозвались тихими переливами под ласковыми пальцами, и Тсунаеши облегчённо вздохнул, словно с его шеи убрали тяжёлый груз. Гриф гитары привычно лег в узкую ладонь, и в комнате послышались тихие аккорды. - Боль одолевает меня, И, вновь открывая глаза, Я вижу сей безумный мир, Что сотворили с вами мы. Где люди угрязли во лжи, Где позабыли о вере, Где нет уже искренней любви, Где люди хуже, чем звери. Знаю, что преграды будут на нашем пути, Знаю, что сотни дорог нам придётся пройти. Они будут трудны, но у нас есть ориентир, И мы в состоянии изменить этот мир. Когда кажется, что уже не хватает сил, И на этот долгий путь нет веских причин, Лишь на миг ты свой взор к небу подними И пойми, что в этой жизни ты не один. Хранители завороженно слушали голос своего Неба, чувствуя биение сердец, связываемых между собой неразрывными связями, и тепло располагается по всему телу, а в душе наступает покой. - Вновь в голове вечный вопрос: Сколько ещё будет пролито слез? Сколько потерь нас ждет впереди? Боже, спаси и сохрани... Небо, молю, дай мне совет - Как мне найти тот яркий свет, Что озарит душу мою, Что проведет сквозь эту тьму? Знаю, что преграды будут на нашем пути, Знаю, что сотни дорог нам придётся пройти. Они будут трудны, но у нас есть ориентир, И мы в состоянии изменить этот мир. Когда кажется, что уже не хватает сил, И на этот долгий путь нет веских причин, Лишь на миг ты свой взор к небу подними И пойми, что в этой жизни ты не один... Последние аккорды смолкают, и слова тают в наступившей тишине. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Один ритм. Одно биение на всех. Тсунаеши смеется - весело, искренне, и понимает, что абсолютно счастлив. *** - Что? - Тсуна неуверенно посмотрел на своего Хранителя, пытаясь понять, что тот от него хочет. - Мы сегодня пойдем с тобой, - голос Кеи был тихим и спокойным, хотя внутри парень весь сжался от напряжения. Через час должны состояться деловые переговоры с Десятым Боссом семьи Кавалоне, и Хранитель не хотел, чтобы шатен шёл туда в одиночку. Стоящий рядом Реборн уверенно кивнул, подтверждая слова Облака. Остальные Хранители так же были напряжены, ожидая ответа. Занзас, приехавший пару часов назад, лишь усмехнулся: эти ребята действительно умеют удивлять. Он уже давно заметил, что Тсуна стал чаще улыбаться, пустота ушла из золотых глаз, и Скайрини был благодарен Хранителям за это. Савада лишь обречённо вздохнул: их уже не переубедить. Их появление было воистину гротескным: Савада, как Босс семьи, шёл впереди, уверенно и гордо; за ним, разбившись на две колонны, тенью следовали Хранители с высоко поднятыми головами; процессию замыкали сильнейший киллер мира и глава независимых убийц, что с достоинством смотрели вперёд, не отрывая взгляда от хрупкой фигуры. Остальные невольно расступались перед ними, чувствуя их силу и связь, что плотно связывает их с Небом. И они убьют любого, кто посмеет причинить вред их маленькому богу. Вот она - истинная мощь и сила Королевской Семьи Теневого мира. Семьи, что отныне и навсегда связана нечто большим, чем кровными узами, эта связь прочней всего - она благословлена прошлым и скреплена Пламенем. И семь радужных цветов сливаются воедино, окрашивая небеса. Тсунаеши улыбается - легко, почти незаметно. И уверенно делает шаг вперёд.