Восточная Лихорадка или с чего же все начиналось

Бекхан еще никогда в жизни так не нервничал. Он расхаживал по своим личным покоям под обсерваторией, впервые наблюдая тут такую чистоту и порядок. И ведь это все дело его собственных рук. Ведь ни один слуга, ответственный за чистоту во дворце, не допускался в башню звездочета. В прошлый раз, когда новенький лакей, явно не знающий об этом негласном правиле, забрел в комнату Бехкана, у последнего чуть не случился сердечный приступ. Ведь когда он обнаружил, что его идеальный порядок, то бишь полный хаос, нарушен отвратительным системным беспорядком, он в пал в натуральную истерику и еще целые сутки приводил свое «логово» в первозданный и идеальный вид. Все имеет свое место. Иначе он ничего не найдет… Но сейчас случай был особый. Бекхан ждал гостя…. Он и не знал, как так вышло. Они с Маширо начали общаться. Вернее говорил в основном звездочет. А японский воин слушал. Спокойно, редко слегка улыбаясь в ответ на лепет восторженного придворного предсказателя. Изредка он бросал в ответ на его слова краткие комментарии, которые заставляли Звездочета вначале запинаться на полуслове от шока, ведь Маширо редко говорил, а затем, обдумав его слова, либо интенсивно закивать в знак согласия, либо же, напротив, резво вертеть головой из стороны в сторону, подкрепляя это размахиваниями рук, так что бы выражаемый протест был максимально категорично предьявлен. Как правило, такая реакция Бекхана вызывала у Японца еще одну легкую улыбку, или же такое же легкое пожатие плечами. Что ж делать? Нет так нет… Они встречались в библиотеке, в садах, иногда Бекхан прибегал к Маширо на полигон, чтобы выпить чаю после изнурительной тренировки воина. И, как казалось юноше – Маширо так же наслаждался временем, проводимым вместе, как и он сам. Ведь если бы он был против – наверняка бы сказал. Ведь правда? Подобные сомнения не редко терзали душу звездочета. Ведь эти пронзительные взгляды Маширо, в которых не читались его эмоции, могли сбить с толку и свести с ума любого. А жертвой и пленником этих глаз стал именно Бекхан… Вот и сейчас юный звездочет метался в терзаниях своей мнительной души. -А что если он не придет…? Может он просто посмеялся надо мной… Нет, он бы так не поступил… Он слишком благороден для этого… Я знаю… Я… - нервное бормотание юноши прервал уверенный стук в дверь. Вздох. Выдох. Бекхан открывает гостю и встречается взглядом с Маширо. Все таки пришел… - Здравствуй. Я боялся, что ты потеряешься, пока найдешь мое убежище… Бекхан неловко посмеялся и пропустил Маширо в комнату. На дворе было уже давно темно. Комнату освещали свечи, расставленный тут и там, но так, чтобы не быть предметами беспокойства. И только было Бекхан развернулся, чтобы снова заговорить, как сильный рывок выбил из легких воздух. Юноша опомниться не успел, распахивая широко глаза, стараясь осознать, что же происходит. Он был прижат к двери чужим крепким телом. Тем самым, которым украдкой любовался на тренировках солдата. Он знал каждую мышцу, каждый изгиб, невольно обласкав их глазами. Он лишь не подозревал, насколько оно крепкое на самом деле. Сейчас же, через слои самой обычной одежды обоих молодых людей, он мог в полной мере ощутить его. Маширо. Его лицо было совсем близко. Кончики их носов едва соприкасались. Они смотрели друг другу в глаза. Пересохшие от волнения губы Бекхана были приоткрыты и он инстинктивно облизнул их, за чем последовал отчаянный гортанный рык японца, словно только что звездочет сорвал последнюю цепь, удерживающую воина от поступка, который он уже не сможет исправить. Юноша успел лишь подумать о том, какие же все таки у Маширо густые веера ресниц, когда чужие губы прижались к его собственным в требовательном поцелуе. Бекхан вцепился в плечи японца, чувствуя, как только от этого жаркого прикосновения его коленки опасно подогнулись. Поборов секундный шок, звездочет всем телом прильнул к молодому мужчине, не скрывая своего восхищения и ответного желания. Рык повторился и Маширо, перехватив уверенным движением запястья юноши, прижал их к двери над головой законного владельца этих покоев. Они целовались яростно, долго и жарко. Или же это Бекхан изнывал от того жара, что разгорался в его груди. Все происходящее казалось сном. Таким сладким, невозможным, запретным, но все равно – таким желанным. Настолько, что он безропотно позволял Маширо удерживать себя в столь беспомощной позе. Хотя кого он обманывает – даже если бы захотел, придворный предсказатель не смог бы тягаться с японским воином, повидавшим множество битв. Маширо протолкнул колено между бедер Бекхана, тем самым создавая ему подобие опоры. Но вместе с тем он вызвал у юноши протяжный стон на выдохе, вжимаясь бедром в его пах. Он ощущал, что Бекхан переполнен желанием. Равно как и он сам. Им не нужно было слов, чтобы понять это. Понять, что им обоим категорически мало поцелуев. Японец оторвался от уже припухших губ, с которых срывалось хриплое и тяжелое дыхание. Глаза звездочета были затянуты пеленой вожделения и это показалось самым прекрасным, что видел в своей жизни японец. Его губы впились в шею беспомощного юноши. Они терзали, целовали, метили, не оставляли ни одного живого места. Он присваивал Бекхана себе так, как только воин способен завоевывать еще неизведанные до сели территории. Как только воин может присваивать их себе, чтобы больше никто не смел покуситься на его сокровища. И сейчас, это сокровище в его руках, извивалось и вздрагивало в своих оковах, запрокидывая голову и не в силах сдерживать рвущиеся из груди стоны. Все тело Бекхана дрожало. Так что Маширо легко подхватил его на руки, а уже в следующий миг они оба рухнули в уютное гнездо из подушек и покрывал, которые были раскиданы на мягчайшем ковре с густым ворсом. Во все стороны летела дорогая ткань их одежд. Удивительно, как в порыве страсти Маширо не разрывал их в клочья, в желании поскорее добраться до такого лакомого кусочка. Стоило лишь торсу звездочета открыться перед воином во всей своей нагой красе, как японец тут же набросился на него, усыпая поцелуями и укусами, оставляя метки тут и там. Чтобы его запах въелся в белую кожу, чтобы Бекхан еще долго ощущал его руки на своем теле. Придворный просветитель самого Императора давно забылся в тех ласках, что дарил ему Маширо. Он изнемогал, стонал, вздыхал, вздрагивал и извивался под ним, помогая снять с себя одежду, подставляясь ищущим губам и горячим ладоням. Все его существо кричало, вопило, взывало к японцу, а тот, словно слышал его. Потому как незамедлительно делал именно то, чего желал Бекхан. Так, широкая ладонь уверенным движением накрыла пах юноши, сжимая пальцами давно окаменевший член. -Боги…! – не выдержал Бекхан, кусая губы и запрокидывая голову. Его пальцы впились в плечи Маширо, оставляя следы от ногтей на загоревшей коже. Японца ноготки Бекхана нисколько не смущали. Они лишь были подтверждением того, что юноша не в силах сдерживать свои самые искренние порывы. Он вылизывал изящный торс, оставлял укусы-метки тут и там. Так что, к моменты, как губы воина спустились к низу живота, не было ни сантиметра вожделенного тела, которое он бы не попробовал. При этом ладонь Маширо не переставала в рваном ритме надрачивать член юноши, тем самым буквально управляя его голосом. И это было нечто восхитительное. Он мог заставить Бекхана вскрикивать, протяжно стонать или же беспомощно всхлипывать, умоляя о большем. Звездочет лепетал, совершенно бессвязно, задыхаясь от ощущений. Но Маширо понимал его. Знал, что сердце юноши колотить в таком же бешенном ритме, что становиться больно и страшно – вдруг оно выскочит из груди. -Что ты…?! Нет…! – Бекхан во все глаза смотрел на японца вниз. Тот, устроившийся между стройных бедер и закинув коленки звездочета себе на плечи, обхватил губами его сочащийся и пульсирующий член, начиная сосать его и ласкать языком. Словно это была какая-то диковинная и безмерно вкусная сладость. Бекхан захлебывался стонами, запустив пальцы в густые черные пряди на макушке Маширо. Ему было настолько невыносимо хорошо, что он даже не понял, как его тело изогнулось и взорвалось миллионами фейерверков, а его семя выстрелило в рот японца, который безропотно принял такой щедрый дар, высасывая все до последней капли. Бекхан обмяк, тяжело дыша и невидяще гладя в потолок. Все тело сковала сладкая нега. Он и не думал, что может быть так хорошо. В голове был восхитительный вакуум. Словно он парит среди тех звезд, которые каждый день изучает на небе, восторгаясь бесконечностью такого загадочного космоса. Маширо же навис над ним, накрывая ладонью пылающую щеку. Он посмотрел звездочету в глаза и впервые открыто улыбнулся. И это были не слегка приподнятые уголки губ. Это была полноценная и такая нежная улыбка, что сердце Бекхана пропустило удар. -Хорошо…? – шепнул японец в самые губы разомлевшего юноши. -Да… - выдохнул придворный предсказатель, не в силах отвести от глаз Маширо взгляд. -Это еще не все… - и воин снова накрыл губы Бекхана поцелуем. На этот раз поцелуй совершенно отличался от того неистового, самого первого, с которым выдержка бывалого солдата улетела в тартарары и вернуться совсем не обещала. Нет, этот поцелуй был тягучим, словно растопленная карамель. Он был успокаивающим, пьянящим. Он был не порывом, а гораздо более глубоким, осознанным чувством, от которого нельзя просто так отмахнуться. Бекхан настолько погрузился в него, в эту нежность, обнимая Маширо за плечи и перебирая пальцами пряди его волос, что даже не заметил, как уже один палец скользил в нем, не спеша растягивая гибкое тело. Подготавливая для большего, более интимного, того самого, что на долгие мгновения превратит их в одно целое… Когда один палец свободно скользил внутри, Маширо добавил второй, и вот это уже было не особо приятно. Бекхан ахнул, кусая губы. Его щеки пылали от стыда, но, черт возьми, как же он хотел продолжать. А потому сам развел ноги в стороны, приподнимая бедра, чтобы уменьшить дискомфорт. Маширо отстранился всего на миг, чтобы положить под бедра любовника подушку-валик. -Так тебе будет легче… Потерпи… - мягко проговорил сидящий меж белых бедер японец, свободной рукой принимаясь ласкать член Бекхана, чтобы отвлечь его от неприятных ощущений. – тебе будет хорошо… Обещаю… Бекхан невольно улыбнулся. Кажется за один этот вечер Маширо произнес больше слов, чем за все время их общения. Однако он был прав – стало намного легче. Так что вскоре звездочет смог расслабиться и два, а затем и три пальца уже почти легко скользили в его теле. Тогда-то японский воин и остановился на миг, полностью избавляясь от мешающих ему тряпок. Что-то твердое, горячее и пульсирующее прижалось к нему там, где совсем недавно были пальцы юноши. Бекхан сглотнул и постарался максимально расслабиться, а Маширо, сжав в ладонях бедра юноши, одним резким толчком вошел в звездочета почти до основания. Больно. Из глаз незамедлительно брызнули слезы. Бекхан вцепился в разбросанные вокруг подушки, кусая губы и жмурясь. Маширо, кажется, был просто огромным. Юноша ощущал, как чужой член пульсирует внутри. Но он никак не мог расслабиться, сжимаясь вокруг него, не давая двигаться и заставляя самого японца срывисто вздыхать от такой невозможной узости. -Черт… Расслабься… Прошу… Бекхан… - выдохнул Маширо, снова склонившись над ним. Он начал покрывать его лицо поцелуями, легкими, словно крылья бабочки, сцеловывая кристальные капельки его слез. Одной рукой воин оглаживал его торс, лаская сосочки и проходясь пальцами по всем чувствительным местам, в то время как вторая ладонь ласкала все еще возбужденный член звездочета. И последний факт вселял в Маширо надежду, что все будет хорошо. Стоило же Бекхану все таки расслабиться, как еще одним мелким толчком японец вошел в него до основания, шумно выдыхая. – вот так… Еще чуть-чуть… Маширо покинул его тело, но не полностью, так что только головка осталась внутри, и снова толкнулся внутрь. Все еще больно, но, по крайней мере, это можно было вытерпеть. Затем это повторилось, уже под немного другим углом. Затем еще. И еще. Бекхан в душе был разочарован. Он кусал губы и тихо всхлипывал. И это все? В этом весь интерес секса? Если бы не рука японца на его плоти, он бы уже давно… Мысль не успела сформулироваться в голове, как перед глазами вспыхнули искры, тело буквально подкинуло от импульсов удовольствия, а с губ сорвался жалобно-просящий стон. Бекхан во все глаза смотрел на тяжело дышащего, улыбающегося Маширо, который на миг замер над ним. -Значит тут… - выдохнул японец, после чего Бекхану показалось, что он сошел с ума. Каждый новый толчок рождал вспышку восторга сильнее предыдущий. Бекхан стонал и выгибался под любовником, а вскоре и вовсе бесстыдно подмахивал бедрами, желая ускорить темп, желая получить как можно больше удовольствия. Японец же неотрывно смотрел на него, в его глазах светилось неприкрытое восхищение и восторг. Ритм их «танца» вскоре стал немыслимым. Прошло всего несколько минут, а звездочету казалось, что целая вечность. Его член изнывал и он даже попытался сам прикоснуться к себе, но его рука была отброшена сильной ладонью солдата, который перехватил ее и прижал у Бекхана над головой, сплетая их пальцы в цепкий замок. -Вот так… Громче… Кончи для меня… - словно змей искуситель шептал Маширо юноше на ухо. И его слова словно обладали какой-то таинственной силой, потому как Бекхан ощутил, что он совершенно на пределе своих возможностей. Он не знал, как долго это еще продолжалось. Но в один миг все внутри буквально взорвалось миллионом искр удовольствия, разбежавшихся по нервным окончаниям. Бекхан дугой изогнулся над их любовным гнездышком и с громким, протяжным стоном, кончил, вцепившись в Маширо так, словно боялся упасть. Не выдержав такой внезапной узости, японец и сам в последний раз с силой толкнулся в него и кончил, запрокидывая голову и сжимая свободной рукой белоснежное бедро так, что после наверняка будут следы от пальцев. После чего он рукхнул на тяжело дышащего, безвольного Бекхана, который свободной, дрожащей рукой, обнял молодого мужчину за плечи, едва слышно выдыхая: -Люблю….