Один шаг

      Табачный дым плавно исходил из тлевшей сигареты, которая была зажата между худыми и смуглыми пальцами молодого парня. Уже несколько минут она находилась в таком положении, словно была зажжена для мнимого благоухания, а не для травли легких. — Зачем тратить сигареты, если и курить не собирался?       Молодой человек перевел свой пустой взгляд на говорящего, а потом на свою руку с папиросой. Подумав, он всё же сделал одну затяжку и медленно выпустил дым из носа. Никотин мягко согревал его легкие и горло. Парню нравилось это, но очень не хотел, чтобы это перешло в зависимость. — Минхо, — парень окликнул рядом сидящего и протянул к нему руку с сигаретой, — докуривай.       Азиат же быстро откинул свой бычок, послушно взяв протянутую папиросу.       В отличие от Томаса, он не видел в курении чего-то опасного, ведь все равно помирать. Да Минхо ко всему относился слишком просто. Он понимал, что жизнь коротка, чтобы думать о таких пустяках, как курение, алкоголь и фастфуд. Последнее его особенно радовало. Но в данный момент его беспокоило (больше напрягало) то молчание, которое висит в воздухе довольно долго. Быстро оглядывая крышу двухэтажного заброшенного здания, он искал причину для начатия разговора. Остановившись на безучастном лице друга и его взоре «в никуда», Минхо вздохнул и начал: — Хорошая погода для того, чтобы погрустить, да?       Но Томас словно и не слышал. Его голова попросту была забита неимоверным количеством мыслей. Но тут же откинул их, когда почувствовал толчок в бок. Он повернул голову на того, кто прервал его размышления. — Согласен, — брюнет повернул голову обратно, смотря на розовеющий закат.       Конечно же Томас пропустил вопрос мимо ушей и не понимал, о чем спросил его друг, но уж лучше согласиться со всем. Он всегда соглашается, когда не слушает Минхо. — Ты же помнишь, что я всё еще твой единственный, любимый, неповторимый, невероятно красивый и лучший друг? Ты можешь обо всём мне рассказать, приятель, — азиат плавно положил свою руку на плечо собеседника, слегка пошевелив его.       Томас иногда завидовал самоуверенности и самооценке друга, но он ни разу не пожалел, что Минхо действительно его единственный, лучший и любимый друг. Хотя иногда бывают и такие ситуации, когда брюнет, смотря на азиата, пытается не заорать на весь мир добрые слова типа «какого хуя, Минхо?!» Обычно это происходит тогда, когда они влипают в дерьмо, которое часто случается из-за Минхо. Но Томас уверен, что на такие слова азиат ни чуть не обижается, понимая, что без него жизнь была бы скучна. — Ничего нового. Всё та же ситуация с Терезой, — Томас нервничал, снова почувствовав в груди жжение злости. — Она всё больше начинает общаться с этим Ньютом. Каждый день только и слышу «Ньют сделал то, Ньют сделал это». Я этого ублюдка еще не видел, но ненавижу его уже всем сердцем, — Томас пнул какой-то мусор, лежавший у него под ногой. - Так. Ньют — это тот новенький в классе Терезы? — Минхо сделал последнюю затяжку и выкинул окурок. — Ага, это тот сукин сын. — Ах, люблю, когда в воздухе витает аромат неприязни, — азиат изящно помахал рукой перед лицом, будто действительно что-то вдыхает. — Черт, ну серьезно. Это начинает раздражать. Тереза начинает раздражать. — Мне кажется, вам пора расстаться.       Минхо несильно хлопнул по плечу друга, отчего тот тихо выругался. — Придурок, ты это твердишь уже на протяжении трех лет, — Томас скинул руку азиата. — Лучше бы помог. — Извини, чувак, но это мой лучший совет. Найдешь себе цыпочку погорячее, забудешь эту непонятную истеричку, счастье же.       Они оба вздохнули. Томас из-за обидных слов, Минхо из-за своих мечтаний. — Прекрати, мне не нравится, когда ты ее так называешь.       Брюнет взглянул на друга, который уже увидел свой мозг, закатив глаза. Минхо встал перед Томасом, пощелкав пальцами у него перед носом. — Бля, ну ты и нытик. Завали хлебало. И пошли к Галли. Нам нужно напиться.       Томасу не всегда было по душе такое предложение друга, но сейчас он был полностью с ним солидарен. Парень встал и поплелся за азиатом, который уже стоял у лестницы, ведущей вниз.       Томас помнил, как он и Минхо пришли в подвал, где была компания знакомых людей, которые обеспечивали их выпивкой. Он помнил громкую музыку, танцы молодых людей, что были там, смех и нескончаемую выпивку.       Он не помнил, как добрался до дома. Но зато сейчас он тихо вошел в дом и пьяной походкой направился на второй этаж в свою комнату, попутно сбивая некоторые предметы и шикая на них. Наверное, Томас завтра охватит люлей от родителей, ведь он даже не сообщил, что придет так поздно, а тут еще и пьяный.       Честно говоря, он сам не знал, что сегодня напьется.       Войдя в свою комнату, брюнет начал скидывать с себя одежду и ботинки, как вдруг услышал голос мальчика, который лежал в своей кровати. — Томас? Какого черта, Томас? Ты где был? — Голос мальчика был явно обеспокоенный. — Тебя родители убьют утром, — это мальчишка произнес уже над ухом брюнета. — Чак? Чак! — Томас ухватился обеими руками за пухлые щеки мальчишки. — Ты чего не спишь, брат? — Ты серьезно? Да от тебя за версту алкоголем несет!       Чак попытался убрать руки брата, но почувствовал, как вместо щек они начали сжимать его тело. Иногда он терпеть не мог, когда Томас напивался, огребая потом от родителей, но считал его в таком состоянии очень забавным, потому что так и есть. — Чакки, я тебя так люблю. Я так по тебе скучал!       Мальчик почувствовал сухие губы брата на своей щеке и сморщился. — Томас, перестань, ты пьян. Ложись спать!       Пьяный брюнет щелкнул Чака по носу и послушно направился к кровати, что находилась напротив кровати брата. Томас плюхнулся, поерзал и проговорил в подушку: «Спокойной ночи, Чак».       Сон не заставил себя долго ждать.       Томас сидел на каком-то мягком диване в темной комнате. Помещение освещала пара свечей, которая находилась где-то у стены. Весь интерьер имел оттенок красного. Даже темно-красного или бордового. Брюнет плохо разбирался в цветах, но ему он был приятен. Он чувствовал напряжение от долгого ожидания. Его бросало то в жар, то в холод, и он не понимал почему. Томас словно чего-то боялся, но и в то же время с нетерпением этого ждал.       Парень хотел было встать и уйти, как в дверях показался белобрысый парнишка.       По сравнению с Томасом он был явно спокоен. По ухмылке было понятно, что Томас наконец-то дождался. Брюнет немного расслабился, но снова напрягся, боясь пошевелить любой конечностью, когда блондин уверенно, но медленным шагом направился к нему.       С каждым его шагом зрение брюнета словно становилось четче, и он смог разглядеть довольно молодое лицо надвигавшегося человека. Его волосы слегка взъерошены, из-за ухмылки выделялись носогубные складки. Если и скулы не выделялись, то внимание на себя могли обратить челюсть и немного заостренный подбородок.       Но самое главное в этом человеке были его глаза. Они были настолько похожи на щенячьи, что Томас мог тут же поплыть, если бы блондин сделал выражение лица Кота в сапогах. Томас готов смотреть вечно в эти глаза, потому что они действительно прекрасны. Глаза Терезы тоже завораживали его, но глаза блондина ни с чем нельзя сравнить. Радужка сливалась со зрачками, создавая бездонную Черную дыру, засасывая Томаса полностью. Глядя в них, брюнет почувствовал уют и безопасность.       Комната потеряла очертания, когда незнакомец подошел вплотную к ногам Томаса. Парень наклонился, уперся в коленки брюнета и почти у самого его лица шепотом произнес: — Я тебя так рад видеть, Томми.       Томас вжался в диван. Его так даже родная мать не называет. Но еще больше он опешил, когда блондин, ухватившись за его плечо, быстро сел на его колени. Брюнет почувствовал, как внизу живота завязывается комок из страха и желания, переходя в легкое возбуждение.       Томас невольно положил свои руки на талию парня, сидевшего на нем. Но ни чуть не пожалел и не смутился, ибо от этого тепла под ладонями, которое чувствовалось через майку незнакомца, прошелся жар по всему телу молодого человека. Белобрысый же скинул ухмылку со своего лица, так он казался серьезным и решительным. Взяв нежно в свои руки лицо темноволосого парня, он приблизился к его приоткрытым губам. Томас почувствовал горячее дыхание. Он вожделел этот чертов поцелуй. Брюнет ещё сильнее прижал незнакомца к себе и... — Томас, вставай, скоро в школу, — послышался голос кудрявого брата, который в голове отдался дрелью. «Как же. Блять. Я ненавижу. Минхо» — Только и произносилось в голове.       Но Томас не заметил самого главного.       Эрекция.       Охуеная такая эрекция, которая с какой-то титанической невозможностью сочеталась с невыносимой головной болью. Брюнет сразу же вспомнил о Чаке, которому категорически не надо знать, что происходит у брата под одеялом. Слава богу, его не было в комнате.       Он мгновенно вскочил с кровати и за пару шагов преодолел расстояние между своей кроватью и дверью в ванной. Томас мысленно благодарил родителей, что в их комнате была личная ванна, но также он надеялся, что и Чака в ней нет.       Он повернул ручку, и дверь с легкостью открылась.       Бинго.       Чака там нет.       А это значит, что брюнет почти со спокойной душой прошмыгивает в комнату и закрывается на щеколду. Томас подходит к шкафчику, где лежит уже заранее подготовленные анальгетики. Он налил в стакан воды и бросил туда таблетки. Еле слышное шипение давало маленькую надежду на мизерное оздоровление. Хоть бы голова прошла.       Выпив содержимое, он думал над исправлением выпирающей проблемы.       Из душа он вышел не скоро.       Когда Томас, весь готовый к люлям от родителей и к школе, спустился на первый этаж, то понял, что дома остался только Чак. — Тебе повезло, они уже уехали, — мальчишка наливал молоко в чашку с хлопьями. — Вот. Садись.       Он поставил тарелку на стол и сел рядом на стул. Улыбнувшись, он продолжил: — Как погулял, мучачо? ГОЛОВА СИЛЬНО БОЛИТ, ДА?!       От издевательского крика брата Томас хотел его придушить, но смог лишь прижать руки к ушам.       Голова всё еще жутко трещала.       Посмотрев злобно на Чака, он все-таки сел за стол и неохотно принялся за хлопья.       Завтрак прошел в тишине.       Зайдя в школьный автобус, взгляд Томаса устремился на зомбоватого азиата, который сидел сразу же на первом сиденье. Сев рядом, он заметил Чака, который стоял рядом и во весь рот давил улыбку. Брюнет мотнул головой и закрыл уши, давая понять мальчишке, что он может сделать то, что хочет. — ПРИВЕТ, МИНХО!       Чак счастливо улыбался и махал рукой. Бежать в другой конец автобуса мальчика заставил яростный взгляд азиата, который готов был разорвать кудрявого на куски. — ААА! УБЬЮ ЖЕ!       Минхо почти сорвался с места, но был усажан обратно рывком руки рядом сидящего друга. Последний залился смехом, хоть ему это и приносило боль. Впрочем, половина автобуса тоже смеялась, другая же половина напугано переводила взгляд то на Минхо, то на Чака.       Автобус тронулся с места. — Это мне хочется тебя убить, — прошипел Томас, угомонившись. — Эй, эй, это не я вливал в тебя выпивку, засранец, — недовольно шептал Минхо. — Будь добр, заткнись, бля.       Азиат склонил голову и заметил руку Томаса, в которой лежала пара таблеток. — И для тебя взял, бро.       Минхо в знак благодарности кивнул, взял таблетки и достал бутылку воды из рюкзака.       Всё оставшееся время поездки они сидели молча, потирая виски.       Парням повезло, что сегодня у них были самые халявные уроки, то есть они всё время пролежали на партах. Даже в той столовой они поднимали головы со стола лишь для того, чтобы просунуть в рот еду.       Парни не разговаривали. За дюжину лет дружбы они могли понять друг друга без слов. А особенно в день похмелья. В конце учебного дня друзья направились к Томасу, потому что его родители всегда возвращались поздно.       Несмотря на то, что Минхо был гостем, он первым ввалился в дом друга. Азиату на глаза попался мимо проходящий Чак, который вернулся раньше парней. На лице того отразился ужас. — Ох-хо-хо, сейчас-то я тебя и прибью, паршивец.       Кудрявый рванул куда глаза глядят. Головная боль Минхо, как и Томаса, более-менее ослабла, поэтому Минхо побежал за толстячком.       По всему дому раздался истеричный то ли смех, то ли крик мальчишки. Минхо угрожающе орал, что защекочет того до смерти.       Томас хоть и закатил глаза от такого детского сада, но на душе разлилась некая теплота. Он несомненно рад, что два его близких человека ладили. Хоть Минхо иногда и раздражался из-за Чака, Томас знал, что азиат считает кудрявого своим братом. Пока Минхо «убивал» Чака, Томас тем временем наводил чай и переписывался с разъяренной Терезой, которая со вчерашнего вечера не получала смс от своего парня. Брюнет, конечно, любил свою девушку, но спустя годы чувства угасают, а чрезмерная забота начинает раздражать. С появлением загадочного друга у Терезы парень начинает понимать, что, возможно, как и сказал его лучший друг, им придется расстаться. Ведь так будет лучше им обоим. — Опять твоя истеричка?       Голос Минхо послышался неожиданно за спиной брюнета, что тот аж резко обернулся. Размышления пришлось оборвать, как и смс. Заблокировав телефон, он уставился на друга и начал: — Знаешь, кажется, ты прав.       Минхо приподнял бровь и сел за стол. — Я всегда прав, но что ты имеешь в виду? — Нам придется расстаться с Терезой.       Глаза азиата стали похожи на глаза европейца — он искренне удивился. — Да ну? Ты это сейчас серьезно или решил блеснуть тупым чувством юмора? — Наверное, серьезно. — Вау, чувак, я сейчас так горд за тебя. Наконец-то найдешь себе горячую блондинку.       От последнего слова Томаса словно током прошибло. Он вспомнил сон и утреннее «недоразумение». — Блять. — Что? — Брови азиата сдвинулись к переносице. — Мне сегодня какая-то ахинея приснилась.       Томас уставился на вопросительный взгляд Минхо. Брюнет перевел глаза на кружку с остывшим чаем, отхлебнул из неё и начал рассказ.       Спустя пару минут Минхо сидел с лицом аля «как же ты достал с этим». — Опять твои гейские штучки?       Почему он был ни капли не удивлен, что его другу снится другой парень, который был явно не прочь покувыркаться? Наверное, потому, что сам виноват в том, что его лучший друг выбрал бисексуальный путь любви. Он помнил, как в 14 лет предложил Томасу научиться целоваться. Если и эти подростковые шалости ни как не повлияли на Минхо, то для Томаса это стало открытием в новую жизнь. — Да ты пойми, что проблема в том, что я белобрысого уже где-то видел, — Томас старался говорить шепотом, боясь, что Чак может подслушать такое откровение. Ведь об ориентации брюнета знал только Минхо. — Понятное дело, что видел, осёл. Мозг впихивает нам во сны тех, кого мы когда-либо видели. Так что не твой мозг создал этого красавчика, а чьи-то половые органы. Минхо поиграл бровями и, наконец, взял в руки кружку с чаем, но тут же отпустил, — он не любит холодный чай.       Томас вздохнул. Ему вдруг стало грустно и тоскливо. Но чтобы не портить себе конец дня, он предложил другу заказать пиццу и пойти развлечься с Чаком.       Парни до прихода родителей Томаса рубились в приставку. Когда же они прибыли домой, то оба парня были отчитаны за пьянку. Взрослые знали, что это был их не первый и не последний раз.       Выпроводив Минхо, Томас направился в свою комнату, где устало завалился на кровать и мгновенно уснул.       Прошло пару дней, наступили выходные. А это значит, что Томас наконец-то встретится со своей девушкой.       Тереза училась в другой школе, учеба стояла у неё на первом месте, поэтому они виделись с Томасом на выходных и каникулах. Конечно, парочка встречалась и по будням, но если только у девушки не было завала в учебе.       На улице стояла хорошая погода, хоть и был легкий ветерок. Яркость солнца и пение птиц говорили о лете, наступление которого случится меньше чем через месяц. Фотосинтез растительных возобновился, поэтому листья на деревьях и трава были сочно-зеленого цвета. На душе становилось светло от такого цвета.       Вот и Томас шел с хорошим настроением и предвкушал долгожданную встречу. Посмотрев на часы, он понял, что немного опаздывает. Он ускоряет шаг и уже через несколько минут прибывает к назначенному месту — французскому кафе, где подают изумительные круассаны. Пошарив глазами, Томас заметил столик с темноволосой девушкой, которая уже уплетала выпечку. — Доброе утро, — улыбаясь, сказал брюнет, когда подошел к столику девушки. Та что-то промычала, так как рот был занят, но Томас понял, что это было ответное приветствие.       Позже они начали беседу, рассказывая друг другу о событиях прошедшей недели. Парень, конечно же, промолчал про такие события, как пьянка и странный сон, дабы избежать нравоучительные слова насчет первого и расспросы насчет второго. Но Томас заметил, что и Тереза умалчивала о новоиспеченном друге Ньюте. С одной стороны, это могло значить, что между ними мало что произошло, а с другой стороны, возможно, девушка поэтому и молчала, что между ними что-то произошло. Томас не упустил шанс расспросить её об этом. — Что там с новеньким? — Томас посмотрел на лежащую на столе руку Терезы и нежно взял её в свою. — Новеньким? — Девушка придвинулась и повторила те же движения со второй рукой. Теперь их пальцы переплетались. — Ага, Ньютом.       Брюнетка замялась, но всё же продолжила разговор: — Ну, ничего нового. Болтаем, помогаем друг другу с домашним заданием. Мне нравится с ним общаться, он очень добрый, спокойный, застенчивый… — Одним словом — идеальный? — Том, ну хватит уже, — Тереза нахмурилась. — Я же говорила уже, что мы всего лишь друзья.       Парень понимал, что зря он будит в себе ревность. Ему не хотелось испортить настроение ни себе, ни девушке. Брюнет выдохнул. Приблизившись к губам Терезы, он робко поцеловал её.       Они проболтали о чем-то еще десять минут, одаривая друг друга теплым взглядом. Потом Тереза предложила отправиться в парк развлечений, от чего Томас и не думал отказываться.       Под вечер они решили нагрянуть к Галли, у которого отжали бутылочку красного полусладкого вина. Так как родители Терезы уж неделю находились в отъезде, молодые люди решили оккупировать дом для романтического продолжения их встречи.       Приготовив всё для свидания, под сопровождение тихой музыки и освещения свечей они обсуждали различные фильмы, изредка целуя друг друга. Парочка была уже пьяна.       Когда тема обсуждения дошла о музыке разных стран, то Тереза вспомнила, что умела играть на кастаньетах. Приказав брюнету включить какую-нибудь испанскую песню, она побежала искать их.       Томасу было радостно, внутри него всё сжималось от счастья. Он стал смеяться и хлопать в ладоши, когда в дверях показалась Тереза, стукая музыкальным инструментом в такт музыке. Алкоголь делал своё дело, молодые люди закружились в танце. Эта атмосфера послужила для них как афродизиак, и уже через мгновение пара слилась в страстном поцелуе. Руки каждого блуждали по телу партнера, от чего пара заводилась еще больше.       Их одурманенные тела и разум ждали большего. Томас не стерпел и повалил свою девушку на диван. Та только соблазнительно закусывала нижнюю губу, когда брюнет принялся целовать ее шею, попутно расстегивая блузку темноволосой.       Избавившись ото всей одежды Терезы, Томас своим шаловливым языком блуждал по всему телу девушки, заостряя внимание на груди. Кровь прильнула к гениталиям молодых людей, и они не могли уже долго ждать, сдерживая огромную волну возбуждения, которая увеличивалась с каждым разом от прикосновений, тяжелого дыхания и стонов. Томас достал пачку контрацептивов из своих штанов.       Дело пошло.       Закончив укрепление своей любви, молодые люди в обнимку лежали на узком диване. Тереза вырисовывала какие-то узоры на груди Томаса. Парень, приобняв девушку, игрался с её волосами. На душе обоих было невероятно спокойно и тепло. В эти минуты Томас думал о том, что он был дураком, раз допускал мысли о расставании с Терезой.       Так молодые люди и заснули под тихую испанскую музыку.       На следующий день Томас ожидал визита лучшего друга. Родители с Чаком уже куда-то уехали утром, не дождавшись прихода Томаса от Терезы. Домашняя тишина давила на брюнета, и он решил на крыльце дождаться друга, захватив куртку. Парень вспоминал о вчерашнем дне, что вызывало у него улыбку. Азиат не заставил себя долго ждать: Томас заметил его уже на тропинке, ведущую к его дому. Не переставая улыбаться, Томас прижал два пальца к губам, давая понять другу, что он хочет закурить. — Мм, у кого-то был секс, — Минхо поиграл бровями, протягивая пачку сигарет Томасу. — С чего ты взял? — Брюнет пытался искренне удивиться, но улыбка выдала его. Он взял одну сигарету из пачки. — Да с того, что ты куришь либо от плохого настроения, либо от прошедшего секса. Твоя рожа светится от счастья, значит вариант второй.       Азиат закивал головой, подтверждая своё же предположение, и зажег папиросу брюнета. Томас понимал, что от него хрен умолчишь. — Ну да. Вчера с Терезой встретились. Ну и… вот. — Ах, вон оно что… Хм, так-так, — Минхо принял задумчивое лицо и потер подбородок, — кто-то вчера сказал, что киданёт её и найдет цыпочку получше. — Я вообще-то не так сказал, придурок, — возразил Томас, ударив азиата в плечо, но тот даже не пошатнулся. Гора мышц, что сказать.       Минхо хмыкнул: его до сих пор поражала непостоянность и впечатлительность Томаса. — Знаешь, приятель, что я хочу сказать? Что ты олух. Лопух ты, Том. Твои бабские эмоции меня достали. Кури давай, — он махнул на сигарету, которая опять просто так тлела в руках брюнета. — То тебе снится какой-то белобрысый мачо, и ты решаешь бросить свою истеричку, то, потрахавшись с ней, ты и думать забыл о своих намерениях. И вот так каждый раз!       Азиат на пятках развернулся и пошел прочь от дома Томаса. Брюнет опешил, но тут же закрыл дверь на ключ и помчался за другом. — Хэй! Хэй, Минхо, ну ты-то чего?       Догнав приятеля, он развернул его за плечо, но тот резко откинул его руку. Томас чуть не выронил сигарету. — Ничего. Замерз, бля. Пошли в это сраное кафе, где подают сраный вкусный кофе, — прошипел Минхо, не глядя на друга, и продолжил ход.       Томас послушно пошел. Его удивило, что азиат выбрал именно это кафе, которое, к слову, находилось от его дома в двадцати минутах пешей ходьбы. «Он замерз. А до кафе двадцать минут. Но есть же кафе и поближе, — Томас мысленно рассуждал. — Зачем идти так далеко, если есть забегаловка ближе, и при этом ты еще замерз? Бля, это же Минхо. Он ради вкуснейшей еды готов и до Европы в одних трусах моря и океаны проплывать.» — Может, тебе дать куртку? — Томас приподнял свою верхнюю одежду за ворот, глядя на лицо азиата, который так и не повернул голову в его сторону. — Я тебе не твоя тёлка, чтобы за мной приударять, — голос друга был немного раздраженный.       Брюнет понял, что нужно заткнуться. Его настроение подпортилось, поэтому он курил сигарету по обоим случаям: из-за плохого настроения и прошедшего секса.       Через двадцать минут друзья оказались у двери того самого кафе, о котором говорил Минхо. Взгляд Томаса устремился на урну у входа: только сейчас он понял, что до сих пор держал окурок в руках. Выкинув бычок, он прошмыгнул в дверь, которую вежливо придерживал для него Минхо.       Несмотря на положительный отзыв о вкусном кофе, заведение было почти пустым. Выбрав столик, брюнет кинул свою куртку на стул и последовал за другом, который уже давал заказ баристе.       Томаса словно поразила молния. Он увидел того, кого явно видеть не собирался.       За барной стойкой стояла причина его недавней утренней эрекции.