Один шаг

      В Томасе бушевала буря эмоций. Гнев, ненависть, отвращение, непонимание. Он готов был разреветься от всего сложившегося, но он был не таким чувствительным, как Ньют. Как этот чертов Ньют, которого так беспричинно готов был избить. Сожаление. Жалость. Страх за Терезу.       Томас никогда бы не подумал, что она способна на такое. Или за эти три года он плохо узнал её? В любом случае Томас был противен сам себе.       Брюнет, не останавливаясь, бежал по тёмным улицам. Сердце безумно стучало, отдаваясь в перепонках, отчего все звуки просто исчезали. Всё его тело прожигал стыд. Парень чувствовал его в поднявшейся температуре.       Озноб. На улице всё также прохладно. Дыхание Томаса перехватывало, горло сжимали длинные когти смешавшихся чувств. Парень так глубоко вдыхал кислород, что будет неудивительно, если он простудится.       Брюнет бежал до самого дома. Ему хотелось кричать, и это желание осуществилось, когда он понял, что домочадцы бодрствовали. На родителей он тут же обрушил свои истерические крики. Голос срывался, руки тряслись, как и всё тело. Взрослые не могли понять, что вообще происходит. Только когда Томас начал выкрикивать что-то внятное о Терезе и уезде ее семьи, лица мистера и миссис Эдисон приняли ужас.       От всей этой экспрессии уже сел голос, а в глазах начинало темнеть. Только сейчас Томас заметил напуганного мальчишку, который стоял у лестницы. Его вид заставил Томаса попытаться взять себя в руки. Брюнет стал глубоко и часто дышать, он понял, что его сердце бешено колотится. Вдруг голову пронзила боль, а потом и вовсе сдавили невидимые тиски. Перед глазами помутнело. Юноша почувствовал слабость в ногах. Он переусердствовал с контролем. Последовала темнота.       Томас проснулся от громкого стука во входную дверь. Вспомнив отрывками вчерашний вечер, он был не сильно удивлен тому, что спал на диване в гостиной. Вставать ему не хотелось, парень надеялся, что дверь откроет кто-то из членов семьи. Но стук в дверь продолжался. «Кого там еще, блять, принесло?» — Вставая с дивана, мысленно ворчал Томас. Настроение было явно не для гостей. — Дайте вы людям поспать с утра! — Крикнул брюнет, сонно и медленно направляясь к источнику стука. — Уже половина дня, — донеслось с обратной стороны двери. Голос показался знакомый, но брюнет не мог вспомнить кого-либо.       Щелчок в замочной скважине. Дверь открывается. Томас обомлел.       На крыльце стоял Ньют. — Я пришел извиниться, — виновато произнес незваный гость.       Томас всё еще не мог очухаться. Откуда парень знает его адрес? Единственное, что он мог делать — это сглатывать и, моргая, смотреть в кофейные глаза блондина. Томас ждал даже Папу Римского, но явно не его. — Томми? — Выражение лица Ньюта приняло беспокойство, парень осторожно дотронулся до щеки брюнета своей ладонью. — Ты в порядке?       Томас был удивлен такому жесту, но виду не подал. Он не знал, что ответить. Да он даже не знал, как вести себя, ему всё еще стыдно перед ним. Оживился он только после прикосновения большого пальца блондина по скуле брюнета. Не стоить стоять, как истукан. — Ч-что… — начал, заикаясь, Томас. Прочистив горло, он уверенно продолжил. — Это я должен извиниться, Ньют, — парень накрыл своей ладонью руку блондина. Он понимал, что этого делать не нужно, но ведь ему так хотелось. Ньют молчал и тепло смотрел на него. Кажется, он даже улыбнулся. Томас закрыл глаза и, как кошка, приластился к теплой и нежной прижатой руке Ньюта. Это было неожиданно для самого Томаса. Но так желаемо. «Здесь что-то не так. Не может это всё происходить сейчас. Со мной. С ним. С нами?» — Прости меня, — прошептал Томас, — прости меня, слышишь?       Ньют промолчал. Его рука становился ледяной, брюнет почувствовал это своей щекой. В районе живота его скрутила тревога. Томас открыл глаза и увидел перед собой какое-то неживое выражение лица Ньюта. Глаза парня были стеклянными. Томас мог догадаться о такой перемене в лице гостя. — Извини, и этого мне тоже делать не стоило, — брюнет аккуратно убрал руку парня со своего лица и неловко улыбнулся. Но ни одна мышца не дрогнула на лице Ньюта. — Не хочешь войти? — Нет, мне нужно идти, — сурово произнес блондин и, развернувшись на месте, покинул Томаса.       Брюнет оторопел. Как всегда неожиданные повороты событий. Пора привыкать, не так ли? Он готов был броситься за ним босиком, но колебания между выбором были его привычной деятельностью. Впрочем, это продолжалось недолго, так как блондин далеко не ушел.       Сначала Томас немного обрадовался, подумав, что парень одумался и сейчас вернется, но внутренняя тревога взяла вверх. Что-то не так. Юноша не сдвинулся с места. — Ньют, уйди с дороги, — стал звать Томас, но парень не откликался, — там машины ездят.       По закону жанра вдалеке послышался предупреждающий сигнал надвигавшегося грузовика. — Ньют, черт тебя дери, иди сюда!       Парень не шелохнулся. Тогда Томас бросился в поиски обуви, но ее, как назло, не было. Клаксон звучал ближе и сильнее, а Ньют стоял на том же месте.       Томас наплевал на всё и побежал к дороге без обуви, крича имя отчаянного паренька. Брюнета поражали глупость Ньюта и глупость водилы, который не может вспомнить о педали тормоза.       Томас преодолел половину пути, как с характерным звуком по дороге пронесся грузовик.       Брюнет от неожиданности упал, не понимая, что произошло.       Сердце разорвалось на миллиарды кусочков, когда он увидел пустующую улицу и капли крови на асфальте. — Ньют! — Ньют! — Вскрикнул Томас, резко вскочив на кровати. В глаза ударил яркий свет.       Томас проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось, а легкие начинали болеть от такого частого дыхания. Он почувствовал, как что-то мокрое текло по его щекам. Он дотронулся до лица, и понял, что это не пот, а слезы. Гребанные слезы. — Томас, что случилось? — В дверях появился обеспокоенный Чак. Томас немедленно утер влажные глаза. — Просто кошмар. Оставь меня. — Хрипло приказал брюнет.       Кудрявый послушно вышел, и Томас тут же схватился за свои волосы, чуть не вырывая их.       Голова болела. Горло першило. Ноги гудели. Пробежка не пошла на пользу.       Парень взглянул на часы. Десять часов утра. Самое время, чтобы ненавидеть мир.       Спустившись вниз, он наткнулся на Чака. — Родители опять свалили? Почему ты не с ними? — Они оставили меня с тобой, приказав не выпускать тебя из дома, — Чак старался не смотреть на Томаса. Видимо, ему было самому неловко из-за вчерашней истерики брата и его последовавшей потери сознания. — Я и не собирался, — бросил Томас, отправившись в ванную комнату.       Через час Томас уже с насморком лежал на диване, укутавшись в плед. Таблетка от головной боли и температуры принята, завтрак съеден. Дело осталось за малым: анализировать все произошедшие события и тихо ненавидеть себя.       Позвонить Терезе он всё еще хотел, но не давало это сделать негласное обещание Ньюту. К тому же телефон лежал где-то наверху, а до него ведь дойти надо. Из-за своей лени он чувствовал себя бессовестным. «Брось, Томас. Твоя совесть и без лени не существует»       В дверь постучали. Томас с ужасом вспомнил сегодняшний сон и бросился к двери. «Блять, если это он, то я его из рук не выпущу. Наяву я такое зрелище не выдержу»       Томас услышал, как уже прибежал Чак на звук, но тот остановился, увидев брюнета у двери. — Минхо? — Приветик.       Бум.       Переносицу пронзила ужасная боль, до ушей дошел вскрик Чака, который был заглушен выкриком азиата, чтобы первый ушел прочь. — Какого хера, Минхо? — Заорал брюнет, держась за нос. На пальцах он почувствовал что-то теплое. — Действительно! Какого хера ты вчера вытворял, сука? — Минхо схватил Томаса за грудки и рывком поднял. Томас не ориентировался в пространстве, но кровь на руках вернула его в реальность. — Я тебе сейчас черепушку размажу по этому сраному полу. — Да объясни же ты спокойно, — отбивался Томас.       Азиат откинул брюнета. Последний бросился в кухню, больше всего ему нужна была раковина. — Прежде чем долбить кого-то, то найди для этого сначала причину, — за спиной послышался голос Минхо, — иначе долго не проживешь. За что ты вчера Ньюта избил?       Томас не мог собраться с мыслями. Он сам не помнил за что. — Знаешь, когда я заметил, что вы двое куда-то свалили, — не дождавшись ответа, начал Минхо, — то я решил поговорить о Ньюте, который чудным образом был в хороших отношениях с Галли, как я потом узнал.       Томас восседал на стуле напротив собеседника с пакетом льда, прижатым к разбитому носу. — Оказывается, — продолжил азиат, — этот парень — круглый сирота. И нихера он не учится в школе. Он из Англии, ему двадцать. Пару лет назад он прилетел сюда. Один, — Минхо вздохнул. — По словам Галли, выглядел Ньют хуже трупа, всё тело его было в синяках от побоев. Видимо, досталось ему от жизни. Для меня слышать это было так больно, ты же знаешь.       Ох, Томас знал прекрасно. Он отлично помнил самый ужасный период жизни азиата. Его родители разбились в автокатастрофе, когда тому было двенадцать. Родных у него не было, поэтому его сразу же отдали в детский дом. Томас умолял своих родителей усыновить его друга, но их «Мы не можем, Томас. Нам жаль, это не наши проблемы» настроили мальчика враждебно к ним. Брюнет каждый день навещал Минхо и каждый день он замечал новые синяки на лице и теле азиата. Его сердце сжималось при виде друга, он готов был рвать и метать за него. Несчастье мальчишек продолжалось недолго. Через год азиата усыновил добрый старый мексиканец по имени Хорхе. Тогда мальчишки поверили в чудо. — Я помню, Минхо, — спокойно ответил Томас, стараясь вытащить азиата из тех ужасных воспоминаний. Собеседник же смотрел в пустоту. — Томас, дядюшка Хорхе умер, — почти шепотом произнес Минхо и с глубокой грустью в глазах взглянул на друга. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Поэтому меня не было несколько дней. — Почему ты раньше не сказал? — С хрипом спросил Томаса. — Он не хотел, чтобы я убивался по нему, помнишь же его слова. Я воспитан им, значит, я последую его указаниям. И ты не смей грустить.       Во рту Томаса пересохло, он и глазом моргнуть не смог. Он снова чувствовал себя ужасно, когда понял, что всё время вешал на него свои проблемы, ни разу не стараясь разобраться в его. — Поэтому я почувствовал какое-то родство с Ньютом, — Минхо снова стал серьезным, — и понял, что его нужно защищать от таких, как ты, — он указал пальцем на Томаса. — Мне очень жаль, Мин, — только и выдавил Томас. — Не знаю, ждет ли он извинений, но я хочу, чтобы ты это сделал, — уже в холле крикнул азиат и захлопнул за собой дверь, оставив брюнета с его мыслями.       Да, Томас поступил не лучшим образом тогда. Если в первый раз Ньют и заслужил быть побитым, то во второй, у входа в подвал, это было лишним. Он сказал Томасу правду, но, как говорится, она заколола глаза брюнету. Щеки зардели от воспоминаний. Ему показалось забавным, что двадцатилетку избил семнадцатилетка, но тут же ударил себя по лбу за скрытую гордость. Что ж, Ньют не выглядел на свои двадцать лет.       Только через три часа раздумий Томас решил последовать словам лучшего друга. Ему несомненно нужно извиниться. И это было не потому, что боялся быть избитым Минхо, а потому, что Ньют и так много до этого пережил, а тут еще этот моральный урод Томас. — Чак, дай пройти, мне нужно, — умолял Томас, оттаскивая кудрявого от двери. — Я обещал родителям! — Кричал Чак, хватаясь то за дверь, то за одежду брата. — Боже, ну я же вернусь до их прихода. Я ничего не натворю, отпусти же ты меня. — Нет, Томас! — Толстячок ухватился за волосы Томаса. — Ай, бл… Чакки! Если я сейчас же не выйду за дверь, то сделаю еще хуже невинному человеку. — Нельзя! — Даю слово скаута, что буду вести себя хорошо. — Ты не был скаутом, лгун, — Чак отпустил Томаса. — Черт меня дери, брат, это вопрос жизни и смерти, — брюнет схватил за щеки мальчишку и шепотом продолжил, — пожалуйста, выпусти меня.       Чак вздохнул и немного подумал. — Ладно, но ты дал слово скаута. — Обожаю тебя! — Поцеловал в щеку брата Томас и скрылся за дверью.       Юноша снова бежал. Но на этот раз не от чего-то плохого.       День был довольно холодным, благо сегодня Томас нацепил на себя куртку и шарф, ибо заболеть еще больше ему не хотелось.       Он бежал всю дорогу, поэтому преодолел всё расстояние всего лишь за десять минут. И если все эти минуты Томас уверенно бежал, продумывая реплику, то сейчас, перед дверью кафе, он почувствовал сомнения. С чего начать говорить-то? А вдруг блондин его вообще не захочет слушать?       Чтобы взять себя в руки, брюнету потребовалось еще немного времени. И вот, осмелевший, он входит в заведение. «Бля, а че так людно-то?» — Спросил себя парень, оглядывая посетителей. Вспомнив о своей цели, он направился к пустующей кассе. Блондина не было на месте, поэтому он лихорадочно стал бить по звонку. Из-под прилавка неожиданно послышался глухой удар об стойку и шипение, а затем показалась фиолетовая кепка. Блондин отпрянул, когда понял, что за посетитель перед ним. По его выражению лица было понятно, что видеть он Томаса не рад. — Добрый день. Что будете заказывать, сэр? — Поинтересовался Ньют, вернувшись в образ работника. — Я пришел извиниться, — прошептал Томас, почти завалившись на стойку. — Что будете заказывать, сэр? — Монотонно повторил Ньют, не глядя на брюнета. — Ньют, я сожалею о том, что сделал. — Ваш заказ, сэр? — Всё с таким же равнодушием спросил блондин. Томаса это немного задело, хоть он и заслужил. — Ньют! — Почти крикнул брюнет. — Послушай, — словно сорвавшись, процедил Ньют, схватив Томаса за ухо, — либо ты заказываешь, либо уходишь.       Томас опешил. Он с трудностью сглотнул и попросил капучино. Бариста мигом ушел.       Вернув себя в чувство, он стал ожидать свой заказ и блондина, нервно тарабанив пальцами по стойке. — Всё готово, сэр, — пролепетал неожиданно появившийся парень. — Спасибо.       Томас судорожно стал рыскать в кармане купюры. Положив деньги на стойку, он почувствовал, как рука блондина еле дотронулась до его пальцев. — У меня перерыв через полчаса.       Томас улыбнулся и кивнул. Забрав чашку с кофейным напитком, он радостно направился искать свободный столик.       Все тридцать минут он наблюдал за баристой, даже не думая над тем, как это выглядит на самом деле странно. В голове складывалось множество альтернативных вселен, где Томас извиняется перед парнем, но в каждой брюнет чувствовал тревогу от результатов. А как же без нее?       И вот настал момент, так называемой, расплаты. Ньют вышел из-за стойки и направился на выход, взглянув на Томаса. Последний всё понял и пошел за ним. — Что тебе надо? — Басом произнес блондин уже с зажжённой сигаретой между тонкими пальцами. — Извиниться, — тихим голосом ответил Томас и уставился в пол. — Валяй.       Брюнет резко поднял голову. Он ожидал отнекиваний, а не это сухое «валяй». Сейчас угрюмое лицо Ньюта старило его на несколько лет. — Мне очень жаль, что я так сделал. Я вчера был не в себе, а новость о Терезе вообще выбила меня из нормального состояния.       Ньют молчал и сосредоточено рассматривал вывеску магазина, которая висел напротив. — Ты правда хороший человек, Ньют. Это я осел. Спасибо тебе за… — Томас указал большим пальцем куда-то за спину, но блондин понимал, о чем он, — И я хотел бы позвонить ей с твоего разрешения. — Чувствую себя её грозным папочкой, который не разрешает дочке встречаться с плохими мальчиками, — выдыхая табачный дым, сказал Ньют. Он пошарил в кармане и протянул Томасу свой телефон. — Чтобы наверняка взяла трубку, — пояснил свои действия Ньют.       Томас незамедлительно схватил гаджет и стал искать номер девушки в телефонной книге.       Гудки. — Алло, Ньют? — Из трубки донесся уставший женский голос. — Тереза, это Томас, не бросай, пожалуйста, трубку, — зачем-то повысил тон брюнет.       В ответ ничего не последовало. — Тереза, прости меня… — Том, — перебила его девушка, — всё в порядке. — Я не хотел, чтобы всё кончилось так, — он неловко взглянул на Ньюта, который снисходительно глядел на Томаса. Отвернувшись к нему спиной, он продолжил, — я виноват во всём. — В этом нет твоей вины, милый, — тепло произнесла Тереза и вздохнула, — это я запуталась, понимаешь?       Теперь молчал Томас. Он не знал, что ответить. — В Австралию родители хотели переехать и без меня, но из-за… — Девушка запнулась. — Ньют мне всё рассказал. С тобой всё хорошо? — Том, я в порядке. Правда.       Теперь молчали оба собеседника. Это молчание дало пережить им чувства друг друга. — Ньют замечательный человек, ему многое пришлось пережить. Том, не вздумай его обижать, — Томасу показалось, что Тереза улыбнулась. — Обещаю, — тихо произнес брюнет и закрыл глаза. — Береги себя, Тереза. — И ты себя, Том.       Послышались гудки. Томас отключил трубку и протер глаза. — Ну что? — Юноша почувствовал чужую руку у себя на плече. — Доволен? — Вполне, — произнес Томас и отдал телефон хозяину. — Мой перерыв закончился, — в голосе Ньюта слышались прежние мягкие нотки. Томас почувствовал, что мир возвращает всё на свои места. — Ньют? — Окликнул Томас баристу, когда тот уже собирался войти в кафе, — Извини меня, мне правда жаль.       Не обернувшись, блондин вошел в заведение.       Слишком много натворил Томас. И даже миллионы слов мольбы и извинений не искупят его вину.