Один шаг

— У меня опять что-то на губах?       Томас слегка оттолкнул от себя светловолосого парня, оставаясь с закрытыми глазами. Конфуз и непонятное жжение по всему телу — всё, что он сейчас чувствует. Меньше всего хотелось смотреть на лицо человека напротив. Томас чувствовал себя разыгранным. Ему казалось, что сейчас выскочит Эштон Катчер и заставит сказать «меня подставили!» Но Томас не известная звезда, а Ньют не знаком с ведущим развлекательной программы. Хотя в последнем нельзя быть уверенным, как и в гетеросексуальности его странного друга (но друга ли?). С каждой прокруткой произошедшего такого детского и невинного поцелуя, с каждой мыслью о неверии в ощущаемые чувства брюнет всё сильнее чувствовал себя лишним не только в этой комнате, но и в жизни вообще. — Опять сейчас завопишь? — спокойно предположил Ньют, на что брюнет распахнул глаза и уставился на говорящего. — Только без глупостей, Томас, хорошо?       Но Томас будто назло рывком вскакивает с дивана со словами «будь ты проклят», натягивает футболку и направляется к двери. Как оказалось позже — запертой на ключ. Сознание молодого парня так иронично сравнило ситуацию с крылатым выражением о звере, запертым в клетке. — Открой дверь, больной ублюдок. — Томми, — устало окликнул его Ньют и закатил глаза, — я не хотел этого… Точнее я хотел этого, но не хотел, чтобы ты так отреагировал.       Ньют медленно подходил к Томасу, вытянув вперёд ладони, словно успокаивающее действие для разбушевавшегося зверя. Впрочем, Томас и сам не хотел так реагировать, но попробуйте это сказать его расшатанной психике. — Открой мне дверь, и я спокойно уйду, Ньют. И не подходи ко мне!       Но белобрысый и не был намерен послушаться юношу. Тихими шажками он подошёл вплотную к брюнету, который больше не возражал. Руки направились к смуглой шее, глаза смотрели то на губы, то на затуманенный взгляд карих очей. — Не нужно меня отталкивать, Томми. Я знаю, что у тебя есть чувства ко мне, — Ньют тяжело выдыхал слова уже в приоткрытый рот брюнета, — и я чувствую то же самое.       Блондин вновь прижался к горячим губам Томаса, надеясь на ответ. Но когда он попытался в ход пустить язык, он понял, что парень отвечать и не собирался. — Я больше ничего не чувствую к тебе, Ньют, — серьёзно отчеканил Томас, глядя на непонимающего блондина. — А теперь открой эту чертову дверь.       Ньюту ничего не оставалось делать, как принять реальность и последовать приказу. Он в последний раз прижимается к юноше, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Поворот, и дверь отперта. — Если буду нужен, ты знаешь, где меня найти, Томас.       Выйдя за порог, брюнет окинул взглядом осунувшееся лицо блондина и тут же направился вниз, унимая дрожь в руках. — Ты говна кусок, если не понимаешь, что это твоя судьба. Чувак, у вас так странно начались отношения, так непонятно развились, а сейчас грозятся так херово закончиться. И всё по твоей вине! — глаголил Минхо, уплетая очередную пачку чипсов. — Давай сейчас ты денёчек пострадаешь, построишь из себя упертого барана, а потом осознаешь ошибку, м? Как тебе такой план от превосходного Минхо, который не верит в любовь и прочую ересь, но старается изо всех сил порвать свою жопу ради судьбы друга? — Мин-Мин, срань господня, мне не нужно этого, я же не… — Ты ещё скажи, что ты не пидор. Ты пидарюга ещё тот, — съехидничал азиат, сощурив и так узкие глазки. — Пойми, ты любишь его. Я не имею в виду «в этом смысле». Может, ты просто не знаешь себя, но любой, кто обратит внимание, может увидеть, как сильно ты заботишься о нем. — Ха, забота! Что за единица измерения любви? — О. Мой. Бро. Давай без философии, скажи лучше что-нибудь вразумительное.       Томас замолчал, отдаваясь внутреннему рассуждению. Чему на самом деле противится он? Лгать самому себе об отсутствии чувств к человеку — немыслимое занятие. Ему нравится Ньют, ему нравится находиться рядом с ним. В его окружении он чувствует безопасность, словно этот щеночек в теле человека действительно сможет защитить его от внешних невзгод. Он верит, что стоит ему всхлипнуть, как маленький ребёнок, то Ньют тут же преобразится в героя любого комикса. Хотя откуда такая уверенность? Поводов для полного доверия он не давал. Наверное, необъяснимые чувства к блондину исходят из самых тайных, далёких и глубоких недр души. Природная интуиция не бьёт тревогу о возможной опасности от Ньюта. Тогда в чем проблема Томаса? Ему хочется быть рядом с Ньютом, но он боится, что эти чувства выльются во что-то большее. Любовь? Отношения? Он боится этого. И нельзя упускать из виду домысел о том, что на это может влиять предрассудки общества, его родных. Сейчас Томас более уязвим, и любой укор в его сторону может заставить его закрыться в себе, сгорая от стыда. По крайней мере, все свои беды он будет сваливать на появившееся психическое расстройство. — Знаешь, ты мой лучший друг, родной брат и всё такое, но мне неловко обсуждать такое с тобой. То есть мне неловко обсуждать с тобой именно ситуацию с Ньютом, — неуверенно осведомил Томас друга, поглядывая на уже третью пачку открытых снеков. — А ты думаешь, я тут кипятком ссу от радости? Я сам дождаться не могу, когда ты станешь его парнем и отвяжешься от меня, — возмущенно запротестовал тот. — Парень? — Томас фыркнул. — Я не хочу быть парнем Ньюта. — Тогда чего ты хочешь? — Я не знаю. Я просто хочу быть с ним. Всегда. Я хочу знать, как он проводит дни и что говорит обо мне. Хочу держать его за руку и вдыхать запах его волос. Но я не хочу быть его тупым бойфрендом! — Отлично, хотя бы это мы узнали, — Минхо прекратил жевать и пристально вгляделся в лицо брюнета. — Фу, ты такой слащавый. — Вот иди ты в жопу, чувак, — с наигранной обидой в голосе отрапортовал Томас и встал изо стола, — от тебя помощи хер дождешься. — Э-э, Томас?! Я же сказал, что единственный верный выход — это быть вместе, — возмутился азиат, сморщив лицо от последних слов. — Э-э, Минхо?! Я же сказал, что нельзя просто так взять и прибежать к его ногам. Я, значит, страдал, а он по щелчку пальца получит желаемое? — Ах, так вот в чем ещё проблема… — задумчиво произнёс Минхо и движением руки приказал Томасу сесть обратно. — Назрел у меня тут один план…       Снова громкая музыка. Снова пьяные и танцующие люди. Снова Томас вернулся в эту безбашенную колею американского подростка. — Воу, Шнурок, давно тебя не видел, — поприветствовал Галли Томаса, ударив своей тяжёлой рукой по плечу, от чего у последнего аж подкосились ноги.       Брюнет оглядывал толпу людей, словно сталкивается с таким впервые, ибо за время, которое он проводил вне клуба Галли, он успел отвыкнуть от суматохи. Но сейчас он буквально чувствует, как по всему телу разливается вновь дух бунтарства. — Он точно здесь будет? — спросил юноша у Минхо, который уже поглощал первую бутылку алкогольного напитка. — Я всё устроил, так что можешь пойти поразвлечься.       Сделав пальцами знак «ок», Томас направился в самый эпицентр, но лишь для того, чтобы усесться за барной стойкой. С надеждой на встречу здесь более-менее нормальной девушки, он досконально изучил глазами каждого находящегося здесь человека. Выбор пал на довольно симпатичную особу с короткими волосами и приятными чертами лица. «А теперь, Томас, разбуди в себе самца и вспомни банальные приемы подцепа»       По танцевальным движениям девушки трудно было понять, насколько она пьяна, но двигалась она плавно и расслаблено. Наблюдая за брюнеткой, в сознании Томаса тут же всплыло воспоминание о Терезе, вызывая теплоту от светлых моментов. Чего таить правду, Томас действительно иногда с тоской вспоминал времена, проведённые с его бывшей девушкой. Но нужно идти вперёд, и сейчас его цель — знакомство с коротко стриженной особой.       Пританцовывая, брюнет оказывается за спиной танцующей и мягко кладет руки на её талию, дабы не напугать её своим резким «визитом». — Меня зовут Томас, — почти прокричал он у неё над ухом.       Девушка развернулась и с широкой улыбкой перекинула свои руки ему на шею. — Бренда!       Если бы глаза некоторых людей могли считаться психотропными веществами, то глаза этой девушки были бы запрещены по всему миру. Они манили необычайно, Томас не мог оторвать от них взор. Он не понимал, что так подействовало на него, но чувствовал себя опьяненным. Возможно, это аромат духов, что так источала её кожа. Брюнет непроизвольно, но осознано вёл свои руки от её талии до её тонкой шеи, что так и просилась прижаться губами. Томас ничего не пил, ничем не закидывался, он не сходил с ума и не спал, видя этот сон, но на него точно подействовали феромоны девушки. Мгновение, и уже его губы бесцеремонно бродили по изгибу шеи, а девушка от наслаждения только откинула голову назад, открывая большую площадь для поцелуя. Их танец значительно отличался от ритма музыки, а тела вплотную прижаты друг к другу.       Та интимность, что происходила между Томасом и неизвестной ему Брендой, напомнила ему недавний вечер у Ньюта, и он с какой-то новой силой, с проснувшимся чувством ярости, будто назло самому блондину впился в алые губы девушки. Но это лобызание глобально отличались от невинного поцелуя Ньюта. Не хватало той чистоты, робости и искренности. Вместо сухих и тёплых губ была жидкая помада, которая то и дело неприятно размазывалась по губам Томаса. И почему он раньше этого не замечал?       Что-то внутри брюнета вопило, что ему стоит оторваться от этого бессмысленного занятия и поднять глаза. Как оказалось не зря. Глаза будто нарочно в сию же секунду сфокусировались на человеке с пшеничными волосами и неимоверно чёрными глазами, которые так гармонично отражали светодиоды. Выражение лица да и положение человека в кресле говорили, что наблюдает он за этой парочкой не первую минуту. Томаса будто ударила молния: всё опьянение девушкой улетучилось за секунду, а лицо вспыхнуло, словно его застукали за непристойным делом.       На самом же деле игра началась. Томас не открывал глаза от Ньюта и ласкал своими руками тело девушки, Ньют же спокойно наблюдал за всем этим спектаклем. Томас не мог дождаться, когда блондин вскипит; средний палец на руке уже начинал принимать неприличный знак, как он услышал своё имя. — Хэй, Томас! — пыталась привести партнера в чувство Бренда. — Хочешь расслабиться? — Что? — Томас опешил. Краем глаза он заметил, как брюнетка достаёт что-то из-за пазухи и незаметно сует вещь ему в руки. — Это что? Колё… — Так, на выход, — кто-то силой дернул Томаса за локоть. Обернувшись, он увидел Ньюта. — Спасибо, Бренда, но здесь твои услуги не нужны.       Томас хотел было начать кричать и просить отпустить его, но факт того, что Ньют знаком с Брендой его немного смутил. Пока Томас осознал происходящее, вырываться из рук уже было поздно — Ньют вытащил его на улицу. — Ты можешь хоть трахать её на моих глазах, но дрянь эту принимать я тебе не позволю! — Ньют вырвал из рук Томаса пару пилюль. И рассержен он был не на шутку. — Совсем котелок уже не варит?! — Да я… — Томас был ошеломлен эмоциями всегда спокойного блондина. В голове всплыло обещание, которое он дал себе когда-то — взбесить этого наглого сукиного сына. — Я даже не думал об этом. И вообще тебе какое дело? Она раздает колёса направо и налево, а виноват я? — Я знаю её и знаю, что это её заработок. Я не имею право вмешиваться в чужую жизнь. — В мою же ты вмешался, — тихо возразил Томас и уставился глазами оленёнка на блондина.       Ньют пару секунд смотрел на брюнета, тяжело вздохнул и отвернулся от него, зажигая сигарету. Томас добился, чего хотел. Сейчас он уверенно стоял и тайно упивался своей победой. Конечно, всё пошло не совсем по плану, но результат был тот же.       Молчание продолжалось недолго. Его мог нарушить брюнет, снова выпалив ругательства или размышления об их не совсем отношениях, но нарушителем тишины был Ньют. Докурив сигарету, он развернулся к юноше и посмотрел точно в глаза Томаса. Последний уже почувствовал, как когти маленького Дьявола Ньюта рвут его душу на маленькие куски. — Это называется забота, Томми. Я влез в твою жизнь потому, что не могу спокойно смотреть, как в любую секунду она может кубарем скатиться в болото. Да, я иногда вёл себя, как придурок, иногда отталкивал тебя, манипулировал даже, но я никогда не желал тебе зла, понимаешь? Не хотел тебе мстить, когда мне «прилетало» от тебя. Господи, да ты мне приглянулся сразу, как я увидел тебя. И ведь я даже не имел опыта в этой области: мне не нравились ни девушки, ни парни! Порой ты напоминал мне мою покойную сестру, вот только чувства к тебе у меня не совсем братские, — Ньют нервно выдохнул, говорить эти слова ему было трудно. — Я не прошу к себе милосердия, сострадания или просто хорошего отношения, но я прошу тебя об одном: не будь моей сестрой и дай мне быть рядом с тобой. Особенно, когда ты страдаешь этим долбанным расстройством. И я уверен, что из-за меня.       Томас всё время тихо стоял и слушал. Откровенный монолог Ньюта перевернул в нём всё. Сейчас перед ним стоял другой человек, не тот, что был пять минут назад. Блондин стоял перед ним, словно был приговорен к расстрелу, и Томас видел, как тяжело этому человека было сейчас раскрыться. — Я позволю тебе быть рядом, если ты мне дашь повод верить тебе, — выставил условия Томас, медленно подойдя к Ньюту. — Что ж, — тот слабо усмехнулся, — прошу сесть в машину. — В машину? — удивленно повторил брюнет, смотря вслед удаляющемуся парню. — Хочешь сказать, этот Порше твой? — Это автомобиль обдолбанного дяденьки, который сейчас беззаботно развлекается в дорогом отеле с дорогими шлюхами, — Ньют воодушевленно лепетал и заводил машину одновременно. Закончив, он вновь обратил свой взор на Томаса. — А теперь садись в тачку, малыш Томми, твою задницу ждёт увлекательное приключение. — Это я уже понял, — шепотом добавил брюнет и направился к открытой двери автомобиля.

The Neighbourhood — Lurk

      Их поездка проходила в тишине. Но это обычное молчание было красноречивее любых слов. Автомобиль плавно гнал по шоссе ночных улиц города. Блистающие неоновые вывески будто встречали парней с распростёртыми объятиями и открывали для них новый и незнакомый мир. Звёзд на небе почти не было видно, но полную луну невозможно скрыть даже за огнями Эйфелевой башни. И смотря на этот бледный диск, брюнет представлял, как это блюдце сейчас отражается в бездонных тёмных глазах брюнета.

Iʼm thinking we should ride To a place that we donʼt know To a place where no one has seen us before

      Но и Ньютом Томас был восхищен не меньше. Он был заворожен, как ласково его руки касаются руля в плавном, подобном движению часовых стрелок вращении, бесшумном, как зимние созвездия, опадающие снежинками с небес. Если бы Ньют обходился с девушками так же нежно, как и с машиной, то он был бы самой обсуждаемой и взволнованной темой в кругу впечатлительных особ.       Томас вслушивался, как поршни спокойным голосом околдовывали дорогу, выдыхая едкую мглу. Ньют плавно обращался, словно поглаживал ногой педаль бормочущего акселератора. Скорость — ни единой милей меньше тридцати, ни двумя больше. Рядом с Томасом сейчас сидел невероятно чуткий водитель. Сердца девушек, как и сердце самого Томаса, могут запросто подарены этому загадочному блондину.

Iʼm thinking, you and I Better just go with the flow Last thing that we should do is go slow…

      Спустя час езды парни оказались на каком-то заброшенном, но тем не менее хорошо освещенном складе, находящегося недалеко за городом. Томасу сразу вспомнились фильмы про плохих парней, которые собирались на подобных пустырях для решения своих гангстерских дел. — Выйди из машины и стой рядом с ней, — мягким голосом попросил его Ньют и сжал его руку. От этого у брюнета волнение только прибавилось. — Мне нужно навестить приятелей.       Исполнив просьбу блондина, Томас, переминаясь с ноги на ногу, наблюдал, как Ньют дружески встречает темнокожего парня и заводит, как кажется, беседу, сопровождающуюся улыбками и смехом обоих. Томас выдохнул — его задницу сегодня не пробьют шальные пули револьверов. — Ну что, мой милый мальчик, — радостно начал Ньют, когда закончил свои грязные делишки, — прогуляемся пешочком до ближайшего озера? — Что? А автомобиль? — по-детски запричитал Томас, когда сильная рука блондина тащила его в обратную сторону. — Ньют? Ты хочешь меня утопить в озере? Обещаю, я ничего не скажу!       Блондин непринужденно рассмеялся. — Балбес, я похож на убийцу? Изнасилую пару раз, и дело с концом. — И ты хочешь, чтобы я тоже разделся до трусов и полез в холодную воду? А как же моё достоинство? — капризничал Томас, разглядывая крупную рябь чёрной воды, отражающую ночное небо, возле Ньюта. — Твоё как физическое, так и моральное достоинство будет в порядке, — ответил блондин с середины небольшого озёра. — В общем, я не настаиваю. Можешь сидеть на берегу и наблюдать за мной, ссыкло. — Решил взять меня на слабо, больной ублюдок? — бубнил себе под нос брюнет, попутно снимая одежду.       Вода оказалась не такой холодной, как думал Томас, но всё же мышцы тела пару раз поддались спазмам, что не ушло от внимания блондина. В итоге смех Ньюта перешёл в «боевые» действия Томаса: к смеху прибавились крики и брызги воды. Ловко орудуя руками в воде, брюнет приблизился к Ньюту на расстояние поближе. Вроде бы просто игра, просто озорство, но за этими невинными действиями скрываются другие намерения. И, поняв намерения своего больше-чем-друга, Ньют пошёл ему навстречу. — Хэй, Томми? На твоих губах что-то… — Да поцелуй ты меня просто, придурок, — не выдержал Томас и потянул мокрый затылок блондина на себя. — Знаешь, с тобой опасно связываться, — осведомил Томас Ньюта, когда они уже шли по направлению к дому первого. — Угоняешь тачки, влюбляешь в себя девчонок, а потом и их парней. А ещё это странная уточка в ванной… Мне стоит быть осторожным.       Слова Томаса вызвали у собеседника улыбку. Наверное, Ньют был больше рад тому, что за этот вечер Томас значительно оттаял и размяк в его окружении. Брюнет и сам был счастлив тому, что оставил свои бзики позади, окунувшись в другую сторону жизни его скрытного знакомого. Но дом Томаса приближался, а значит приближался и конец этого вечера. Они ещё не попрощались, но тоску друг по другу уже чувствовали оба. — Надеюсь, мы скоро увидимся, Томми, — смущенно произнёс Ньют и вытянул руку, чтобы притянуть брюнета к себе ближе, но был ловко остановлен рукопожатием. — До скорой встречи, Ньют.       Томас глупо улыбался во все тридцать два зуба темноте своей сонной комнате, а в сознании всплывали неоны ночного города, звуки разбуженного озера и необычайно прекрасные глаза человека. Томас бесповоротно и окончательно влюбился. И этого он уже отрицать не стал. Он буквально чувствовал, как его эмоциональное и психическое состояние поднялись выше плинтуса. Юноша был в полном предвкушении следующего приёма у психотерапевта, который не сможет не заметить моментальное улучшение состояние парня, огласив единственно верное заключение — Томас больше не псих. Но, как известно, первые стадии влюбленности всегда так сладки и ярки, поэтому Томасу стоит держать в упряжке свою натуру и готовиться к худшему. Впрочем, такая жизненная позиция не должна подвести. Но всё же стоит надеяться на лучшее. «От тебя давно нет новостей. Безнадёжно жду, как Хатико.»       Прошло почти две недели с того вечера. Две недели терпения Томаса и послушного посещения приёмов у своего доктора. 14 дней редких встреч с Минхо. Приблизительно 336 часов избегания свиданий с Ньютом — не из-за вновь возникшего банального страха, а из желания проверить чувства человека. Да, Томас вёл себя, как пятнадцатилетняя девочка. «На часах два часа ночи. Ты не думаешь, что я сплю?» «Две недели? Не смешно, Томас. Если ты опять загнался, то, прошу, скажи мне об этом в первую очередь.»       Глупо было думать, что Ньют просечет фишку незаурядного разума Томаса. Да и вообще глупая идея была.       Сегодня звёзды сияли ярче обычного — хорошее предзнаменование благоприятного проведения этой ночи. Пустой подъезд эхом отражал тяжелые шаги молодого человека, тогда как сердцебиение гулко отдавалось в ушной раковине. Нужный этаж, решающий момент — и ритмичные стуки в дверь. Пару мгновений и… — Томас? Ты что здесь делаешь? — дверь открыл парень с растрепанными русыми волосами. — Я, конечно, рад тебя наконец увидеть, но ты время видел? — Ты впустишь меня или так и будешь продолжать викторину?       Ньют неуверенно почесал затылок, но всё же впустил юношу. Внутри его встретила давно знакомая атмосфера девственника-холостяка. Уют, тепло и приглушенное освещение — для Томаса это уже признак гейства, а не домашнего очага. — Я скучал, — тихо произнёс Томас, рассматривая статуэтку красной телефонной будки, которую прежде он не замечал. Ньют же тем временем что-то творил на кухне. — Думаю, ты не прочь расслабиться, — неожиданно в гостиной появился блондин с двумя бокалами вина в руках. — Расскажешь о своих делах, пока стенки желудка всасывают алкоголь… — …а потом ты меня изнасилуешь. Да, знаю твой приём.       Натощак вино и правда быстро подействовало на координацию Томаса, но, к счастью, не так сильно. Темы разговоров касались и детских воспоминаний, и воспоминаний взрослой жизни, обсуждались интересы обоих парней. Томас рассказал о своей семье и Минхо, а Ньют о своей грязной работёнке, касающейся кражи дорогих иномарок, за которые он получает не хилую сумму денег. Томас не смел и думать осуждать парня, для него это казалось неимоверной крутостью. Но более его тронул рассказ о единственной и любимой сестре Ньюта (чью фотографию и по сей день он горячо хранит в прикроватной тумбочке), которая страдала острым психическим расстройством, что и привело её к самоубийству. Тогда брюнету стало ясно, почему парень так сложно пережил ситуацию с Терезой. За каждой маской смельчака скрывается душераздирающая история.       Вскоре парни успешно опьянели и размякли в обществе друг друга. Дружеские беседы незаметно перетекли в скрытый флирт, а после и вовсе наступили «прелюдия».       Отрывисто целуя Томаса, Ньют заманил его в свою комнату. За окном ярко блестела луна, забираясь своими лучами в густоту темноты. Казалось, что в мире нет ничего, кроме этой комнаты.       Отпустив руку Томаса, Ньют торопливо подошёл к кровати и хозяйским жестом расправил измятую постель, а затем повернулся к Томасу. Огромные глаза блондина светились на его бледном лице. Он попытался улыбнуться, облизал губы, потом снова улыбнулся, но на этот раз смелее.       Томас нервничает. Конечно, нервничает. Несмотря на прошлые стычки между ними, свой сексуальный опыт, тёмные дела и нелёгкую жизнь его пассии, Ньют для него во многих отношениях совершенно невинен. Ньют пытался придумать, что сказать ему, чтобы убедить в готовности. На ум ничего не приходило. — Я не боюсь, — сказал Ньют, хотя дрожь в голосе и волнение были весьма заметны. — Просто немного неожиданно. — Его руки конвульсивно сжимались, комкая полы футболки. — Я знаю. Но и женской груди у меня под майкой нет, — такой глупой шуткой попытался разрядить накалившуюся обстановку брюнет.       Томас взял его за руку, разжав его кулак, и притянул Ньюта к себе. Облако слабого запаха камфары накрыло его. У него тоже пальцы дрожат, мрачно заметил он. Брюнет поднес к губам сначала одну руку блондина, потом вторую и благоговейно поцеловал их. — Холодные руки, горячее сердце, — произнес он, сознавая бессмысленность этой фразы. Все умения и навыки покинули его. — Я хочу этого, действительно хочу. — Робко улыбнувшись, Ньют обнял его за шею. — Я знаю.       Они поцеловались, и колебаниям и сомнениям Томаса пришел конец. Губы белобрысого юноши дразнили, успокаивали, уговаривали, уверяли. У него был вкус тепла, сладости и кофе с нотками вина, вкус Ньюта, и он не мог насытиться им. В его распоряжении масса времени, твердил себе Томас, и хотя его тело содрогалось от страсти и желания, эта ночь — для Ньюта. Его удовольствие и радость — все, чего он желает.       Он потянулся к поле его футболки. Медленно сняв её, он бросил майку на пол. Его руки были неловкими и дрожали, словно он делал это впервые в жизни. Но это был Ньют.       Юноша позволил Ньюту стянуть с него футболку и так же небрежно откинуть её в сторону. И брюнет снова наклонился к его рту. Его губы такие нежные. Томаса удивляло, какой ошеломляющий эффект он на него производит. От прикосновения его губ, от этой маленькой ласки его тело безмолвно кричит и молит о продолжении… страсти… У него вырвался слабый звук, и Ньют тут же отпрянул. Его рот касался его век, шеи, щек столь легкими поцелуями, что они казались прикосновением крылышек бабочки.       Томас осторожничает с ним. Но тот не хочет, чтобы с ним обращались как с инвалидом. Он хочет страсти. Обладания.       Ньют закинул руки ему за шею, притягивая Томаса к себе, и его поцелуи тут же стали глубже. Он пробовала его на вкус, ошеломленный ощущением. Это было то, чего он так желал, неповторимый дурманящий вкус Томаса и страсти.       Его медленный, настойчивый, требовательный поцелуй отзывался глубоко в его душе и теле.       Руки Томаса блуждали по телу блондина, лаская, возбуждая сладкую дрожь. Ощущения и желания, которых Ньют прежде не знал, нарастали в нём.       В колеблющемся свете луны темный взгляд Ньюта неодолимо влек его. Только шелест дыхания нарушал тишину. — Знаешь, когда Минхо сказал про занятую вакансию лучшего друга, — лихорадочно шептал Томас, — то я не думал, что ты подойдешь к этому делу так серьёзно. — Я не ищу лёгких путей, — в голосе блондина слышались весёлые нотки.       Ещё один рванный выдох, и Ньют плавно укладывает Томаса на кровать. — Добрый день! Мне, пожалуйста, капучино с собой, — Томас одарил молодого парня своей обаятельной улыбкой.       Спустя пару минут перед ним стоял стаканчик с заказанным напитком. Поблагодарив человека, он отправился на выход, но был тут же окликнут. — Э, Томас?! Снова за мой счёт? — тихо прикрикнул блондин за кассой. — Да, милый, ночью отработаю, — нарочно громко произнёс брюнет и ехидно улыбнулся, упиваясь румянцем на щеках блондина. — Больной ублюдок, — проворчал Ньют, чувствуя, как от радости сводит скулы.