Испытание временем

Аннабет

      Чего я уж точно не ожидала от этого утра, так это то, что мне придется успокаивать плачущую и такую беспомощную в данный момент неукротимую, свободолюбивую Талию Грейс, сидя на кровати в гостевой комнате, расположенной совсем рядом с моей на втором этаже, пытаясь справиться с собственным шоком: - Ты же знаешь, что Нико не хотел тебя обидеть. Он просто... ди Анджело, - произнесла я, ощущая, что только ухудшила состояние подруги, отчаянно хватающейся за мою руку и обливающей горькими слезами мою уже далеко не серую майку, измазанную ее черной тушью. - Ан - на - бет... - сбивчиво вскрикнула она, после стольких лет позволяя себе раскрыть передо мной свою душу и увидеть ее боль, насквозь пропитавшую ее сердце, мученически медленно сдирая с девушки оболочку независимой, непоколебисмой, упрямой дочери Владыки небес. Как же долго она скрывала ото всех свои истинные чувства... - Он знае - ет... - Что знает, Талия? О чем ты? - обеспокоенно спросила я, встречая противоборствующий, угнетенный взгляд подруги, смотрящей опухшими, покрасневшими глазами на меня, пропуская слабые электрические импульсы сквозь мое тело. - Я уже... Боги, Аннаб - бет! Я... я... я... больше не ох - хотница! - заскулила Талия, безжалостно вогнав в мое сердце стальное, острое лезвие непонимания происходящего. - Как это..? - Богиня изгнала меня. Я теперь никто, Аннабет. Ха... я уже никто... - плачь Талии резко оборвался, а на его место пришел психически неуравновешенный смех охот... теперь уже не охотницы. Я прекрасно понимала, в каком состоянии девушка пребывает, потеряв самое дорогое, что было в ее жизни, что поддерживало в ней желание помогать другим, быть частью незримого, скрытого от обычных людей магическим туманом мира, призванного защищать беспомощных смертных. Это была жажда справедливости, которую можно было утолить только одним способом - борьбой, вечной борьбой за жизни невинных, ни в чем не повинных. С утратой всего этого... Я даже представить боюсь, что может случиться с дочерью Зевса. - Не говори так. Ты все та же веселая, гордая, порой грубая, но от этого не менее добродушная Талия Грейс, мечтающая уничтожить всех монстров и восстановить справедливость во всех мирах! - гневно и уверенно произнесла я, отстраняя подругу на расстояние вытянутых рук и придерживая за плечи, не прерывая зрительного контакта. - Ты моя опора, Талия. Я не смогу без тебя справиться со всеми проблемами. Боги, Грейс! Я так боюсь его потерять... - неожиданно эмоции огромной, неподвластной волной захлестнули мою душу, и теперь Талии пришлось успокаивать уже меня, прижимая к себе и нежно поглаживая по волосам. - Перси... все для меня... - Аннабет, ты даже не представляешь, как нужна ему. Он... Святой Зевс! Перси не посмеет оставить тебя, родная. Он же не идиот и... тем более не бессмертный. Конечно, у него был такой шанс, но он не принял подарок Богов, потому что любит тебя. Как в твою головку только могла закрасться подобная мысль? Как можно о этом..? - Он больше не верит ни во что, Талия, понимаешь?! Я не могу видеть его мучения. Это больно... Это так... больно! - Знаю, родная, все знаю, но вы справитесь... Всегда справлялись и сейчас сможете во всем разобраться, выйдя победителями из игры Богов. Аннабет..? Слышишь меня? Мне Перси обещал еще, что когда-нибудь я все же стану тетей и буду нянчить ваших сорванцов, - ободряюще улыбаясь, жизнерадостно произнесла Талия, стирая с моих щек влажные дорожки от накрывшей меня паники, как великий художник, изобразив на моем лице подобие улыбки. - Об этом еще рано говорить... - смущенно пролепетала я, больше не сотрясаясь в беззвучных рыданиях и отстраняясь от подруги, лукаво наблюдающей за моими действиями. - Прости, что помешала вам, я... Мне, правда, неловко. Очень неловко... - Все в порядке. Честно, - уже более увереннее ответила я, чувствуя дикое напряжение в теле от подобного обсуждения нашей с Перси интимной стороне личной жизни. - Это было так глупо с моей стороны... - Боги! Уже так давно я не видела твоих разрумянившихся от смущения щечек, что и забыла, как потрясающе ты смотришься в таком амплуа, - поиграв бровями, насмешливо произнесла подруга, не скрывая пошлого подтекста в своей фразе. - Бедный Перси... Эй, хватит меня пихать! - возмущенно вскрикнула Грейс, повалив меня на кровать и придавив к ней своей весомой тушкой. - Так не честно! Это подло и низко неожиданные атаки, - недовольно бубнила я, пытаясь скинуть с себя подругу, которая так же быстро, как и напала, слезла с меня, становясь в стойку напротив своей кровати и заставляя оценивающим взглядом пройтись по ее телу, уже заранее признавая свое поражение. Во - первых, лежачее положение - медлительность и неготовность к быстрой атаке. Во-вторых, огромные, просторные шорты Перси на мне (не осуждайте, что первое попалось под мою горячую, дрожащую от прикосновений сына Посейдона руку, то и пришлось надеть на себя, только бы не предстать перед родными и друзьями в безразмерной майке и нижнем белье) - большая вероятность нанести неточный удар, одарив соперника бесспорным преимуществом. - Даже не надейся одолеть меня. Ты не в той форме, Воображала... - язвительно сказала подруга, протягивая руку и помогая подняться с постели. - Но холодный разум на моей стороне, - лукаво улыбнувшись, я потянула Талию на себя и вовремя отошла в сторону, позволяя девушке упасть на мягкий матрас. - Лучше беги... - многообещающе произнесла Грейс, заставляя поверить, что в ближайшее время меня ждет фирменная месть от дочери Громовержца, и, не задумываясь (что я делала в исключительных случаях), выбежала из комнаты и кинулась в сторону своей спальни, постоянно оглядываясь назад. - Аннабет..? - слишком поздно я повернула голову, тут же налетая на растерянного Перси и всей массой наваливаясь на бедного парня. - Больно... - прохрипел он, заставляя испуганно, но внимательно осмотреть сына Посейдона, желая найти причину его боли, чем оказалась... собственно, я и моя нога, так удачно прилетевшая при падении в самое его незащищенное место... - Дважды в одно место, Воображала. Мне повезло с твоей постоянностью... - Перси, прости, я не хотела, - виновато ответила я, попытавшись встать с пола и тем самым облегчить страдания парня, который и остановил меня, обнимая за талию руками и приблизившись к моему лицу, обдавая горячим, мятным дыханием мои губы. Почистил зубы..? - Ты же не думаешь, что я отпущу тебя, Воображала? - томно прошептал Перси, прикасаясь своими губами к мочке моего уха и вызывая дрожь и приятное тепло, распространяющиеся одновременно по всему моему телу и возбуждающие не меньше его утренних, чересчур откровенных прикосновений. Я снова почувствовала желание Перси, его мокрые, глубокие поцелуи, чередующиеся с отрывистыми, нетерпеливыми на щеках, подбородке, шее... - Я не позволю тебе этого, Рыбьи Мозги... - подчиняясь вновь пробужденному желанию в своем теле, хрипло простонала я, забираясь руками под рубашку (в которую лично одевала своего бессознательного Перси) и проводя пальцами по его твердым кубикам пресса. - Не нужно... - простонал в ответ парень, но я не дала ему даже шанса передумать, завлекая в требовательный, жаждущий большего... намного большего... поцелуй, ощущая прикосновения его ладоней к моей спине, медленно спускающихся вниз, слишком медленно, когда мне необходимо было все: каждый его вздох, стон, крик. Я... не могу... не могу отпустить... - Эй, ребята, имейте совесть! - раздался насмешливый голос Нико рядом с нами, от поучительного тона которого во мне, наконец, заговорил разум, заставивший меня в испуге отпрянуть от Перси и оглянуться вокруг себя, пытаясь сосредоточиться на выражении лиц двух полубогов: одно понимающее, но неодобряющее подобного поведения в присутствии бывшей охотницы, а другое... - Талия... - Я повторюсь, чего никогда не делаю, но промолчать не смогу, ты же меня знаешь... Тебе безумно идет смущение, - перебила меня подруга, поймав мою благодарную улыбку и подвигнув, в то время, как отвращение в ее глазах говорило совершенно об обратном. Ее заставили ненавидеть и презирать каждую особь мужского пола, а теперь она вынуждена бороться с этими принципами в голове и одновременно с бушующими чувствами в сердце. Но Талия должна была выбрать только одно... И битва уже началась. Я видела это в ее глазах. - Я, пожалуй, соглашусь с твоим мнением, Грейс... И не смотри на меня, как голодный Цербер на скелеты мертвецов, - подозрительно щурясь, ответил ди Анджело, встречаясь взглядами с Талией и одновременно поднимая сына Посейдона с пола. - Я бы не стал шутить с кровожадной охотницей, - в этот момент я смотрела только на Талию, пытающуюся скрыть свои истинные чувства за натянутой улыбкой. Но не одна я обратила внимание на состояние дочери Зевса. «Нико... знает...» Именно сейчас мне вспомнились слова подруги. Он знает обо всем? Но почему сын Аида узнал об этом раньше меня? - «Кровожадной»? Скорее чрезмерно жестокой, братик. Тебе ли этого не знать? - Ребята, завтрак уже остывает! - донесся до нас голос отца с первого этажа. - Идем, пап, - крикнула я в ответ, взглядом показывая Нико и Талии идти впереди, чтобы спокойно взять Перси за руку и помочь дойти до кухни с минимальным ущербом. - Никогда не смей меня дразнить. Ты не представляешь, как я хочу увидеть твои разрумянившиеся от смущения щечки, - прорычал мой парень, резко прижав мое тело к стенке и, воспользовавшись моим замешательством, нежно поцеловав в губы без дикой страсти, языка и грубых, беспорядочных прикосновений к моему телу. Ласково, невинно, заставляя мое сердце забиться с удвоенной силой, ударяя глухим звуком по моим барабанным перепонкам. - Мы должны идти, - неохотно прервав поцелуй из-за нехватки кислорода в легких, прошептал Перси в считанных сантиметрах от моих губ, которые (могу поклясться на реке Стикс) он специально задевал своими губами, искусно соблазняя и дрязня ничуть не меньше, чем я его своими «невинными» прикосновениями к оголенному торсу. Наша игра заходила слишком далеко. Настолько, что я уже не могла остановиться, убежать, спрятаться от него, чтобы остаться наедине со своими мыслями и обдумать все, приведя тысячу доводов «за» и «против» этого ответственного шага. Боги! Я не могла найти не одного «против» на этот раз... - Сейчас, - облизав вмиг пересохшие губы, сказала я, не желая терять родное, необходимое тепло от близости любимого полубога. Поэтому я осторожно обвила торс Перси своими руками, придвигая сына Посейдона еще ближе. Только бы не потерять такое хрупкое умиротворение, перерастающее в безграничное счастье, которое можно испытывать лишь от осознания того, что дорогие тебе люди здоровы и находятся в безопасности. Поверьте, это мечта каждого полубога, независимо от возраста, восприятия мира или полного его отторжения. Пусть ты и запутавшийся в себе, обманутый высшими силами и живущий святой верой в отмщение и восторжествование справедливости в контролируемом и подчиняющимся воле Богов мире, судьба близких, родных, любимых людей для тебя будет стоять на первом месте. Так случилось и с... Лукой. Он подчинился влиянию Кроноса и всю жизнь мечтал отомстить нашим божественным родителям за то, что они, фактически, бросали своих детей на произвол трех Мойр, с величайшим мастерством сплетающих воедино судьбы совершенно разных живых существ, несмотря на происхождение, возраст, физическое и душевное состояния, их согласие. И все это только для того, чтобы причинить боль, заставить ненавидеть, любить, унижаться, звонко смеяться в минуты счастья и безудержно плакать в годы отчаяния, тирании и взаимного отвращения. Они утоляют свои потребности, впитывая в себя каждую частицу боли, страха, одиночества, сумасшествия...       Да. Мне тоже страшно. Вот только полубоги должны навсегда позабыть о подобной роскоши, отказавшись от семьи, любви и посвятив всего себя сохранению порядка во всех мирах. Мы с Перси отказались от всего этого, выбрав третий, свой собственный путь, и жестоко унизив трех пожилых, злобных дам, теперь берущих реванш за три года нашего счастья. Зачем мы это сделали, если нас и по сей день ломают под давлением со стороны Богов?! Получается, мы ушли, чтобы вернуться и начать все с чистого листа. Зачем тратить столько лет, пытаясь обрести счастье, которое с самого нашего рождения обходило нас стороной? - Я никогда не отпущу тебя, слышишь? - даже слегка грубо произнесла я, посмотрев в покрытые белой пеленой, но не потерявшие своего очарования глаза моего лучшего друга, моего любимого полубога. Моего Перси. - Конечно, не бросишь, Воображала, - на выдохе сказал сын Посейдона, что показалось мне даже немного разочарованно и в то же время до дрожи в коленях любяще. - Аннабет, я должен тебе сказать... - Аннабет! Перси! Мы еще долго будем вас ждать? - нетерпеливый голос моего отца заставил Перси прерваться и возвратил меня в жестокую реальность. - Идем? - спросила я, беря Перси за руку, которую он немедленно сжал, сплетаясь своими длинными, красивыми пальцами с моими. - Идем. Только... Аннабет? - привлек мое внимание сын Посейдона, пока мы спускались по лестнице со второго этажа на первый, в гостиную, в которой находился вход на кухню, где уже завтракали наши друзья и моя семья. - Да? - Я и не знал, что ты воруешь мои шорты. Хотя уверен, что на тебе они смотрятся не менее сексуально, чем на мне... - Рыбьи Мозги, - укоризненно вскрикнула я, не сумев сдержать улыбки. Это был мой Перси. Мои прежние Рыбьи Мозги. - Аннабет? - голос отца заставил меня оторвать свой взгляд от мальчишеской улыбки Перси и посмотреть на собравшихся, переставших есть и с не меньшим интересом взирающих на нас, заставляя меня засмущаться и опустить голову, словно только что мы вытворяли с сыном Посейдона что-то непристойное, гораздо хуже обычного поцелуя. Ха! Знаю, ни один поцелуй с сыном Посейдона не был «обычным». Судите сами: первый поцелуй был по моей инициативе, так как справиться с переполнившими мою душу эмоциями я была не в силах, позволяя им взять верх над моим холодным, рациональным умом и заставляя неожиданно (даже для самой себя) прикоснуться к губам лучшего друга, боясь больше никогда не увидеть этого надменного, хамоватого, мальчишеского взгляда, не услышать его заразительного смеха и... возможности смотреть на него, видеть каждую эмоцию, запечатленную на его лице. Это нельзя было назвать даже поцелуем. Я просто прижалась своими губами к его, ощущая тишину и умиротворение, словно за нами не гналась группа тельхинов и не желала разорвать наши тела на кусочки.       Признаюсь, что во второй раз я была в трезвом уме и полностью отвечала за свои действия, положив руки на плечи Перси и поцеловав со всей любовью, которую долгое время отрицала и выдавала за беспокойство о лучшем друге. Все же я приняла ее, осознавая, что не смогу даже самостоятельно дышать, если рядом не окажется моего Перси, перевернувшего всю мою жизнь с первого взгляда на мирно спящего, пускающего во сне слюни (о чем я не сумела промолчать, смутившись его пристального, изучающего, заинтересованного взгляда на себе). Тогда обстоятельства снова стали причиной моего желания почувствовать близость и теплые объятия любимого друга, понимая, что итог решающей битвы с Кроносом за освобождение Олимпа невозможно предсказать заранее. Мы могли больше никогда не увидеть друг друга! Я просто сделала то, что считала правильным, необходимым. Мое сердце уже тогда было переполнено любовью к Перси. Я не смогу... Я не смогу жить без него, как не могла Селена без Чарли. Боль, что закралась в ее сердце и поглотила разум, заставила девушку предать своих друзей и поставить под угрозу уничтожения всего человеческого мира. Селену поглотило отчаяние и страх. Страх жить в мире, в котором больше нет ее любимого, дорогого полубога. Смотря на нее, мое сердце сжималось в тисках отвратительных мыслей, закрадывающихся в мою голову и вводящих в панику. Как же была я слепа, наблюдая за поверхностными мучениями дочери Афродиты и не пытаясь разглядеть нечто большее в ее душе. Это было ей так необходимо, пусть она и отвергала любую помощь, скалилась, как голодная, обездоленная волчица на своего врага - человека. Думаете, что депрессивному человеку или полубогу нужно одиночество? Нет! Ему необходимо общение, поддержка, забота, теплые объятия и уверование в то, что завтра будет намного лучше, а боль притупится по прошествии лет. Долгих, болезненных, наводящих страх и панику лет. - Аннабет, - взволнованный шепот Перси возле моего уха вырвал меня из воспоминаний, заставляя взглянуть на обеспокоенные выражения лиц собравшихся (ну, кроме Бобби и Мэтью, сумевших незаметно стащить с тарелки сына Аида блинчик и остаться незамеченными) и улыбнуться им, помогая Перси присесть за стол. - Кто из вас опять позарился на мои бедные блинчики? - со всей серьезностью спросил Нико, заставляя меня издать смешок, внимательно следя за переглядками этих двоих сорванцов. - Это Бобби, - без зазрения совести ответил Мэтью, получив под столом пинок по ноге от брата, ойкнув и раздраженно посмотрев на Мэтью предостерегающим взглядом, вызывая за столом новый приступ смеха. - Мальчики! - пожурила близнецов миссис Чейз, вложив в свой тон максимум резкости и недовольства, присущих каждой любящей матери. - Ну, мам... - жалобно протянули братья, смотря щенячьими глазками на миссис Чейз, которую я была пока не готова называть как-то иначе. Во всяком случае пока... - Верните блин... - Боги, ди Анджело! Забирай мой, - раздраженно произнесла дочь Зевса, переложив на тарелку Нико свою порцию. - Нет, я хочу свой, который эти проказники успели стащить, - настоятельно требовал сын Аида, обиженно надувая губы и тем самым позволяя сравнить себя с моими братьями. - Как ты меня..! - Милая, отведешь детей в их комнаты? - прервал Талию мой отец, боясь, чтобы словарный запас Бобби и Мэтью не пополнился новыми и занимательными словами. - Ну, пап... - Мальчики, слушаемся папу... - А можно поиграть с Перси? - спросил Мэтью, спрыгивая со стула и подходя ко мне. - Можно же..? Ну, можно..? - подхватил Бобби, дергая меня за руку. - Дайте Перси покушать, ребята, - укоризненно произнесла я, взглядом показывая, чтобы они поиграли самостоятельно. - А после? - не отставали они, умоляюще взирая на меня снизу вверх. - Мальчики, он не может... - Договорились, парни, - перебил меня Перси, заставляя близнецов благодарно закричать от переполнившей их сердца радости. - Класс... - Дай пять, Перси! - произнес Бобби, отчего Нико подавился и был вынужден принять помощь дочери Зевса в виде похлопываний по спине. - Бобби... - одернул своего брата Мэтью, незаметно толкнув в бок локтем. Да, что уже и не «незаметно».Глаза Мэтью тут же расширились, стоило малышу осознать свои слова. - Перси, я не хотел... - Лучше ты дай пять, Мэтью. Боюсь промазать, - в шутливой форме ответил Перси, поднимая ладонь, по которой поочередно ударили мальчики и побежали в свою комнату, даже не дожидаясь миссис Чейз, оставляя нас в тишине.       Положение спас папа, начавший рассказывать захватывающие, смешные истории своего «счастливого» студенчества, рассеяв давящую, угнетающую тишину: - Вы интересуетесь революционными войны? - после очередной истории спросил Нико, все же забрав у Талии предложенный блин и с аппетитом поедая огромную гору из разнообразных блюд, овощей, фруктов, поместившиеся на его тарелке. Это было какое-то извращение. - Скорее изучаю... Эмм..? - Нико, - подсказала я, замечая растерянный взгляд отца. - Аннабет, осторожней, - неожиданно воскликнул Перси и засмеялся, привлекая мое внимание к себе. - Боги! Прости меня... - виновато произнесла я, промакивая салфеткой рубашку сына Посейдона, на которую пролила чай при попытке передать кружку в руки Перси. - Ничего... - Всем доброе утро, - громкий голос Джорджии отвлек меня на пару мгновений от бессмысленного растирания мокрого и уже впитавшегося в рубашку пятна и посмотреть на вошедшую в кухню девушку, которая немного притормозила в дверном проеме, с интересом наблюдая за развернувщейся перед ней картиной. - Я вижу, что вы практически готовы... - К чему? - настороженно спросила я, отдавая салфетку Перси. - Ну, как же... Мы должны найти Ату, скрывающуюся в Сан - Франциско от гнева Богов, - ответила Джорджия, присоединившись к нам и присев за стол, откусывая приличную часть пирога и отпивая чай из предложенной кружки. - Откуда ты..? - Не нужно забывать, что я... типа, провидица, - произнесла девушка, не дожидаясь окончания моего вопроса. - Но мы не видели тебя, - сказал вслух Перси то, о чем я успела только подумать. - О чем вы говорите? - непонимающе спросил отец, поправляя съехавшие на нос очки. - Кто такая Ата? Вы уже уходите? - засыпал нас вопросами папа, нервно потирая подбородок. - Папа... - Мистер Чейз, нам придется на некоторое время вас покинуть, пока мы будем выполнять поручение богини... - Гекаты? - ошарашенно спросил ди Анджело, сделав невозможное - перестав, наконец, запихивать в себя с бешеной скоростью еду. - Она сказала, где ее искать? - подхватила любопытство сына Аида Талия, чуть приподнимаясь из-за стола. - Она только приказала найти свою, наверное, подружку, чтобы ей не было скучно прятаться в одиночку, - язвительно ответил Перси, заставляя вздрогнуть от нескрываемой ненависти к богине в его голосе. - Жестко, но и слова нельзя сказать против, - поддержал сына Посейдона ди Анджело, получая мой недовольный взгляд. - Что? - Хмм... Интересное предположение, Перси. Но мы все равно должны это сделать... - Я знаю! - яростно вскрикнул, чуть ли не зарычал, как дикий, озверевший кайот Перси, резко встав из-за стола и сбросив с себя мои руки. - Куда ты..? - Переодеться, - озлобленно бросил парень, отодвигая стул и чуть не упав, потеряв точку опоры и не сумев за долю секунды найти ей альтернативу, которой оказалась я, поднявшаяся за ним и вцепившаяся мертвой хваткой в его предплечье. - Спасибо, - сухо поблагодарил он, выровнявшись и невольно выбив весь воздух из моих легких одним видом его накаченного, спортивного тела под облегающей, мокрой рубашкой. Воспоминания моего пробуждения яркими вспышками врывались в мою голову, заставляя с новой силой почувствовать те незабываемые ощущения блуждающих по моему телу рук Перси, его влажные, невесомые поцелуи в чувствительную шею... Боги... - Я помогу... - Не стоит, - отмахнулся сын Посейдона, дав невидимую, но от этого не менее болезненную пощечину своим холодным отказом. - Давай я, - вызвался Нико, уводя сына Посейдона вглубь дома и позволяя мне очнуться от пронзающего электрическим током каждую частичку моего тела возбуждения, после чего я, наконец, смогла шумно выдохнуть сквозь стиснутые зубы, не обращая и даже не желая обращать никакого внимания на обеспокоенные лица присутствующих. Они знают... Я позволила им увидеть мою слабость, открылась полностью, чего бы никогда не позволила себе раньше. Я стала такой слабой... Перси сделал меня слабой, а мне... плевать. Может быть, раньше я бы и не спустила себе с рук подобного безрассудства, опасаясь упасть в глазах моей матери Афины, то теперь мне было откровенно плевать на нее и на ее мнение. Потому что, в отличие от нее, у меня есть любимый - единственный, кому удалось подавить мою гордость, мой страх, покорив своей добротой, готовностью отдать свою жизнь ради спасения друзей. Знайте же, что, когда вы прощаете любую глупость, смеетесь вместе с ним над вашими детскими фотографиями, смотрите фильмы ужасов, которые презираете и откровенно ненавидите, дрожа от страха и большую половину сидя с закрытыми глазами перед экраном, стоит волнующей, интригующей музыке раздасться в динамиках, это может означать только одно - назад дороги уже нет.