Испытание временем

      Я сжимал в своих руках дрожащую от возбуждения девушку, покрывая поцелуями ее щеки, уголки губ, подбородок, со всей осторожностью переходя на шею, боясь испугать откровенными прикосновениями Аннабет. Поэтому я и тормозил себя, слушая сладостные стоны дочери Афины и с еще большей жестокостью приручая проснувшегося, дикого, необузданного зверя, почуявшего запах своей желанной жертвы... - Надеюсь, что утро добро... Святая Артемида! Я ничего не видела! - донесся до меня сквозь пелену первобытного, неконтролируемого вожделения испуганный вскрик Талии, заставляющие Аннабет незамедлительно оттолкнуть меня от себя, тяжело и разочарованно простонав. - Что случилось? - раздался громкий, обеспокоенный голос Нико, после чего парень, перепрыгивая через каждую ступеньку (чему свидетельствовал характерный звук шагов), примчался, как колхидский бык, быстро и... совершенно не вовремя. - Вы бы постыдились хотя бы охотницы. Она же никогда не видела ничего подобного... - Заткнись, ди Анджело, пока я сама этого не сделала! - разъяренно вскрикнула Талия под громкий смех сына Аида. - Интересно посмотреть, как ты это сделаешь... - Пошел ты! - обиженно перебила его Грейс, в голосе которой можно было услышать нотки отчаяния и... боли. - Талия! - виновато произнес ди Анджело. - Я пойду за ней, - неожиданно сказала Аннабет, поднявшись с постели и выбегая за пределы комнаты, захлопывая за собой дверь и оставляя меня в оцепенении. Она... сбежала? При первом же удобном случае дочь Афины убежала, испуганно поджав хвост. - Браво, Джексон. Все случилось именно так, как ты и предполагал, - яростно проговорил я, обращаясь к самому себе, со всей силы ударяя в деревянную спинку кровати. - Не думал, что ты сойдешь с ума так быстро, - насмешливо произнес Нико, от голоса которого меня передернуло, так как я считал, что остался в полном одиночестве, сам с собой, предоставленный на растерзание собственным, мрачным мыслям... - Позволишь присоединиться к твоей истерике? Для сына Аида это плевое дело. А так как я и являюсь им, то... - Зачем весь этот цирк, Нико? - прервал я его меланхоличный «юмор», не имея никакого желания... и терпения выносить весь этот, как я уже выразился, цирк, дешевое представление престарелого клоуна. - Почему ты вызвался в этот поиск? Неужели в тебе проснулся, наконец, герой? - Да, брось, Перси. Если ко всему относиться настолько серьезно, как это делаешь ты, то можно умереть от сердечного приступа. Это не я изменился. Это ты утратил свою любовь к жизни, к простым, обыденным вещам. Я не понимаю только одного. Как тебе удалось выжить без единой крупицы надежды в сердце?! Ах, прости, как я мог забыть об одной важной особенности? - О чем? - непонимающе спросил я, нервно комкая простынь. - Аннабет, идиот... Моего папашки на тебя нет, Джексон! Только благодаря ей ты все еще способен дышать и ходить по земле смертных. Но тебе же мало этого. Тебе нужно все и сразу, верно? Ты же должен быть идеальным, совершенным героем? - каждое его слово было пропитано трупной гнилью, выедающей мои внутренности, отравляющей своих ядом мою уязвимую душу. - Тебе же нравится, что перед тобой на коленях ползают и вылизывают ножки... - Говоришь, как Талия, - нервно рассмеявшись, произнес я, вспоминая недавний разговор с дочерью Зевса. - Я заметил, что она очень общительна, - заметил Нико, превращая враждебный разговор в обычную, дружескую беседу. - Я не внимательная дочь Афины, но не заметить неприязни между вами просто невозможно, - произнес я, приподнявшись на локтях и облокотившись спиной об спинку кровати. - Ты считаешь, что в считанные секунды мы сможем стать с тобой треплющимися о парнях подружками? Если так, то прошу взять во внимание, что у меня есть небольшое отличие... - Небольшое? - скептически спросил я, прыснув в кулак. - Не могу поверить, что позволил дилетанту одержать верх над мастером. - Я так давно не практиковался в этом и... У тебя не получится меня отвлечь! Я уверен, ты знаешь, что сейчас происходит с Грейс, - я настолько уверенно и твердо стоял на своем, что в конечном счете Нико сдался, сопровождая свое поражение тяжелым вздохом. - У нас чрезвычайно непростые отношения, которых в природе не существует. Мы взаимно ненавидим друг друга. Ну, точнее охотница меня ненавидит, а я просто подыгрываю ей, чтобы поднять ее самооценку. Это взаимопомощь, - безразлично, сухо ответил ди Анджело. - Это было и правда довольно сильно для приобщения Грейс к миру смертных. Хотя я рад за вас. Как давно вы..? - Все совсем не так, как ты себе это представляешь... - Я никак не представлял ваш секс, - удивленно произнес парень, заставляя меня простонать от недопонимания. - Я не в этом смысле. Я в том, что... Ну, довольно тяжело объяснить... - Оу, ничего не было. Все эти годы?! Ты серьезно? Ни разу? Никакого близкого контакта? Ты... осознал влечение к своему полу? Просто я могу помочь тебе... - Нет, ди Анджело! Как ты мог подумать об этом?! И с чем ты собираешься мне помочь?! - испуганно произнес я, интуитивно отползая от Нико, невольно вспомнив наш с ним последний разговор. Тогда я и узнал, что он испытывал ко мне... мнимые чувства. Боги, я не вынесу еще раз подобное. - Сладенький, считаешь, что я остался в том возрасте несмышленыша? - Не смешно, - грубо перебил его я, сжимая руки в кулаки. - Ты и правда считаешь меня геем? Хуже меня унизила только на семейном ужине Персефона, заставив вырядиться в голубой костюмчик, чтобы угодить любимой бабуле. Ты не представляешь, сколько вариантов мести я пересмотрел в своей голове за время этого ужина. Но... мне удалось не остаться незамеченным. Я подмешал один целебный порошочек в тарелку мачехе, который воззвал ко всем темным, порочным сторонам ее души. Ты бы видел лицо папаши, когда она сжала под столом его достоинство, чуть не оторвав. Но еще лучше было выражение Деметры. У нее колосья стали расти на голове, - я не смог сдержать смешка, красочно представив себе эту картину. - Теперь понятно, почему ты здесь... - Вообще-то, я, формально, должен был отбывать наказание в кузнице циклопов. Но папашка ничего не смог сделать с моим бешеным желанием помочь в спасении смертного и божественного миров. - Как ты узнал о нашем местоположении? - удивленно спросил я, совершенно не завидуя Аиду. Противостоять такому давлению со стороны сына... Легче двухсотголовую гидру. И я не шучу. Уже давно перестал это делать. - Да, без Аннабет тяжело собрать в кучу Рыбьи Мозги, видимо. Эй, я же сын Аида, передвигаюсь по теням и могу выследить мертвое и живое существо в любой точке мира. И еще одно немаловажное замечание. Так, на заметку... Мой отец древнегреческий Бог. Пора уже смириться с нашим жалким существованием. - Ты можешь говорить серьезно. В каждом твоем слове столько сарказма, - раздраженно произнес я, поднявшись с кровати и ощупывая постель на наличие своих вещей. - Когда единственной живой душой в огромном Подземном Царстве Мертвых является мачеха, с которой у вас натянутые отношения. А папочка занимается тиранией и никак не вмешивается в твою жизнь, пока ты не поможешь заблудшей душе и тем самым не уменьшишь число «жителей» его мертвого государства... Знаешь, сарказм остается последней надеждой не сойти с ума от омерзительного порядка, - на удивление спокойно ответил Нико, кинув в меня... О, джинсы. - Ты даже представить себе не можешь, каким дотошным бывает Бог Царства Мертвых. У каждой души обязан быть свой номер. Туда идти нельзя. Не смей это трогать. «Нико, ты можешь провалиться сквозь землю?!» - настолько точно спародировал парень своего божественного родителя, что не дал мне ни единого шанса на воздержание от смеха. - Ха, один, раз я так и сделал... - Провалился сквозь землю? - скептически произнес я, интуитивно поймав носок, а за ним следующий. - Если точнее, то поднялся на поверхность сквозь толстый слой земли. Кстати, даже плодородной. Правда, напугал пару мамаш с детьми, но зато повеселился от души, смотря на яростное, озлобленное лицо папаши. Ты знал, что у него волосы дыбом встают, если вывести его на все сто процентов из себя? Это было так смешно, - что не говори, но у этого меланхолика было отличное чувство юмора. Удивительная особенность природы - совмещать несовместимые вещи и создавать впечатляющих личностей. - А как дела в мире смертных? - Учеба, рефераты, зачеты... Если бы не Аннабет, я бы никогда не смог сдать философию. Ну, бред полнейший. Чейз повезло с этим, у нее философии нет. А мне приходится каждую ночь зубрить кучу ненужных терминов, чтобы доказать фурии, что я достоин хотя бы четверки. Иногда мне кажется, что она и правда фурия... - Перси, к тебе можно? - раздался, кажется, знакомый мужской голос, вот только где я слышал его... - Мистер Чейз? - удивленно спросил я, пытаясь скрыть шок от неожиданной встречи, что мне совершенно не удалось. Взять хотя бы раскрытый рот, который закрыл Нико одним слабым ударом по подбородку. - Прости, у меня совершенно вылетело из головы, что ты был в бессознательном состоянии, - застенчиво произнес мужчина, судя по приближающимся шагам, проходя в комнату. - Это самое приличное мое состояние... - Я, пожалуй, оставлю вас. Не сболтни лишнего, - тише добавил Нико, обратившись ко мне и галантно удалившись, оставляя меня наедине с отцом моей девушки. - Присядите? - предложил я, сглотнув ком отчаяние в горле. - Не волнуйся, Перси. Я постою, - смущенно ответил Фредерик, нервно постукивая ногой по полу. - Я бы хотел с тобой поговорить, Перси, - нарушил, наконец, неловкую, затянувшуюся паузу мистер Чейз, хрустя костяшками пальцев. - О чем, мистер Чейз? - спросил я, ощущая напряжение между нами каждой частичкой своего тела. - Я же просил называть меня просто Фредерик. Мне не семьдесят лет и ты не пятилетний хулиган, Перси. И мне неловко об этом говорить... Но я должен спросить... узнать... предостеречь... - Прошу вас, мистер Чейз, вы можете перейти сразу к сути. - К сути..? Ах, да... Во общем, Афина посетила меня и рассказала о твоем... состоянии. Я понимаю все и безумно горд за свою девочку и принимаю все ее решения, потому что она уже достаточно взрослая и самостоятельная личность, но... Я не могу не спросить... - О чем, мистер Чейз? - прервал я беспорядочный лепет отца Аннабет, в котором мне, несмотря на отрывистый тон, удалось уловить болезненный смысл. - Ты позволишь ей страдать, Перси? - он попал в мое уязвимое место, нашел мою слабость и вогнал лезвие в сердцевину. - Мистер Чейз, если бы вы только знали, сколько я задавал себе этот вопрос... Я... не могу на него ответить... - Тогда я перефразирую свой вопрос. Ты хочешь сломать жизнь моей дочери? Я понимаю, что вы влюблены, но... Перси, я не хочу, чтобы моя девочка сожалела всю оставшуюся жизнь, а ты жил с чувством вины. Я был плохим отцом, и не стоит убеждать меня в обратном... Но люблю я свою малышку и не могу... боюсь даже представить себе, сколько боли ей придется перенести. Афина сказала, что вернуть зрение практически невозможно. Один шанс на миллион... - Что вы хотите от меня, мистер Чейз? Что я должен сделать? - убийственно спокойно спросил я, вложив в свой голос как можно больше безразличия, не желая показывать истинное состояние перед взрослым мужчиной. - Я... Не хочу, чтобы Аннабет плакала. И я знаю, что ты будешь полностью согласен со мной. Иногда нужно... отпустить, Перси. Порой даже герои отступают, если это сможет спасти их любимых. Ты хорошо понимаешь меня, я знаю, Перси. Аннабет рассказывала о твоем... даре и в то же время слабости. Ты будешь бороться за нее, ты отступишь, потому что это спасет ее. Перси... Ты же любишь мою дочь... - И я должен ее... бросить после поиска? - Я же говорил, что ты умный мальчик. Я всегда знал, что моя дочь подсознательно выбрала достойного ее молодого человека. В том, что случилось, никто не виноват. Так сложилась судьба, хоть я и не верю в подобные сказки. Я все же ученый, - произнес мистер Чейз, ободряюще похлопав меня по плечу. - Я безумно рад, что ты выслушал меня. Спасибо, Перси. Спасибо... - прошептал мужчина, закрывая за собой дверь и, наконец, оставив меня в полном одиночестве. Оставить Аннабет... Я бы лучше вновь продержал на своих плечах небеса, прыгнул в Тартар и растворился в Лете, только бы никогда не делать больно моей родной, любимой, желанной Аннабет. Я готов умереть в бою, отдать за нее свою жизнь, быть съеденым циклопом... Я готов сделать что угодно, только бы... только бы... Я не могу этого сделать. Но я обязан спасти ее. Она ведь моя... Пока еще моя...