Испытание временем

      Щелчок дверного замка и я открываю входную дверь, переступая порог нашей квартиры... Уже моей квартиры. Медленно закрываю дверь и вдыхаю до боли в сердце знакомый солоноватый запах, который оплетает незримой нитью мое тело, вызывая черно - белые воспоминания перед глазами... - Прекрати, Перси. Ты же мокрый, - вскрикиваю я, смеясь и отталкивая от себя промокшего под ливневым дождем сына Посейдона. Согласна, выглядит немного комично, так как Перси мог бы применить свои сверхспособности (как я их величала про себя, чтобы не увеличить и без того завышенную самооценку Джексона), но вместо этого парень предпочел отдать мне свой зонт и пройтись под дождем весь путь от моей работы до квартиры. - Нужно было слушать меня и брать зонт, когда собиралась на работу, - упрямо произнес Перси, в считанные секунды обвивая мою талию своими руками и вжимая мое порядком взмокшее от стараний сына Посейдона тело к своему, уткнувшись носом в мою шею и захохотав смехом прирожденного хулигана. - Тогда тебе бы не довелось сейчас меня обнимать. - Ты права, Воображала. Ты всегда права...       Я ни черта не права, Перси. Иначе я бы не потеряла... - Стой, Рыбьи Мозги. Останови... Хах... Мне щекотно, - визжала я, отбиваясь от проворных рук Перси, забравшихся под мою футболку и не позволивших мне отстраниться на безопасное расстояние. - Перси..! Боги! - Аннабет. Ты в порядке? - обеспокоенно произнес этот нахал, смотря с высоты своего роста за моими жалкими попытками подняться с пола, на котором оказалась после фееричного приземления на стул, не сумевшего удержать вес моего тела и развалившегося на части. - Только посмей, Джексон..! - Не могу, Чейз, - после этого он засмеялся, сгибаясь пополам и держась рукой за живот. - Кому-то необходимо сбросить вес... - Значит, я толстая? - обиженно спросила я, одним своим взглядом останавливая приступ смеха сына Посейдона. - Аннабет..? - Помоги мне встать, - перебила его я, протягивая вверх руку, и, крепко сжав его запястье, потянула на себя, с удовольствием слушая удивленный стон Джексона. - Благодарю за помощь... - А ну стой, - рявкнул Перси, не дав мне ни единого шанса отползти в сторону от разъяренного парня, схватившего меня за щиколотки и притянувшего к себе таким образом, что я оказалась на его бедрах, скрещивая ноги за его спиной. - Это же шутка... - Шутка, значит? - Перси... - договорить мне не удалось из-за мягких губ Перси, нежно ласкающих мои и вырывающих из глубин моей души сдавленный вздох. Это был настолько невинный, чистый, преданный поцелуй, что тело предательски затрепетало в объятиях сына Посейдона, отключая часть головного мозга, отвечающую за восприятие мира. - Ты не толстая, Аннабет. Только какое это имеет значение, если люблю я тебя не за это, - сбивчиво прошептал в мои губы Перси, всматриваясь своим потемневшим, серьезным взглядом в мои зачарованные глаза. Я, словно змея, слушала завораживающую внутренности музыку и не смела прервать зрительную нить, связывающую прочной иглой наши согретые любовью сердца. - А ты любишь меня, Джексон? И за что же? - лукаво улыбнулась я, стараясь скрыть распускающееся в районе моего живота желание. - Если хочешь еще раз услышать мое признание, Аннабет, то только попроси меня об этом. - Неужели это так легко? - Нет. Я столько лет боялся открыться тебе, а теперь...       А теперь тебя нет. Ты вот уже три дня, как оставил меня задыхаться чистым, не пропитанным твоим ароматом воздухом, который отторгают мои легкие, требуя родной, любимый, наполняющий меня силами запах. Твой запах... - Чертов Солас! - закричала я, швыряя рюкзак в стену и вновь не чувствуя... Ничего. Я ничего не чувствую, потому что он что-то вколол мне! Ни боли, ни страха, ни разочарования, ни..! Злости... Гнева, ярости на Джексона за то, что он посмел выбирать между собой и человечеством. Снова смертные оказались на первом месте, снова жизнь одного полубога не стоила гибели всего живого. Считаете эгоисткой. Да мне плевать! Мне плевать, слышите? Он умер из-за вас, из-за своих героических принципов, из-за... Меня..! Из-за меня! - Ненавижу, - зарычала я, забежав на кухню, схватив в руки чашку со стола и швырнув ничтожную хрупкую вещицу в стену, которая в щепки разнесла фарфор, олицетворяя летящими в разные стороны кусочками мою умертвленную душу. Ее больше нет... Она была отдана ему и вместе с ним покинула мою истерзанную оболочку. А это именно то, чем я стала для этого мира. Вот именно... Чем? Чем?! Я мертва! Душевно мертва, а физически перестаю ощущать себя частью единого жизненного цикла. Я выпала из цепи питания, оставаясь холодной тенью на сырой, пропитанной кровью и болью полубогов земле. - Не имел права, - следующей в стену полетела несчастная тарелка, повторив судьбу предыдущей неодушевленной жертвы. - Ты обещал не бросать меня! - кричала я в пустоту, бесцельно разбивая большую часть посуды и обессиленно падая на холодный пол, притянув колени груди и грубо стиснув пальцами свои волосы. - Почему? Почему?! Ответь, Джексон! - слезы стекали по моим щекам, а ногти впивались в кожу моей головы в попытке заглушить душевную боль. Он не умер... Он не умер. Он не умер! Я сожгла его... - Я не буду, - хрипло шептала я, сорвав голос в отчаянном крике еще до того, как меня насильно вывели из домика Посейдона на арену для боя, уговаривая поднести горящий факел к обернутому в темно - синий саван тело любимого и собственными глазами наблюдать за тем, как порывы ветра уносят высоко в небо прах погибшего героя. - Я этого не сделаю, прошу тебя, Нико. Не... надо... - Умоляю, Аннабет, его душа должна быть освобождена от оков земной жизни. - Нет, пожалуйста. Он жив... - Тише, Аннабет, - уязвимо бормотал Нико, прижимая меня к своему холодному телу, напомнившему мне мертвого Перси, и вздрагивая от моих всхлипов. - Ты должна это сделать ради него... - Нет! - оскалилась я, отталкивая от себя ди Анджело с такой силы, что сын Аида чуть было не потерял равновесие. - Он жив, тебе ясно? Вас всем ясно?! Он жи..! - Аннабет Чейз, пора отпускать... - Замолчите, - рявкнула я, не обращая внимания на озлобленный взгляд богини перед собой. - Вы виноваты в том, что Перси погиб! Вы..! - Это закон жизни, милая. Умирает один, даруя жизнь новому существу. Что-то не могут изменить даже Боги, Аннабет. Но ты всегда была сильной девочкой... - Это только из-за него. Это все из-за моего Перси, - уже рыдала я, падая на колени перед Гекатой и закрывая лицо руками. - Это принадлежит тебе. Перси просил передать это тебе, Аннабет. Только тебе, - в мою ладонь вложили бархатную, темно - синюю коробочку, напомнившую мне цвет легкой нежной материи, скрывающей от меня бледную, холодную кожу и запечатанные навечно под опущенными, обездвиженными веками зеленые глаза. В такой коробочке может находится только одна вещь. Коль..? Перестав дышать, я бережно открыла коробочку, боясь, что и это воспоминание обретет черно-белый оттенок моей угасающей любви.       Разворачиваю смятый лист бумаги, хотя знаю наизусть каждое слово, каждую пометку, каждую дрогнувшую под синими чернилами букву. Прошло три дня, а это письмо, выпавшее тогда скомканным клочком из коробочки - последнее живое воплощение Перси. Бумага до сих пор хранит в себе его запах, сводя меня с ума и обволакивая страхом мое небьющееся сердце: «Прост... Я знаю, что когда-нибудь ты меня пойме... Я не знаю, с чего начать, Воображала. Это так глупо. Ах, забыл, все глупое и безбашенное всегда же связано со мной. Боги, Аннабет... - я снова оторвала свой взгляд от письма, поднимая голову к потолку и сдавленно поскуливая в такт учащенному сердцебиению, которое стирало в пыль все мои чувства, оставляя нетронутой вечную боль - спутницу моей опустошенной жизни. - ... мне так тяжело писать тебе сейчас, потому что ты лежишь в шаге от меня, дышишь, улыбаешься сквозь сон только мне, а я... Я так хочу прикоснуться к тебе, свернуться рядом с тобой клубочком и преданно стеречь твой чуткий сон, Воображала. И, быть может, это всего лишь страшный сон. Кошмар, который снится нам с тобой одновременно. А утром мы проснемся и даже найдем в себе силы (после твоего наивкуснейшего завтрака, конечно) посмеяться над этой случайностью. Я так мечтаю, чтобы это было сном, Воображала. Но ты должна отпустить меня. Я - трус, Аннабет, а не герой. Я не смогу жить, если ты погибнешь по моей вине. А ты сможешь, родная. Ты преодолеешь все, только уже без меня. Так страшно уходить. Только вот страх тут же отступает, стоит мне подумать о том, что благодаря этому выбору ты будешь жива и здорова. Меня давно уже не интересует спасение человечества. Только ты, Воображала. Всегда только ты. Я так сильно любл... Я всегда буду рядом. Ты так мило сопишь. А знаешь, что ты не пускаешь слюни во сне. Не представляю, как ты терпела мои утренние потопы. Прости... Это прозвучит, наверное, в твоей голове фальшиво, но я рад, что в этот момент меня уже не будет рядом с тобой. Боги, кого я обманываю? Аннабет, проснись. Открой глаза и останови меня, хорошая моя... Я не буду уверять тебя в своей любви, потому что это причинит тебе лишь больше боли... - почему до тебя это раньше не дошло? Скажи мне об этом лично, Джексон. Скажи! - Но я люблю тебя. Ни за что и в то же время за все сразу. Люблю...»       Почему он должен был погибнуть? Кто знает ответ на этот вопрос?! Кто позволил Перси умереть?! Кто..? - Аннабет..? - это все обещанные Уиллом галлюцинации, которые могли появиться (и появились) у меня из - за чрезмерного употребления успокоительных. Слишком много таблеток для того, чтобы жить. - Воображала, ты где? - снова его голос оглушил меня нотками беспокойства. Это всего лишь игры моего воображения. Он уже мертв. Он больше не произнесет ни одного слова. Он замолк навсегда... - Отзовись, родная моя... - Перси, не смей трогать..! - Поздно, Воображала. Боги, это самый вкусный крем, который я пробовал... - восторженно произнес парень, за секунду преобразившись из без пяти минут девятнадцатилетнего парня в двенадцатилетнего нашкодившего мальчишку, умыкнувшего из - под строгого материнского взгляда целую миску приготовленного голубого крема, которым необходимо было обмазать его любимый шоколадный торт. - Дай сюда миску. - Это мой день рождения. Ну, хотя бы разреши помогать тебе. - Перси... - устало выдохнула я, вытирая руки о полотенце. - Прошу тебя... - жалобно протянул он, мило выпячивая нижнюю губу. И как после такого представления я могу отказать этому сорванцу. - Ладн... - Спасибо, спасибо, спасибо, - радостно прокричал Перси, прикасаясь к моей щеке измазанными в глазури губами и расширив в панике глаза. - Я не хотел, - поспешно добавил сын Посейдона, засмеявшись и не сумев удержать в руках миску, которая с характерным звуком упала на пол, по которому стремительно стала распространяться ярко - голубая лужа. - Держи салфетки. Нужно срочно... Боги! - простонала я, подскользнувшись на скользком от глазури полу и упав на Перси, которого заблаговременно потянула за собой, да еще и оказавшись в выгодной для себя ситуации. - Получай, Джексон, - довольно произнесла я перед тем, как рукой зачерпнула глазурь и размазала ладонью по всей его удивленной мордашке. Больше я не могла сдерживать свой смех, потому что среди этой голубой массы образовались темно - зеленые глаза, хитрый блеск которых говорил сам за себя. - Только посмей..! - Уже посмел, - с этим криком на моей белой майке в районе груди образовалось темное липкое пятно, олицетворяющее начало нашей битвы. - Сдаюсь! Чейз, я сдаюсь, - смеясь, выдавил из себя Перси после нескольких минут активной изворотливости в отчаянной попытке сбросить мое тело с себя, просто положив голову на скрещенные за своим затылком руки и еще больше запачкав свои волосы в глазури. - Теперь явно, кто в доме хозяин? - довольно выпалила я, разместив ладони на его груди. - Это даже не обсуждалось, Воображала, - ответил Перси, резко приподнявшись таким образом, что наши носы соприкасались друг с другом, заставляя меня в блаженстве прикрыть глаза и наслаждаться дарованной лаской. В следующий момент мою майку оттянули руки Перси, поднося часть материи, обтягивающую мою грудь, к его рту, втянувшему в себя пропитанную сладкой глазурью ткань и остановившему работу каждого внутреннего органа моего трепещущего тела. Я не могла пошевелиться, наблюдая за Перси со стороны и сдерживая рвущийся наружу стон. - Я всегда им был... - Джексон! - хрипло воскликнула я, засмеявшись с ним одновременно... - Перси... - Аннаб... - он стоял в дверном проеме, неотрывно исследуя до боли похожим взглядом девушку, сидящую на холодном полу и смотрящую расширенным взглядом на мертвого любимого... Сейчас живого... - Убирайся к черту! Это сон. Ты ненастоящий. Ты мертв. Убирайся, - кричала я, закрывая руками уши и утыкаясь лицом в колени. - Убирайся... - Воображала, это я... - Отойди от меня, - прорычала я, схватив с пола самый большой и смертельно острый осколок разбитой недавно посуды и отшатываясь от подошедшей слишком близко галлюцинации, выставив фарфоровое оружие перед собой. - Уйди. Оставь меня в покое. Я не могу. Я не хочу видеть тебя, - неуравновешенно бормотала я, все дальше отползая от оцепеневшего призрака. Но он был таким живым, таким... моим... - Моя хорошая, это я... - Нет. Зачем ты пришел? Ты мертв. Ты мертв, - по щекам давно стекали слезы, обжигая кожу и капая на израненную неровностями осколка ладонь. Но я не чувствовала боли. Я ничего не чувствовала, кроме желания прогнать видение и закричать от страха, породившего в моей душе черную дыру, всасывающую в себя любое проявление чувств. - Ты порезалась... Аннабет, Боги!.. - отступать было уже некуда, потому что моя спина вжалась в стену, а в ноги, несмотря на плотную джинсовую ткань, впились осколки битой посуды, ударяя по голове невыносимой болью, от которой я и потеряла сознание, услышав над собой испуганный крик любимого полубога, тепло тела которого мне больше не суждено было почувствовать никогда...

Перси

      Идиот! Как можно было ее напугать?! Она чуть не истекла кровью из-за моей неосторожности и эгоизма. Я просто хотел как можно быстрее ее увидеть, ощутить, что я действительно жив. Жив... благодаря Нико... - Дыши, Перси, дыши. Глубже. Принимай кислород. Вдыхай его в себя. Давай же, ты нужен нам живым, - проговаривал раз за разом мужской голос, который я все никак не мог вспомнить, стараясь втягивать в свои горящие легкие большими порциями воздух и одновременно отгонять от себя свет. Я шел на него, не спеша шел вперед, пока чьи - то руки не выдернули меня из приятного сна, окуная в ледяные воды сознания. Я... Я... - Давай, Джексон. Ты нужен Аннабет, - ее имя... Знакомое имя, от которого в груди забилось... сердце? - А... - Аннабет. Да, твоя Аннабет. Думай о ней, - моя Аннабет? Я хочу вернуться в тепло. Не нужно вытаскивать меня из того наваждения. Оставьте меня, мне больно! Аннабет, помоги мне..! Аннабет! Моя... Воображала... Опасность!.. - Нет! - из груди вырвалось подобие крика, потонувшего в облегченном вздохе над моим ухом. - Жив... Жив, сукин сын! Хах..! Жив! - радостно бормотал все тот же голос, истерически засмеявшись и напугав меня еще больше. Где я? Что со мной? Кто..? - Нико..? - Тише, Перси, - на мой пылающий лоб легла прохладная ладонь, отрезвляя и усмиряя сбившееся, учащенное дыхание. - Я думал, что опоздал. Напугал же ты меня, Рыбьи Мозги, - Рыбьи Мозги?! Кажется... она так говорила... Рыбьи Мозги... «Мои Рыбьи Мозги...» - Вот так, вспоминай. Чувствуй этот мир. Конечно, он не так хорош, как Элизиум. Зато в нем находятся любимые люди. С ними любой мир будет прекрасен...       Я стоял у изножья двуспальной кровати, нашей кровати, исследуя голодным взглядом исхудавшее тело моей любимой: мертвецки бледная кожа, внешние раны на которой я сумел затянуть с помощью воды, потемневшие синяки под глазами, создающие резкий контраст с моей огромной оранжевой футболкой с эмблемой лагеря Полукровок, доходящей до середины ее бедра, неровное, беспокойное дыхание, нахмуренные брови, образовавшие небольшую складку на ее лбу, вызывающую безумное желание прикоснуться к ней губами. Но нельзя. Она может проснуться и закричать. А я не хочу снова пугать Аннабет своим чудесным воскрешением из мертвых за счет стараний предвестника Смерти. - Как такое возможно? Я ведь... Я помню... - Что ты помнишь, Перси? Как бездумно пожертвовал своей жизнью? Черт, ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать для твоего спасения. Я нарушил столько заповедей отца. Но это не так важно. Теперь ты жив, а с проблемами я разберусь сам. - Сколько я был в..? - Два дня. Мне необходимо было спрятать твое тело, так как душу успел перехватить вовремя. Не думаю, что в теле того мертвого полубога... Которого, кстати, я завернул в твой саван. Так вот... Вряд ли, смотря на тело этого полубога, Аннабет поверит в то, что перед ней стоит ее любимый Перси Джексон. - У меня есть саван? - удивленно произнес я, усердно поедая предложенную сыном Аида еду. - Уже нет. Аннабет сожгла его вместе с телом. Поверь, так было нужно. Это отвлекло на некоторое время Богов и дало мне фору. Иначе бы я никогда не вернул тебя к жизни... - Перси... Не уходи, прошу. Я не могу. Я слабая. Я такая... слабая... - шептала она во сне, впиваясь пальцами в белое постельное белье, которое впитывало в себя слезы, стекающие по ее испуганному лицу. - Перси... Пожалуйста! Пожалуйста..! - Я здесь.... Тише, хорошая моя. Я здесь, - я стремительно прижал ее дрожащее тело к себе, заглушая отчаянный крик своим надрывным шепотом. - Открой глаза, это всего лишь сон. Это кошмар, Воображала. Просто кошмар... - Перси..? Перси, это правда ты? Мне снилось, что ты умер. Ты умер, а потом... - Моя хорошая, уже все в прошлом. Я здесь, с тобой. Мы вместе. Мы всегда будем вместе, - мой голос дрожал от того счастья и боли, которые смешались в одну липкую массу, очищая мое сердце от глубоких ран, которым давно уже было не место в только нашем с Аннабет изменчивом мире. Его невозможно было увидеть, а почувствовать исходящую от этого запретного места тепло и заботу могли только мы вдвоем. Это наша тайна, наша общая фантазия, наша болезнь и в то же время спасение. Наше... - Ты умер... Ты... Умер! Это был не сон! - рявкнула она, стянув с себя пелену сна и оттолкнув меня от себя. - Ты..? - Прости меня, - я впервые позволил эмоциям взять верх над моим сознанием в ее присутствии, которые вытекали из меня вместе со слезами, капающими на ее белоснежную кожу. - Я должен был... Ты была в опасности... - я ничего не видел размытым, расфокусированным взглядом, именно поэтому и вздрогнул, когда холодные, дрожащие пальцы Аннабет совсем невесомо прикоснулись к моей щеке, словно дочь богини мудрости боялась того, что я могу рассыпаться на части от одного ее неосторожного действия. Я, правда, стараюсь успокоиться, слушая ее поверхностное дыхание, но это чувственное прикосновение отдается пульсацией на самом дне моей едва проснувшейся души. Пальцы другой руки зарываются в волосы, слегка оттягивая их назад и снова незримо вытягивая из недр моего организма хрупкие жизненные струны. - Это ты... - Это я... - я не успеваю договорить, как Аннабет подается всем телом вперед и обвивает руками мою шею, не осознавая, что неожиданность спровоцирует падение с кровати на мою несчастную спину. - Боги!.. - Это ты. Ты... жив. Жив, жив... - бессвязно шепчет она, утыкаясь лицом в мою шею и сильнее прижимаясь к моему телу, которое в мгновение прошибает сильнейший электрический импульс, приводя в движение мою ожившую душу. Сердце забилось в такт ее учащенному сердцебиению, пока дрожащие руки пытались окончательно соединить чуть было не потерявшие друг друга половинки одной судьбы. - Я не хочу ничего сейчас знать. Ты со мной. Ты здесь. И мы... - ... вместе, - на выдохе произнес я, неохотно отстраняя от себя Аннабет, чтобы в последний раз решиться на отчаянный шаг. - Выслушай меня... - Не уходи. Не оставляй меня, Перси. Только не сейчас, - она снова обвила руками мою шею, не давая ни на дюйм увеличить расстояние между нашими телами. Но в данный момент это было необходимо, иначе... - Я теперь никуда не уйду. Только выслушай меня, хорошо? Обещаю, что больше не оставлю тебя никогда, даже если ты будешь кричать и посылать меня куда подальше. Воображала, только дай мне сказать. Я больше не могу скрывать это от тебя. Последняя тайна должна быть раскрыта, - Аннабет ошарашенно смотрела на меня, отстраняясь ровно на необходимое для меня расстояние, но продолжая стоять на коленях, как и я. - Ты говорил, что тайн между нами больше нет. - Знаю, эта тайна особенная для меня. Потому что создана она была из - за моего страха. Аннабет... Воображала... Аннабет Чейз, - вместо торжественности из моего голоса так и сочилась неуверенность, которую я заглушил, отгоняя прочь все сомнения, достав при этом из кармана немного узких черных джинсов, любезно одолженных ди Анджело, самую дорогую и лелеямую вещь на всем свете, впитавшую в себя все оттенки моей любви. - Я купил его год назад, - начал я свой рассказ под шокированный взгляд темно - серых глаз, изучающих золотое кольцо на моей большой ладони. - Я весь месяц планировал наш ужин. Помнишь, как целый месяц я просыпался от кошмаров? - я получил в ответ лишь еле заметный кивок. - Мне снилось, что ты отказываешь мне, раз за разом исчезая в моих руках. Но я решился. День был назначен, я шел счастливый и в то же время тревожный на тренировку. Но тогда были соревнования... - Ты уехал... - Да... Да, я уехал. Чертовы соревнования. Я столько раз пожалел, что тогда струсил. Но я перенес... Всего лишь перенес день, но... - Ты сломал ногу. - Да! - нервно рявкнул я, сжимая в дрожащем кулаке кольцо. - Прости... - поспешно дополнил я, встречая опустошенный взгляд. Я боялся. Ничего и никогда так не боялся, как ее ответа на мучивший меня за этот насыщенный событиями год вопрос. - Я пролежал в больнице, а когда вышел, то... Передумал. Ненавижу себя за это, понимаешь? Я подумал, что мы не готовы к этому этапу. Я все снова решил за тебя. Прости. Но я снова набрался сил и уже хотел сделать тебе предложение, на той поляне, неделю назад, но... Снова в нашу жизнь вмешались Боги! И я потерял зрение... Я потерялся в себе, в своих желаниях. Я чуть было... не выбросил кольцо. Но не мог, понимаешь? Не мог оставить тебя, даже пообещав это твоему отцу. Да, я не сдержал обещание. Я никогда не брошу тебя. Даже если скажешь нет..! К черту! Аннабет Чейз, желаешь ли ты связать свою жизнь с сыном Посейдона, с парнем, который всегда будет выводить тебя из себя своей глупостью. С парнем, чьи Рыбьи Мозги принесли тебе столько боли и страданий. С парнем, который не умеет готовить, но обязательно найдет выход из этой ситуации и поднесет тебе бульон из единственной еще чистой и не разбившейся посуды, когда ты будешь лежать в постели целыми днями с высокой температурой. С парнем... - Д - да... - Что? - испуганно прохрипел я, потеряв остатки своей уверенности и посмотрев в наполненные слезами глаза своей Воображалы. - Что ты..? Что ты сказала? - Да... Да, Перси. Боги, да! - я прижал ее тело к себе, зарываясь лицом в волосы дочери богини мудрости и жадно вдыхая в себя запах ее трепещущего тела. Моя... Теперь ничто не сможет нас разлучить. Никогда я не позволю тьме забрать ее у меня. Знаете, почему Смерть отступает от двух любящих до беспамятства людей? Неужели не знаете? Она ведь тоже любит. Любит Жизнь, вот только никогда не смогут они слиться в единое целое. Ангелы и демоны. Ад и Рай. Древнегреческий мир и Древнеримский... Все это обязано существовать по разные стороны нерушимого барьера, а иначе... Не было бы ничего. Пустота... Но ведь и из этой пустоты зародилась Жизнь. Она добра, обходительна, нежна и предана, как женщина, оберегающая спокойный сон своего дитя. Но она будет рвать и метать, крушить все подряд, стирать с лица земли миллионы людей, если встретит свою давнюю подругу - Смерть, которой уготовано вечное существование в тени грешного мира. Люди стирают этот барьер... Разрушают его, заводя отсчет часов своего неминуемого будущего. А вот какое оно будет? Решать уже Вам. Кто Вы? Отчаявшийся найти в этой суровой реальности уголок тепла и уюта смертный? Или не верящая ни во что и не в кого разлюбившая девушка? А, может, это именно Вам в скором времени придется спасать этот потерянный в огне боли и страдания мир? Не знаю... Пока я знаю только одно. Моя Жизнь и моя Смерть сейчас находится в моих объятиях, и отпускать ее я никуда не собираюсь. Мы сами выбираем свою судьбу. И не сразу осознаем, что она уже очень давно поселилась в нашем сердце. Она живет... Дышит в одном с нами ритме, поет нам ночами о чарующем мире грез и тихо шепчет имя любимого человека. Однажды Вы услышите этот шепот. А пока... Спите спокойно...