Гарри Поттер и месть Некроманта

      Утро принесло плохую погоду. Гарри рано проснулся из-за грома, полностью прогнавшего сон. Когда полноправный владелец дома спустился на кухню, там уже хозяйничала миссис Уизли. Больше в доме, видимо, никого не было.       — Гарри, дорогой, доброе утро!       — Доброе утро, миссис Уизли.       Уныло поглощая яичницу, подросток никак не мог унять боль в душе.       — Миссис Уизли, как Рон, как близнецы, как вы все?       — Да всё хорошо, Гарри, хорошо…       — Рон писал, что Перси вернулся. Это правда?       — Да, Перси вернулся, записался в Орден, и теперь Министр советуется с ним как с человеком Дамблдора… Альбус говорит, что Перси очень помогает Ордену. Он — противовес режима Фаджа.       — А Рон сейчас где?       — Он помогает близнецам, — Молли Уизли улыбнулась, — Фред и Джордж так давно мечтали о собственном магазине со всякими волшебными финтифлюшками.       — А Джинни? Билл? Чарли?       — Джинни в Норе, помогает этой Флёр, — миссис Уизли явно была не рада выбору своего сына. — Чарли вернулся в Румынию, там самый большой заповедник драконов. Всё возится с ними, хотя ему пора уже осесть, пустить корни… Даже в наши беспокойные времена семья — это самое лучшее, что есть в жизни человека, — Молли украдкой смахнула слезу, — Дамблдор отправил к нему Грохха, брата Хагрида, для защиты… Гарри, что с тобой? — испугалась безумному, обрадованному лицу подростка мама Рона.       — Н-ничего, миссис Уизли, всё в порядке, — заверил её окрылённый новостью Гарри.       Поблагодарив миссис Уизли за вкусный и сытный завтрак, парень направился в коридор.       — Гарри! Не надо!!! — Молли увидела, как он хочет откинуть занавеску с портрета миссис Блэк.       — Ах ты, выродок! Так вот кому мой неблагодарный гадёныш завещал всё имущество Блэков! — разразилась ругательствами мать Сириуса.       Слово «гадёныш» больно резануло по нервам Гарри.       — Заткнись, чистокровная мразь! — холодным голосом произнёс он. — Tutus igne!       Струя огня из палочки ударила в портрет.       — Excuro, — убрал пепел юный волшебник.       — Она была очень злая и не любила домовых эльфов, — пропищал кто-то у ног Гарри.       — Добби!       — Да, Гарри Поттер, сэр, это Добби. Я свободный домовой эльф, и я ушёл от профессора Дамблдора, сэр, и теперь ищу работу у вас, сэр, Гарри Поттер, — глаза-мячики с надеждой смотрели на юношу.       Домовик ни капли не изменился: все тот же хаос разнокалиберной одежды и огромные глаза, глядящие на него с восхищённым блеском.       — Ты принят на работу! — недолго думая, решил Гарри. — Два галеона и два выходных в месяц.       — Вы так добры ко мне, хозяин! — Добби даже прослезился от счастья.       — Но, Добби, ты должен… соответствовать этому дому. Как ты понимаешь, здесь будут разные люди и разговоры на самые различные темы, — пока Гарри говорил, Добби внимательно слушал, не сводя глаз с хозяина. — Ты никогда, ни за что и никому не расскажешь о том, что увидишь или услышишь в этом доме.       — Конечно, хозяин, клянусь жизнью, — поклонился домовик.       — Хорошо. И ещё, если можешь, не называй меня хозяином, и давай обойдёмся без всех этих церемониальных поклонов?       — Как скажете, сэр, — кивнул Добби.       — Замечательно! — улыбнулся Гарри. — Тогда приступаем к уборке прихожей. Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь с головами бедных домовых эльфов, их нужно убрать отсюда. Действуй!       А сам принялся за шкафы с утварью Блэков. «Фениксам» одежда с гербом семьи Блэков не мешала — места для пальто хватало всем. Но у Гарри был другой подход. Сначала он пытался уничтожить гербы благороднейшего и древнейшего семейства Блэк с каждой вещи, висевшей там. Удалось это сделать только с одним плащом. К остальным герб был приделан намертво. Испытывая чувство мрачного удовлетворения, Гарри не спеша кидал в камин все вещи, с которых родовой знак так и не удалился. К обеду в шкафах стало свободнее. А в гостиной, где Гарри в камине сжигал вещи, была настоящая сауна.       — Хоз… Сэр, я выполнил ваше поручение! — с хлопком появился эльф.       — Я в тебе и не сомневался, Добби! — обрадовался Гарри.       «Месть» вещам семьи Сириуса оказалась не такой уж и сладкой, как и месть Кикимеру. Но Поттер твёрдо решил довести дело до конца.       — Гарри, дорогой, иди обедать. — позвала из кухни миссис Уизли.       — Да, сейчас, — ответил тот, распахивая окно, чтобы проветрить импровизированный «крематорий».       После обеда парень в первый раз почувствовал радость, наблюдая за тем, как ярко пылает гобелен с генеалогическим древом Блэков. Поттер буквально огнём и мечом прошёлся по гостиной. За его войной с барахлом и бескомпромиссным уничтожением наследства день пролетел незаметно. После такой уборки Гарри спал без сновидений.       Следующее утро не принесло ему ничего нового. В душе шевелилась уже привычная боль. И без того слабое мстительное удовлетворение сошло на нет.       — Гарри Поттер, сэр, доброе утро, — Добби появился у двери, — миссис Уизли уехала в Нору. Что будете на завтрак? Или чем будете завтракать?       — Доброе утро, Добби, — Гарри потянулся и улыбнулся эльфу. — Давай через полчасика заваришь чаю и сотворишь пару бутербродов.       — Как скажете, сэр, — домовик кивнул и исчез с громким хлопком.       После зарядки и завтрака Гарри и эльф вернулись к борьбе с хламом. Следующей после гостиной была комната, где жил Сириус. Гарри так не хотелось в неё входить… Дверь открылась с тихим скрипом…       Небольшая комната. Кровать с балдахином, тумбочка, шкаф с вещами. Казалось, она хранила отпечаток ненависти Сириуса к этому дому. Обои были в подпалинах через равные промежутки. Приглядевшись, Гарри увидел, что на обоях был изображён слизеринский герб, а его крёстный просто тренировался в стрельбе по мишеням.       Но больше всего его привлекла тумбочка. На ней стояла картина, выполненная на срезе дерева. Сириус, Римус, Джеймс и Лили. Странно, что на ней не было Хвоста.       У Гарри навернулись слёзы на глаза. Изображённые на куске дерева люди были молоды и не знали, чем для троих из них закончится жизнь. Наверное, тогда они не думали, что Сириус попадёт в Азкабан, а семью Поттеров убьют. Что Римус станет учителем Защиты от Тёмных искусств в Хогвартсе именно в тот год, когда Сириусу удастся бежать. Гарри, как зачарованный, смотрел на картину. Люпин даже на изображении немного хмур, папа обнимает маму, а Сириус смеётся. В ушах стоял лающий смех Бродяги. Гарри тяжело осел на кровать. В его и без того истерзанной душе вновь кровоточили старые раны.       Наведение порядка в комнате крёстного далось ему тяжелее всего и не принесло облегчения. Решив, что Сириус не обиделся бы, его крестник перенёс кусочек дерева на точно такую же тумбочку у себя в комнате.       В тот момент, когда он её бережно поставил, раздался звонок в дверь, а через минуту и голос, заставивший сердце Поттера биться быстрее.       — Кто-то убрал портрет, — сказала Гермиона.       — Гарри, выходи встречать гостей! — окликнул Римус.       — Добби, — тихо позвал своего работника Гарри.       — Розы, сэр, — домовик протянул ему небольшой букет из пяти красных роз.       — Добби, ты… — Гарри, разворачиваясь к двери, не сразу нашёл слова, чтобы выразить домовику все свои эмоции, — ты… Ты лучший! Ты самый лучший друг!       Крепко пожав руку эльфу, юноша помчался в прихожую.       — Как я рад видеть вас! — радостно сказал он.       Увидев девушку, Гарри почувствовал, как ослабли оковы боли, терзавшие его душу. Он никогда бы не подумал, что одного радостного взгляда будет достаточно, чтобы ему на душе сразу стало легче.       — Гарри! — Гермиона крепко обняла его.       Прижав её к себе, парень зарылся лицом в длинные волнистые волосы.       — Гермиона, ты и представить себе не можешь, как сильно я мечтал тебя увидеть!       Девушка мягко высвободилась из объятий и ответила на букет лёгким поцелуем в щеку.       — Римус, останешься на чай? — спросил Гарри.       Люпин, выглядевший как-то особенно помято, уныло рассматривал отрывающуюся заплатку на рукаве плаща. После потери Сириуса, последнего из школьных друзей, он окончательно сдал. Неровно остриженные волосы совсем потеряли цвет. Глаза, всегда немного грустные, обрамлены иссиня-чёрными кругами. Римус выглядел совершенно измученным.       — Нет, мне на дежурство надо, — он крепко пожал руку Гарри и повернулся к выходу.       — Римус, давай я за тебя схожу? На тебе же совершенно лица нет, — настаивал тот, удерживая ладонь друга в крепком рукопожатии, — тебе бы отдохнуть, а не дежурить.       — Нет, Гарри, ты не в Ордене, кроме того, это очень опасно. Я обязательно отдохну, после дежурства сразу же завалюсь спать, — улыбаясь, пообещал Люпин, покидая гостеприимный дом.       — Как прошло лето, Гермиона? — спросил Гарри по дороге в комнату девушки.       — Я очень за тебя переживала. Понимала, как тебе тяжело…       — Спасибо. Если бы не твоё письмо, я, вероятно, сломался бы…       — Тебе, наверное, больно здесь находиться?       — Это теперь мой дом, Гермиона. Сириус сделал меня единственным наследником Блэков. И теперь я уничтожаю любую память о чистокровной мании семейства.       — А…       — Давай обо всём этом поговорим потом, не сегодня, хорошо? — парень набрался смелости и провёл тыльной стороной ладони по щеке девушки.       Кожа тут же, прямо под его пальцами, стала теплее, мягко розовея.       В комнате они споро разобрали чемодан Гермионы.       — Гарри, ты Рона видел?       — Нет, он с близнецами в Косом. Ты была в Норе?       — Да. Гарри, это ужас…       — Флёр?       — Именно! — с отвращением сказала Гермиона. — Сю-сю-мю-сю, Билли то, Билли это… Вертит им, как хочет. Джин на неё жаловалась — сама Флёр ну ничего не может. Джинни с ней намучилась.       Ребята общались целый вечер, наслаждаясь разговорами и радуясь долгожданной встрече. Только лёжа у себя в постели, Гарри понял, что, пока он говорил с Гермионой, его терзания утихли. Он искренне возблагодарил Мерлина за знакомство с девочкой, которая просто старалась помочь немного рассеянному мальчику по имени Невилл найти его жабу. Потом Гарри высказал отдельное спасибо Невиллу за столь своевременную потерю питомца.       Сну он сдался не скоро…

***

      — Добби, что ты здесь делаешь? — удивилась Гермиона, увидев на кухне маленького домовика.       — Добби работает у мистера Гарри Поттера, да, мисс, Добби — свободный домовой эльф…       — И отличный работник! — сказал Поттер, появившись за спиной девушки. — Уже заслужил премию…       — О! Вы слишком добры ко мне, сэр, — смущённо вымолвил эльф.       — Гарри, а он не…       — Нет, мисс Грейнджер, Добби ничего не видит, ничего не слышит и ничего не знает о том, что происходит в этом доме, мисс, — простовато улыбнулся домовик.       Гермионе хватило сил только улыбнуться в ответ.       — Гарри, я читала только «Пророк», — начала она за завтраком. — Как дела в Ордене?       — По-разному, — юноша помрачнел. — Фениксов становится больше, и пока они могут сдержать Пожирателей. Дамблдор не верит в победу — считает, что завершать войну придётся уже нам, но запретил мне становиться членом Ордена. Думает, что нам ещё рано вступать в войну.       — Он беспокоится о тебе и, наверное, лучше знает о ситуации в мире, — задумчиво сказала Гермиона.       — Даже если и так. Пожиратели сейчас неактивны, вынашивают какие-то планы. И я боюсь, что у орденцев попросту не хватит сил успеть везде, — отозвался Гарри.       — А поддержка Министерства?       — Ты же читала «Пророк». Фадж боится до чёртиков, но неизвестно, чего больше: Волдеморта или потери своего места. Всю поддержку Министерства организовал Перси, — парень немного помолчал и продолжил: — Дамблдор говорит, что пока лучшая помощь нашего поколения — это хорошая учёба.       — Он прав, Гарри, мы ещё не настоящие маги. Чтобы стать Фениксами, мы должны ещё очень многому научиться.       — В Министерстве мы уже сдавали экзамен, — парировал Гарри, отмахнувшись от воспоминания, как в Гермиону попадает заклятие Долохова.       — Хорошо, что мы выбрались оттуда живыми, — девушка посмотрела на него с укором.       — Мы выбрались оттуда потому, что тренировались, — горячо возразил парень.       — Тогда мы можем продолжить тренировки в ОД. Чтобы прийти на помощь Фениксам, когда понадобится, — девушка улыбнулась, стараясь отвлечь его от тяжёлых мыслей.       Засмотревшись на её тёплую улыбку, он подумал, что Гермиона, наверное, права. Дамблдор поднимет их, не задумываясь, когда понадобится. И к тому моменту они должны быть готовы принять у Фениксов бремя войны.

***

      — Гарри, можно тебя попросить? — начала Гермиона, когда они, уже позавтракав, зашли в семейную библиотеку Блэков.       — Перенести сюда твою кровать? — нагло пошутил Поттер. Рядом с Гермионой его душевная боль слабела. Гермионе было тяжело взять себя в руки и побороть смех:       — Д…! Да как ты!!! Поттер!!! Я буду щекотать тебя, пока ты не станешь молить о пощаде!       Они дурачились больше часа. Гарри заикался от смеха, девушка защекотала его до колик, и даже контратака не принесла ему успеха. Гермиона ловко извернулась и начала щекотать парня так, что он потерял равновесие и рухнул на спину, увлекая её за собой.       Растянувшись на полу, Гарри уже отсмеялся и теперь смотрел в её глаза, оказавшиеся настолько близко, что можно было разглядеть искры смешинок, затаившиеся в глубине. Сейчас, в полумраке, глаза цвета тёмного ореха изучали зелёные с таким же интересом.       Нет, Гермиона ни капли не изменилась. Просто раньше Гарри не замечал всех деталей. Слишком свободная мантия скрывала фигуру девушки в Хогвартсе, но сейчас, в домашних шортах и футболке, девушка могла поспорить красотой и с Парвати Патил, и с Лавандой Браун, которые тайком перешивали свои мантии, чтобы выглядеть эффектнее и в хогвартской форме, за что неоднократно получали выговоры от МакГонагалл. Его рука оказалась на изгибе талии, прижимая девушку, а второй он обнимал её за плечи. Он чувствовал, как сердце Гермионы начинает быстрее биться.       Вокруг глаз девушки разбегались тонкие лучики-морщинки от улыбки на алых губах. Таких близких, что Гарри захотелось их поцеловать. Её щёки приятно порозовели, делая её ещё красивее. Гарри никогда не думал, что рядом с ним находится не только умная, но и столь очаровательная девушка. В глазах, где ещё плясали весёлые искорки, он увидел своё отражение. Ореховые глаза Гермионы с отсветами свечей в глубине манили душу Гарри, как голос вейлы. Её длинные вьющиеся волосы заполняли, казалось, всё пространство вокруг них. Наполненные медовым сиянием, будто заколдованные, они создавали впечатление, что подростки упали не на пол в библиотеке дома Блэков, а очутились на огромном облаке, озарённом солнечным светом.       Ему хотелось, чтобы этот миг длился вечно. И он безумно обрадовался бы, если бы узнал, что в голове у Гермионы царила точно такая же мысль.       — Гарри, ты не ушибся? — обеспокоенно спросила девушка, разрушая очарование момента.       — Нет, всё нормально, — улыбнулся он.       Они поднялись и всё-таки принялись за уборку библиотеки. В камин полетела лишь книга «История благороднейшего и древнейшего дома Блэк», и на этом уборка закончилась.       Последним помещением на нижнем этаже оказался винный погреб. Вдаль уходили стеллажи с бутылками толстого зелёного стекла, покрытыми слоями пыли, а в стене стояли и вовсе гигантские бочки.       — «Регулус Блэк», — прочитал Гарри этикетку бутылки с одного из ближайших стеллажей.       — «Нимфадора Тонкс», — отозвалась Гермиона из-за следующего.       — Но ведь она была выжжена с древа! — не понял Гарри.       Он пробежал ещё несколько стеллажей и вытащил запылённую бутылку. Быстро проведя большим пальцем по этикетке, стирая пыль, Гарри увидел надпись «Сириус Блэк».       — Добби, — позвал он домовика.       — Да, сэр, — немедленно откликнулся тот.       — Ты можешь рассказать о подвале?       — Да, Гарри Поттер, сэр, — начал домовик, — этот подвал — одна из основ дома. Я не могу вам объяснить, как тут всё взаимосвязано, здесь очень сильное природное волшебство, но точно знаю, что вам нельзя разбивать бутылки с вином. Даже Блэки не могли обойти это правило. Это не семейство построило дом, а дом пустил сюда чету Блэков.       Добби говорил не импульсивно, как обычно, а очень вдохновенно. Настолько, что новоявленный наследник подумал и согласился с домовиком. Раз уж педантичные Блэки, вычёркивавшие из фамильного древа всех, кто поступал не так, как того хотела семья, не смогли совладать с винным погребом магического дома, то ему, Гарри Поттеру, и подавно не следовало здесь ничего менять.       Через пару дней в доме от старой обстановки остался только портрет Финеаса Найджелуса Блэка и погреб. Больше вещей, напоминавших о прежних владельцах, в доме не было нигде.

***

      Гермиона лежала у себя в комнате, заложив руки за голову, и смотрела на Гарри, который сидел на краю кровати, облокотившись на столбик для балдахина.       — Гарри, как ты думаешь, у Грохха большой прогресс в английском? — вспомнив брата Хагрида, Гермиона содрогнулась.       — Это теперь не наша проблема, — пожал плечами Гарри. — Дамблдор отправил его к Чарли, в Румынию.       — Это правильно, — обрадованно кивнула девушка, — драконы очень сильные существа, их нужно хорошо охранять от Волдеморта… — добавила она, помрачнев.       Мысль о Тёмном Лорде всколыхнула в памяти Гарри воспоминания, в которых маленькая серебряная фигурка Сивиллы Трелони говорила жутким замогильным голосом: «…И ни один не будет жить спокойно, пока жив другой…»       — Гарри? Гарри! — сквозь сильное и яркое воспоминание до него как будто из сна долетел обеспокоенный голос Гермионы.       — Да, я здесь, — Гарри попытался вынырнуть из событий прошлого, но не смог…       — Гарри, я понимаю, что разговоры о Том-Кого-Нельзя-Называть и взрослым магам неприятны…       — Дело не в этом. Понимаешь, Гермиона, — он прерывисто вздохнул, — рядом со мной находиться опасно…       — Сейчас идёт магическая война, и это естественно, что ты беспокоишься, — тоном «а-ля МакГонагалл» сказала девушка.       — Дело не в войне, дело во мне. Трелони сделала предсказание…       — И ты ей поверил? — насмешливо спросила Гермиона.       — И Дамблдор ей поверил, а Волдеморт, как только узнал его приблизительное содержание, явился в наш дом и убил моих родителей… — Гарри смотрел в испуганные глаза девушки.       — То самое пророчество, что тогда разбили в Министерстве?       Гарри угрюмо кивнул. За то, чтобы узнать, что же было в том проклятом пророчестве, он заплатил жизнью крёстного, страхом за жизнь любимой, за остальных, а само пророчество оказалось далеко не о счастье на Земле.       — Или я убью Волдеморта, или он меня… — честно признался Гарри. — Мне больше нравится первый вариант, но второй куда реальнее… Гермиона, стой!       Он успел обнять девушку до того, как та унеслась в библиотеку искать книги по пророчествам, предсказаниям и способам их реализации.       — Подожди, не торопись. Пожалуйста, останься, — попросил он, — надо мной почти шестнадцать лет висит это пророчество, думаю, пара дней не сделает погоды.       — Гарри, ты сам-то… — начала было она.       — Я обещаю, что всё будет в порядке, обещаю, — тихо прошептал он девушке на ушко.       Гермиона удивилась, как Гарри может сейчас так спокойно стоять и мягко удерживать её в своих объятьях. Девушке вдруг стало спокойно и уютно. Раз он обещает, что всё будет хорошо, значит, так оно и будет. Гермиона тихо улыбнулась мысли, что ей нравится пребывать в объятиях Гарри…

***

      И вот наступило тридцать первое июля. В этот жаркий душный облачный день Гарри с самого утра, невзирая на погоду, был в прекрасном расположении духа. Проснувшись, он обнаружил пухлую стопку конвертов у своей кровати. Гриффиндорцы и члены ОД поздравляли его с днём рождения.       Одним из первых Гарри попалось письмо от Полумны. Из конверта выпал плетёный браслет из бисера: золотой лев Гриффиндора на насыщенно-бордовом фоне.       — Красиво, — улыбнулся Гарри и прочитал письмо от подруги:       «Здравствуй, Гарри!       Поздравляю тебя с Днём рождения. Желаю тебе счастья, здоровья и чтобы бефилги, духи плохого настроения, всегда обходили тебя стороной. Надеюсь, мой подарок тебе понравится — это защитный талисман. Я верю, он защитит тебя от всего дурного.       С любовью,       Луна.       P. S. Думаешь собирать ОД в этом году?»       Гарри застегнул браслетик на запястье. Полумна была, как всегда, на своей волне, и от талисмана не «пахло» магией, да и особой защищённости его счастливый обладатель не почувствовал. Но, тем не менее, сам факт того, что подруга не забыла о его дне рождения, говорил о многом.       Рано утром в доме появился Рон. Лучший друг ни капли не изменился и был всё таким же нескладным и долговязым увальнем. Он так же, как и близнецы, загорел, а в глазах светилась радость. Он долго поздравлял Гарри, хлопал его по плечу так, что ноги подкашивались.       — Как ты здесь?       — По-разному, Рон, по-разному, — счастливо улыбался Гарри. — Ты сам-то как?       — Гарри, я в шоколаде, амиго! Ещё и Перси вернулся. Всё лето переписывались с Парвати, удалось даже к ним вырваться — я, Фред, Джордж, Джинни и Билл с Флёр. Чума как отдохнули, — рыжий подмигнул Гарри и, кинув быстрый взгляд на Гермиону, быстро зашептал, но, наверное, громче, чем было нужно. — Ты бы видел Парвати в купальнике. Это что-то. М-м-м!!!       — Рон, тебе бы по-хорошему о том, что ты дальше будешь делать, подумать, — просто заметила Гермиона.       — Да ну их в пень! — беспечно парировал тот. — Нужно брать от жизни всё и сразу! Гарри, о тебе, кстати, и младшая сестра Флёр спрашивала, и Парвати, а Джинни говорила о Ромильде Вейн. Ты подумай на досуге. Лаванда тоже ещё пока бесхозная, — плотоядно подмигнул ему Рон.       Гарри как-то не воспринял всерьёз эту тему. Но Уизли периодически её поднимал, как-то странно при этом поглядывая на Гермиону.       Ближе к обеду в доме 12 начали собираться «фениксы». И вот на прохладной кухне, приведённой в праздничный вид стараниями Добби, раздался торжественный клич: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАРРИ ПОТТЕР!!!».       Стол ломился от еды, приготовленной домовиком, МакГонагалл и миссис Уизли. Гарри, да и не только он, терялись в выборе всевозможных салатов, горячих блюд, нарезок и закусок. За столом рекой лилось вино «Андромеда Блэк, 1942», что вызвало улыбку её дочери. Оно было терпким и оставляло после себя приятное послевкусие. Но, по странной закономерности, вино только развязывало языки, заставляя разговоры течь всё более и более непринуждённо. «Феникс» Крайст, поспорив о чем-то со своим напарником Лазовье, потянулся к гитаре:

Привыкший сражаться не жнёт и не пашет — Хватает своих забот! Налейте наёмникам полные чаши — Им завтра снова в поход! Он щедро сулил, этот вождь иноземный, Купивший наши клинки. Он клятвы давал нерушимее кремня, Верней, чем солнца лучи. Сказал он, что утром под крики вороньи Взовьётся стрел хоровод, И город нам свалится прямо в ладони, Как сочный вызревший плод. Там слабое войско, и жалкий правитель, И обветшала стена! А звонкой казны хоть лопатой гребите, И ввек не выпить вина. Мы там по трактирам оглохнем от здравниц, Устанем от грабежей, И славно утешим весёлых красавиц, Оставшихся без мужей. Когда перед нами ворота раскрыли, Мы ждали — вынесут ключ, Но копья сверкнули сквозь облако пыли, Как молнии из-за туч. Нас кони втоптали в зелёные травы, Нам стрелы пробили грудь. Нас вождь иноземный послал на расправу, Себе расчищая путь. Смеялись на небе могучие боги, Кровавой тешась игрой. Мы все полегли, не дождавшись подмоги, Но каждый пал как герой. Давно не держали мы трусов в отряде! На том широком лугу Из нас ни один не молил о пощаде, Никто не сдался врагу. Другие утешили вдов белогрудых, Сложили в мешки казну. А мы за воротами сном беспробудным Которую спим весну. Погибель отцов не в науку мальчишкам — Любой с пелёнок боец! Бросается в пламя, не зная, что слишком Печален будет конец! Жестокую участь, подобную нашей, Постигнешь в свой смертный час. Налейте ж наёмникам полные чаши, Пусть выпьют в память о нас!

(Дом Ветров - «Сага о наёмниках»*)

      Весь репертуар Крайста сводился к песням о наёмниках, но на гитаре маг играл сносно, сопровождая песню жестикуляцией и отчаянно подмигивая Тонкс в местах, касающихся про «утешить», пока не напоролся на колючий взгляд Римуса.       Орденцы, Гермиона, Рон, близнецы и даже Перси — сегодня все поздравляли волшебника. За праздничным столом произносились тосты и пожелания, советы и шутки, травились байки и рассказывались подходящие случаю семейные легенды. А после того, как Гарри задул шестнадцать свечей на именинном торте, на котором успели расписаться кремом все участники празднества, на него дождём посыпались разнообразные подарки.       — Гарри, я поздравляю тебя и желаю, чтобы сбылись все твои мечты. После турнира твои часы сломались и я дарю тебе эти, — сияющая Гермиона протянула ему небольшую коробочку. — Это магический вариант наручных часов, с их помощью можно создавать простенькие заклинания, — улыбаясь, лучащаяся радостью девушка поцеловала его в щёку.       — Спасибо тебе, Гермиона. То, что нужно, — искренне поблагодарил её польщённый Гарри.       — Гарри, весь Орден Феникса поздравляет тебя, и мы хотели бы вручить тебе эту картину, — взмахнув палочкой, Дамблдор развернул подарок и прикрепил к стене.       С холста на юношу смотрели родители. Джеймс Поттер обнимал за плечи жену на фоне дома, утопающего в зелени, с прекрасным садом. Родители улыбались, и эта улыбка теплом отозвалась в душе Гарри. Он искренне надеялся, что никто не заметил, как у него по щеке скатилась слеза.       — Семья — самая важная, самая надёжная опора человека в жизни, — негромко говорил Дамблдор, — даже не помня или не зная родителей, человек всегда чувствует их поддержку за своей спиной. Это первые и главные люди в жизни любого человека. Джеймс и Лили были замечательными людьми, у которых родился такой замечательный сын. Я уверен, сейчас они гордятся тобой. Твои родители будут живы, пока есть ты, пока есть люди, которые их знали.       — Так пусть они живут вечно в сердцах наших, — Римус поднял фужер с вином.       — Я ушёл из дома, когда мне было четырнадцать, — сел рядом с ним Крайст, — и наговорил я им тогда много лишнего, — он глубоко вздохнул, — и единственное, о чём жалею в жизни, не извинился перед ними, — маг налил вина сначала имениннику, а потом себе. — За родителей! За настоящее!       — За детей! За будущее! — поддержал «феникса» Альбус Дамблдор.       Весёлая, чуть зардевшаяся от вина, намёков Крайста и реакции Римуса, Тонкс подарила простой кошелёк, на который было наложено заклинание Неприкосновенности — идеальная защита от карманников.       Тряхнув пегой гривой и тяжело хромая, от другого конца стола подошёл Грюм. Он подарил небольшой набор мракоборца: маленькое зеркало-проявитель врагов, вредноскоп размером с ластик, капсулу с универсальным противоядием и карманный справочник по тёмной магии.       — Постоянная бдительность, Поттер, постоянная! — твердил он, вручая подарок.       От декана факультета, профессора МакГонагалл, Гарри получил подставку для перьев, а от четы Уизли — вязаный свитер и море домашних пирогов и прочих вкусностей.       — Гарри, слушай, я тебя поздравляю и желаю тебе побед на всех фронтах, — Рон, невнятно бормоча пожелания, стискивал именинника в дружеских объятьях так, что рёбра трещали. Рон с близнецами подарил Гарри всевозможные вредилки и комплект акцио-палочек.       — Это наш первый серьёзный проект, — сказал Фред. — Акцио-палочка срабатывает на разоружающее заклинание, манящие чары. Их часто используют для отъёма палочек у противников. На заклинание отзывается эта палочка и связывает палочку противника Приори Инкантатем секунд на десять.       — Прекрасно! — восхитился Грюм. — Вот нам тогда бы эти палочки, а, Диз? — он попытался со всей силы хлопнуть по плечу свою соседку.       Рядом с Алехандрой Дизлеспи Грозный Глаз Грюм становился сам не свой. Исчезала его маниакальная подозрительность, он мгновенно забывал об излишней бдительности и был готов лезть в самое пекло, как зелёный юнец.       Та увернулась, и искалеченная рука грохнула о стол, заставив подпрыгнуть все тарелки.       — Да, мы бы их тогда в пепел разметали, — грустно улыбнувшись, согласилась она.       — В прах, — бесшумно, одними губами произнёс человек по кличке Лис и потянулся к очередной бутылке вина.       — ТОЧНО! — Грюм уже изрядно выпил и не совсем себя контролировал, но, увидев, как шевелятся губы Лиса, разбушевался окончательно. — В пепел и прах! За всех и вся!..       — Ребята, а у вас получилось сделать так, что на заклинание отвечают именно эти палочки, а не настоящие, за счёт приоритета заклинаний? — пытаясь перекрыть глас Грозного Глаза, спросила Гермиона.       — Угу. Одна проблема — они одноразовые.       — Проблема невосполнимости магического потенциала? — спросила Алехандра Дизлеспи.       — Да, мы используем всё-таки не сухожилия драконов, а различные варианты предметов, сохраняющих, пусть и ограниченно, магический потенциал, но не восполняющих его, — серьёзно ответил Джордж.       — Посмотрите на это с другой точки зрения, — улыбнулась им Алехандра, — десяти секунд вполне хватит.       — Точно! Раз и в дамки! — рявкнул у неё над ухом Аластор, чем сильно её напугал.       Угомонился он быстро: то ли сказалось количество выпитого спиртного, то ли незаметный, но очень сильный удар под дых от Алехандры.       — Профессор МакГонагалл, когда мы узнаем результаты СОВ? — не удержалась Гермиона в начале первого ночи.       — Скоро, мисс Грейнджер, очень скоро.… Хотя за чьи, а уж за ваши СОВы я не беспокоюсь, — немного снисходительно улыбнулась Минерва.       В третьем часу ночи всех гостей всё-таки сморил сон, и последнее, чему Гарри порадовался за этот день, так это тому, что все приглашённые разместились с комфортом.       Сегодня ночью ему снились очень хорошие сны: родители, которые были молоды и счастливы, Сириус, заливающийся своим отрывистым лающим смехом, улыбающаяся Гермиона в объятьях его, Гарри, и сегодняшнее празднество…       Гарри Поттер не изгнал из свой души боль — он просто её победил. И отныне в измученной душе волшебника всем заправляли спокойствие, уверенность и счастье…