Часть 1 Лето. Глава 4. Новые лица
3 ноября 2016 г., 15:10
Люциус Малфой лежал у себя на кровати и смотрел в потолок. Он ненавидел каждую неровность потолка, каждую тень, трещинку на нём. Изо дня в день он смотрел в этот проклятый потолок и думал, думал, думал. Безвыходность ситуации его не пугала, его доводила до бешенства собственная неспособность выстроить чёткий план действий. У него уже почти закончилось время, и от его решения будет зависеть не только его собственная жизнь, но и жизни Драко и Нарциссы.
Малфой встал и начал мерить комнату шагами. Один, второй, третий. Угол. На уровне глаз едва заметна паутина. Разворот…
Сегодня Люциуса, кроме вопроса «Что делать, чтобы Лорд не нашёл Ксандро?», мучил ещё один — «Кто эта протеже Рудольфуса Лестрейнджа?». Эта женщина интересовала его куда больше, чем идея Лорда. Хотя бы потому, что идея-то была ясна, как день. Пойти, узнать, найти.
Он в очередной раз дошёл до угла с паутиной. Дальняя родственница Руди решила вдруг стать Пожирательницей. Стоп! Мыслитель замер на полушаге. Откуда она? С севера Италии, если ей верить. Малфой не сделал и шага, как снова замер. От одного её вида на душе становилось настолько пакостно, что хотелось повеситься. Или её повесить.
Вся в прыщах, с лоснящейся жирной кожей, с маленькими, хитрыми глазками. С противным, писклявым, режущим по нервам голоском. В жутком заношенном балахоне. Но, когда Лейриса посмотрела на него, у Люциуса всё нутро свело. Взгляд её хитрющих глазок казался для Малфоя страшнее Круцио. На краткий миг, единственное, что видел Пожиратель — это маленькие, непонятного цвета глаза. И Люциусу казалось, что этот взгляд, корыстный лживый взгляд настоящего предателя, пронзил душу надменного Пожирателя насквозь. Это были несколько мгновений неописуемого и необъяснимого страха.
«Показалось, что она знает, что на самом деле произошло с Ксандро, и что мне об этом тоже известно», — с ужасом подумал Люциус.
Вот это-то и было страшно. Её взгляд холодным ветром овеял душу Малфоя. Так овеял, что и не согреть теперь. Именно тот взгляд и заставлял его сейчас отчаянно мерить шагами комнату.
Насколько знал Малфой, из родов двадцати пяти магов, что судили Ксандро, в живых было три-четыре, ну, максимум, пять, плюс прямой потомок Россини — он держит кузницу в Мрачном переулке.
Отследить потомков инквизиторов было безумно сложно. Тут и время мешало, и разница в возрасте самих инквизиторов. И то, что семейства могли взять другую фамилию, объединиться с другими родами.
Люциуса вдруг как молнией поразило!
«Если она знает про Ксандро, то почему ещё ничего не рассказала Лорду?»
Малфой часто задышал. А потом громко выругался. Мало ему было проблем с сандрийским некромантом, так ещё и Лейриса Графн свалилась на его голову. С появлением этой ведьмы его жизнь стала одним сплошным вопросом, одними сплошными «почему» и «если».
Мужчина вновь сел на кровать и в очередной раз представил себе, что и как происходит в мире.
Проще всего сейчас было с Волдемортом и верными ему Пожирателями Смерти. Себя Люциус к ним уже не причислял. Лорд приказал найти и откопать Ксандро, и теперь его Пожиратели с ног собьются, землю носом рыть будут, сдохнут, но найдут. И лучше бы им умереть до того «славного» момента, когда они его откопают. Таких раскопок врагам-то не пожелаешь даже в приступе лютой ненависти…
Теперь Фениксы и Дамблдор. Он не так далёк от Тёмного Лорда, как хочет показать. И тоже сколачивает армию. К нему уже присоединилась часть мракоборцев. Думает, что Волдеморт пойдёт в атаку. И пойдёт ведь…
Малфой представил себе то кровавое месиво, в которое превратится поле боя. Привыкшего ко многим вещам Пожирателя передёрнуло.
Пальмейр рассказал, что недавно Дамблдор получил пополнение — в Орден Феникса вступил некий Пауль Лазовье, француз, по неизвестной причине не окончивший Шармбатон, специалист по древней магии, отлично знающий боевую магию шаманов африканских племён… Люциус не запомнил точного названия.
— Шаманы из племени Тумба-Юмба, до сих пор поклоняющиеся богу Яма-Яма, — съязвил он. Голос, разрезавший тишину комнаты, показался Люциусу совершенно незнакомым. Куда-то делись все те надменные, презрительные нотки. Ему было очень страшно.
Это было самой ясной частью картины. Два лагеря, два вождя, две рати, одна война.
Поттер, будь он неладен, к Фениксам отношения почти не имеет, но Дамблдор явно готовит из него себе замену. Нашёл из кого! Из паршивого сопляка. Опять-таки, со слов Пальмейра, Поттер до сих пор переживает смерть Блэка. А Блэк, покойник, ловок был, чертяка. Люциус помнил, как отважно его дальний родственник сражался в Министерстве.
— Даже жалко, что эта сука его убила, — с оттенком сожаления пробурчал маг.
И тут Малфоя как громом поразило — Блэки! Столь древний род чистокровных волшебников должен, просто обязан был иметь где-то в родоначальниках магов-инквизиторов! Значит, Лестрейнджи…
Люциус напрягся так, будто сейчас в одиночку удерживал на плечах небо, внезапно упавшее на него. Он не сразу поверил в свою удачу. Кто угодно, но не Лестрейнджи. Нет. Эти бы сразу всё рассказали Тёмному Лорду…
Чтобы окончательно расслабить нервы, Малфой приложился к порядком опустевшей бутылке вина.
— Вот это точно чудо!
После чего маг вернулся к картине мира.
Настала очередь его «арии». Здесь был тёмный лес, полный чудес. От бессильной злобы на свое положение Малфой рухнул на кровать. Всё с самого начала шло просто отвратительно! Лорд решил найти сандрийского мага.
«Мало ему той войны, что он тут устроил?» — задал маг безмолвный вопрос балдахину кровати.
Лестрейнджи едут в Италию и находят там полусумасшедшего волшебника, потом оттуда же приезжает Лейриса. Люциуса не мучил выбор, как поступить: выполнить клятву предков или свою собственную, но данную Лорду. Раньше надо было думать — теперь даже если рассказать, всё равно убьют сразу. Самому повеситься? Или… Волдеморта убить?
Люциус ясно и чётко представил себе, что произойдёт с Нарциссой и Драко… Вероятно, у него же и на глазах… Мозг, получив острый дополнительный импульс, стал быстро прокручивать все возможные варианты действий.
«Убить всех знающих о некроманте? Хорошо, потомок Россини, хорошо, я сам. А остальные? Отдать информацию Дамблдору? Тот решит действовать точно так же, как Лорд, вот они и поделят коробки пополам и будут друг у друга их пытаться увести. А, между прочим, до сих пор неясно, какой результат будет, если просто собрать вместе побольше коробок с некромантом? А может, всё-таки не таким уж и бессмертным оказался Ксандро, и сейчас в коробках одна пыль?
А кто ещё может быть заинтересован? Инквизиция? Гварды? Вампиры? Эти могут. Они поддерживали Некроманта в первый раз, когда его одолела Инквизиция. Но после поражения Ксандро приблизительно половина магов-инквизиторов гоняла вампиров по всему миру. Они точно заинтересованы. Хорошо, что с Бартимеусом, одним из двух самых древних вампиров, участвовавших ещё и в той, первой, войне, у Лорда не сложились отношения. Кровососы за нас, конечно, не будут, но они будут против наших врагов. С возможностями этой высшей нежити сложно поспорить. Они обязаны воспользоваться ситуацией.
Кто ещё? Другие ордены? Я слышал о парочке организаций, вряд ли знающих о Ксандро, но готовых нажиться за чужой счёт с превеликим удовольствием. И вообще, кого я боюсь? Графн? Да кто она такая? Может, она и фигура в какой-то чужой игре, в чужом Ордене, но она просто волшебница, пусть страшная, как затяжное похмелье, но всё же смертная… Раз она живёт, значит, может и умереть… Инквизицию? Об неё все уже полтысячи лет ноги вытирают… даже вампиры…»
Пульсирующий на сердце паразит страха немного успокоился. Малфой сделал ещё изрядный глоток и постарался расслабиться.
Свежесть шёлкового покрывала сквозь тонкую ткань рубашки приятно холодила тело, разгорячённое бутылкой вина.
— Может, всё проще, чем я думаю? — вслух спросил Малфой.
Голос Люциуса лишь немного стал походить на его прежнего — в нём всё ещё звучал страх.
Но никаких решений маг не видел, а гора вопросов и проблем только росла.
***
В тот же вечер в доме Гарри Поттера проходило очередное собрание Фениксов. Хозяин дома присутствовал, хотя и не понимал, зачем это нужно Дамблдору. Расположившись за столом на кухне, большом мрачноватом помещении с высоким закопчённым потолком, которое освещалось лишь светом от камина, маги, выглядевшие явными заговорщиками, обсуждали планы на будущее. — Ну почему они не нападают? — горячо спросил жаждущий драки Грюм. Он сидел дальше всех от камина, скрытый полумраком кухни, и только время от времени в его магическом глазе играли слабые отсветы огня. Гарри казалось, что там, в углу, сидит не Аластор Грюм, а сама живая Тьма. С тех пор, как в Англию вернулась Алехандра, Аластора как подменили. Его обычная подозрительность сменилась жаждой боя. — Это затишье перед бурей, — философски, в пустоту, как бы ни к кому не обращаясь, обронил Лазовье. Он неотрывно смотрел на огонь, протянув к нему руки. Фигура мага, казалось, сама излучала оранжевый свет, и Гарри невольно подумал, что те самые гелиопаты, о которых говорила Полумна, именно так и выглядят. — Согласен, — кивнул Дамблдор. — Скоро они начнут… — Ждать и догонять — хуже быть не может, — улыбнулась Алехандра. Единственная женщина в этой компании сидела на стуле, наклонившись назад, и неспешно пила сок из высокого стакана. — Ты абсолютно права! — активно поддержал её Грюм, сверкнув глазом. — Ударная группа готова? — Дамблдор обернулся к остальным. — Готова. Уже через полторы минуты мы будем готовы ударить в любое место, — не задумываясь, ответил Кингсли, командующий упомянутой группой. Мракоборец воплощённой в человеке мощью возвышался над остальными Фениксами. Он облокотился на стену недалеко от Алехандры и засунул руки глубоко в карманы мантии. — Что там разведка донесла? — спросил, подливая себе в стакан огневиски, Джим Джонс, один из Фениксов. Волшебник сидел рядом с Лазовье, но громадная тень Пауля скрывала его лицо. — Их держат наготове. О целях и задачах не говорят, — Дамблдор искренне жалел, что разведку удалось «запихнуть» к Пожирателям буквально вчера. А низшему и непроверенному кругу Пожирателей не доверяют почти никакой информации. — Дорриан смог узнать, что одна из групп Пожирателей нападёт на Храм Инквизиции в Англии через главные ворота. — А остальные группы? — с надеждой в голосе спросил Грюм, отрываясь от перешёптываний с Диз. — Ничего не известно, — отрицательно покачал головой Альбус. — Что им могло понадобиться там? — спросил француз в своей манере обращаться ни к кому конкретно. — Ума не приложу, — честно признался Дамблдор. Он задумался, пытаясь предвидеть шаги противника. — Кингсли, увеличь ударную группу до двадцати человек. И засаду в храме до семерых. Дорриан сказал, что их будет восемь плюс старший. — Семеро против девяти? Альбус, не шути так, — недовольно сказал Грюм. — А больше и не понадобится, вам бы только минуты полторы продержаться в обороне. Гарри, которого все тактические решения касались меньше, чем любого из маглов Австралии, неприкрыто рассматривал Фениксов. Пауль Лазовье был мужчиной среднего роста с самым обыкновенным и незапоминающимся лицом, стоящими дыбом короткими светлыми волосами и тускло-карими глазами. Поверх обычной чёрной мантии висели два медальона. Первый — железный диск с трещиной на правой стороне, весь испещрённый странными иероглифами. Второй был сделан из черепа какой-то малюсенькой птицы, в глазницы которого были вставлены бордовые камни. Пауль был явной душой компании: он совершенно спокойно поддерживал любую беседу, даже на магловскую тематику, так, будто только этим вопросом всю жизнь и занимался. Но общался он, даже в совсем маленькой компании из трёх-четырёх человек, по-своему странно, никогда не обращаясь к кому-то одному. Он всегда говорил в пространство, как будто разговаривая сам с собой. Джим Джонс — на голову ниже Лазовье и поперёк себя шире — разворот плеч у него и правда мог поспорить с ростом. Лицо у него было большое, круглое, с мягкими линиями подбородка, широкими ноздрями и раскосыми глазами. Вот эти глаза больше всего и не нравились Поттеру — серые, мутноватые, нехорошие, прямо как у Хвоста. Волосы на лобастой голове были аккуратно выбриты с боков, а те, что росли на макушке, подстрижены «под машинку». Гарри вспомнились ещё двое магов-Фениксов, которые недавно появились в Ордене. Крайст Делд, немец с испанскими корнями, последние несколько лет был наёмником. Работа для мага не самая распространённая. Зачем и как появился в Ордене, он рассказал сразу же — его нанял некоторый маг, услышав длинное имя этого мага Дамблдор широко улыбнулся, и, заплатив столько, что магу-наёмнику хватит реализовать все свои мечты, направил в Орден Феникса сражаться с Пожирателями Смерти до победы или собственной кончины. Мечтал Крайст о собственном доме отдыха или о маленьком отеле на берегу океана и с блестящими от счастья глазами мог воодушевлённо рассказывать об этом часами. Вооружённый палочкой, похожей на длинную зубочистку, и огромной магической секирой, этот маг всегда пытался улучить момент для тренировок. Больше всего Гарри в нём смущало то, что Крайст был покрыт разными татуировками, местами не слишком приличными… Так или иначе, но за то время, что он наёмничал, Крайст умудрился попутешествовать вдоволь и обычно спорил с Лазовье, потому как являлся его «антиподом». Пауль признавался, что по большей части он — теоретик: львиная доля его знаний почерпнута из книг. Делд же, наоборот, книг почти не признавал, и всё, что знал и умел, прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре. Они с Крайстом вступили в Орден в один день и сразу образовали сильную двойку: техника магии, которой владел француз, была слабовата в ближнем бою, где немец со своей секирой чувствовал себя как рыба в воде. Последней из свежего набора Фениксов была Рафаэлла Райз, англичанка, долгое время жившая в Италии. Замкнутая и неразговорчивая, она слушалась только Дамблдора. Остальных Фениксов для неё просто не существовало. О своём прошлом рассказывать она напрочь отказывалась, и её жутко раздражали вопросы о нём, вплоть до истерик и припадков ярости. Дотошному Грюму за третий подход с расспросами она сломала руку. Резким, выверенным движением. И пригрозила, что в следующий раз сломает ему шею. Но, судя по шрамам и неправильно сросшимся костям левой руки, прошлое у неё было весьма активное и не очень хорошее. Ещё больше Гарри пугало то, что к магии эта женщина относилась с холодным презрением, хотя она и была очень толковой волшебницей. Заклинания совсем маленькой женщины — она была ещё меньше Джонса — не были сильны, но точны в исполнении и выверенности движений. Если она говорила: «Акцио, третье яблоко со второй полки сверху!», то получала именно его и никакое другое. И её пугающая любовь к холодному оружию. Гарри боялся входить на кухню, если там была Рафаэлла. Манера подбрасывать нож вверх и потом его ловить, когда готовила — а готовила она всегда сама — настолько пугала Поттера, что ему казалось, что вот сейчас она поймает огромный кухонный тесак и, с разворота метнув его, пришпилит его к стене, как бабочку. За последнее время Орден Феникса заметно увеличился в составе, и даже без поддержки Фаджа в Орден вступали как мракоборцы, так и простые маги.***
Римус Люпин оглядел остальных Фениксов, сидящих в засаде: Рафаэлла, Крайст, Джонс, Артур Уизли, Грюм и Подмор. Аластор, Артур и Стерджис о чем-то тихо говорили. Подмор, активно жестикулируя, объяснял напарникам что-то важное. Джим лежал на постаменте статуи Мерлина, которая стояла перед лестницей, вровень с последней, двадцатой парой колонн, и с таким интересом изучал потолок, будто на нём были изображены самые великие секреты магической Инквизиции. Райз сидела на полу, облокотившись на колонну, и, крутя в пальцах метательный нож, неотрывно смотрела на двери. Делд стоял в центре зала, лениво разминаясь с неизменной секирой. Он как всегда был одет в безрукавку, и под исписанной краской кожей были видны перекатывающиеся мышцы. От этого рисунок на его предплечье, казалось, был живым — жутко ухмыляющийся череп подмигивал Римусу. Сам Люпин сидел так же, как и Рафаэлла, только смотрел он не на двери, а в окно над ними, где в небе медленно плыла растущая луна. Округляющийся с каждой ночью месяц наводил на него беспросветную тоску. Жизнь никогда не баловала Римуса. Его «лунная» болезнь определила весь дальнейший уклад. Его часто считали опасным зверем и монстром. Доброта Дамблдора спасла его, когда директор разрешил ему учиться в Хогвартсе. Там он встретил настоящих друзей, верных слову и делу, чести и дружбе. Начиная с шестого курса, Лили тайком варила ему зелье, ослабляющее безумство при превращении, а трое его лучших друзей на свой страх и риск стали анимагами, чтобы сдерживать его, когда он становился волком. К сожалению, двое из них уже были в лучшем мире вместе с Лили Поттер, а третий оказался предателем. А когда Римус снова оказался на самом дне, ему вновь помог Дамблдор, взяв преподавателем Защиты от Тёмных Искусств.***
… Сириус смотрел на Римуса с лёгким, насмешливым разочарованием. — Нет, ну правда, ребята, у нас проблема, — настаивал староста Гриффиндора. — Рем, Лунатик наш дорогой, ну какая это проблема? — смотря в глаза Римусу, спросил Джеймс, не выпуская из объятий Лили. — Тоже мне проблема! — Вот именно! Переживём, Лунатик! — поддержал лучшего друга Бродяга, подмигивая ему…***
— Переживём, — тихо прошептал Римус, наблюдая за тем, как растущий месяц скрывается за набегающими тучами.***
В километре от старого храма инквизиции в Англии собрались семнадцать Пожирателей Смерти. Скрытые лучшими маскировочными заклинаниями так, что можно было не бояться даже волшебного глаза старого шизофреника Грюма, они выжидали. Всё же у их маскировки был один серьёзный недостаток — чары рассеивались, стоило только применить магию или просто выронить палочку. Лидер ударной группы, женщина в чёрном, в очередной раз посмотрела на часы. В памяти всё время всплывали два разговора с Лордом. В первом он инструктировал их троих: — Белла, твоя группа начнёт точно в три часа — ни раньше, ни позже. Ты ударишь по парадным дверям храма. Тебе надо продержаться шесть минут. Шесть. И за это время я жертвую восемью новобранцами. Хвост успеет, не сомневайся. Хоть и сейчас Беллатриса не была уверена, что эта крыса справится, но тогда спорить она не рискнула. На всякий случай выучила схему храма и продумала, как действовать, если Хвост всё-таки подохнет от шального заклинания. Здание было построено в незапамятные времена, и первый этаж представлял собой огромный холл, разделённый на три равные части рядами колонн, идущими от дверей к лестнице, ведущей выше, к кабинетам инквизиторов. И вниз — к камерам, библиотеке и хранилищу. В боковых стенах — камины для перемещения с помощью летучего пороха. Во времена расцвета магической Инквизиции им в руки рекой текло золото — инквизиторы позволяли себе всё. Величественное четырёхэтажное здание, облицованное самым дорогим мрамором, начиналось с роскошной широкой лестницы из белого мрамора, заканчивающейся двустворчатыми воротами фигурного литья. Холл, украшенный светло-зеленым камнем, был увенчан помпезной золотой люстрой, инкрустированной изумрудами и малахитом. И в центре — огромная гранитная статуя, изображавшая Мерлина, величайшего волшебника всех времён и народов. За ней начиналась широкая лестница с роскошным ковром. На первом подземном уровне находилась библиотека, которую можно было смело назвать громадной сокровищницей. Стеллажи были полностью заставлены древними книгами, свитками, рукописями. За её инкунабулы любители книг со всего мира совершили бы массовую продажу душ дьяволу. Впрочем, на эту древность можно было даже не смотреть — всё самое секретное давно прибрал к рукам Отдел Тайн. Но в одной из стен был оборудован тайник — «спецхран». На втором уровне подвала размещалась тюрьма. Пожалуй, это место было даже страшнее Азкабана. Кубы, сделанные из толстых железных прутьев, вкопанных в землю, пыточная в конце коридора. Место, при мысли о котором даже бесстрашной Белле становилось не по себе: вместо дементоров в этой тюрьме были крики «допрашиваемых»… Беллатриса прекрасно понимала, почему именно её Лорд поставил руководить самой опасной частью «операции». Антонин сам бы полез в библиотеку Инквизиции, историк несчастный, а группу Рудольфуса прельстили бы истории о кабинетах инквизиторов — там лежали редкие, безумно дорогие и абсолютно бесполезные для Лорда артефакты. — Рудольфус, ты направишься в Отдел Тайн. У тебя будет семь минут. Целых семь. И тебе надо успеть выйти из комнаты с множеством дверей за шесть минут — за ней Хвост не сможет тебя забрать, помни это. Ты начнёшь ровно в одну минуту и тридцать одну секунду четвёртого. Запомни — тридцать одна секунда. В отделе сложно развернуться, ты помнишь, поэтому тебе нужно будет тихо-тихо пробраться, всё взять и успеть уйти вовремя. Без стычек, драк и прочего. Рудольфус считал, что ему досталась самая быстрая часть партии, но далеко не самая сложная. Однако поживиться в отделе Тайн не получится — один раз уже попробовали — пришлось ещё раз из Азкабана бежать. — Ну и, наконец, ты, Антонин. Проникнешь в Хогвартс. Да, ты проникнешь в Хогвартс и заберёшь Сивиллу Трелони. Сделать это надо будет одновременно с Рудольфусом. Времени у тебя будет не настолько много, как ты сейчас думаешь, поэтому прекрати улыбаться. В замок попадёшь просто, как все нормальные маги, через парадные двери. Пальмейр сделал там лазейку для троих Пожирателей — вам хватит. Заберёшь её минут за десять. Хогвартс — не Отдел Тайн, и оттуда тебя Хвост переместит легко и просто, но последним. Поэтому время даром тоже не теряй. Чем дальше успеешь убежать, тем лучше для тебя… Белла в очередной раз посмотрела на часы — без двадцати три. Среди новобранцев, практически смертников, чувствовалось возбуждение. Первое серьёзное дело! Самой Беллатрисе не терпелось убивать. Чтобы скоротать время, она прокрутила в голове второй разговор с Лордом: — Белла, их будет не пятеро, а семеро, и среди них будет и Пальмейр, его надо только ранить. Иначе от вас самих и на напёрсток пепла не останется. Дорриан — шпион Дамблдора, проследи, чтобы он не вернулся. Возьмёшь ещё восьмерых, прямо перед вылетом — не жалко… Осталось ещё пятнадцать минут, мысли Пожирательницы плавно перенеслись на другую беседу, которая состоялась с мужем: — Белла, после такого мы сможем просить Лорда, — неуверенно заявил Руди. — Можешь не сомневаться. Если он нам откажет, позаимствуем артефакт у Петтигрю. — Этот сразу расскажет Лорду. — Ну, это если он вернётся живым и здоровым… А то ведь знаешь, как оно бывает в жизни. Всякие шальные заклинания, и разберись потом, кто и в кого… — промурлыкала Белла… Страх за дочь сводил Беллатрису с ума. Она сделает так, чтобы её ребёнок ни в чём не нуждался, и даже была рада тому, что ради счастья дочери ей нужно убить пару мешающих магов. Вдруг страх за чадо стал совершенно невыносимым. Белла будто наяву видела, как её дочь убивают. Издав рык, Пожирательница старалась угомонить этот страх и специально распаляла себя яростью и желанием убивать. — Бегом, — резко приказала она, мельком глянув на часы. За минуту или две до назначенного времени они оказались в десятке метров от дверей. Часы, синхронизированные с точно такими же у других лидеров, ровно в три часа негромко пискнули.
