Гарри Поттер и месть Некроманта

      — Как домой приехал, — потянулся Уизли, с наслаждением вдыхая полной грудью пьянящий вечерний воздух.       — Ты прав, — охотно согласился с ним Поттер.       — Привет, Гарри, Гермиона, Рон! — сыпалось на них со всех сторон гриффиндорского стола.       Они уже заняли места в Большом зале и, как и все остальные, ждали распределения учеников, песни Распределяющей Шляпы и речи Дамблдора.       — Посмотри, Гарри, стало больше преподавателей, — сказала Гермиона, изучая удлинившийся стол.       — Будет больше новых предметов, — не глядя туда, резонно решил парень. Куда больше его интересовала однокурсница.       — Ну вот, будут больше грузить, — недовольно пробурчал голодный Рон, с прищуром посмотрев на подругу. — Впрочем, ты ещё не отказалась от идеи учиться с нами, а, Гермиона?       Он сидел, слегка приобняв Парвати.       — То, что я буду учиться с вами, ещё не говорит, что вы будете у меня все списывать, — мстительно ответила девушка, сверкнув глазами.       — Да ладно тебе! — нагло заявил Уизли.       — Именно так, — фыркнула она.       Она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент встал Альбус Дамблдор и жестом потребовал тишины.       — Я очень рад видеть здесь вас всех! — приветственно начал он. — Этот год будет весьма знаменательной вехой в истории нашей школы. Практически сегодняшний день является началом новой истории Хогвартса. Здесь произошли изменения, коснувшиеся всех областей жизни в нашей огромной и дружной семье. Но о них я расскажу попозже. А сейчас хочу сказать, что в этом году распределение студентов будет большим, чем в предыдущие годы…       Двери распахнулись, и Минерва МакГонагалл ввела две большие колонны подростков.       — … И братство студентов расширится не только новым первым курсом, но и пополнится товарищами на каждом курсе, — продолжал Дамблдор, — я уверен, что вы все станете друзьями.       — Сначала распределим старшекурсников, — предупредила МакГонагалл и, поставив трёхногий табурет, положила на него старую шляпу.       — И не надоело ей каждый год новую песню придумывать? — спросил Уизли.       — Не мешай, — шикнула на него Грейнджер.       Шляпа предсказывала великую войну, мрак и смерть впереди, говорила, что единственный способ одержать победу — это объединиться друг с другом. И, конечно же, рассказывала о том, какими качествами должен обладать студент того или иного факультета.       Гарри в какой-то момент увидел глаза Дамблдора. Даже с такого расстояния в них читался страх и удивление. «Дамблдор испуган? Он не знает, про что говорит Шляпа…»       — Гарри, Шляпа говорила… — неуверенно начала девушка.       — О страшной войне впереди, — согласился с ней Гарри, — ты думаешь?..       — Скорее всего, её информация устарела, ведь она поёт только о том, что ей рассказывает Дамблдор, — выдавил из себя Рон, — может, он не успел ей рассказать, что уже всё почти клёво.       — Рон, не говори глупостей, — одёрнула его староста.       — А ты перестань его постоянно ругать, — упрекнула её Парвати.       — Я просто его поправила, — холодно ответила Гермиона.       Уизли благодарно поцеловал свою девушку.       — Атул, Девол, — вызвала первого студента МакГонагалл.       К стулу шёл тот самый высокий худой парень со стрижкой под горшок, которого видел Гарри в купе.       — Когтевран! Седьмой курс, — распределила его шляпа.       Под громогласные аплодисменты парень занял место за столом.       Гарри отвлёкся на чихнувшего Невилла и пропустил имя студента, оказавшегося на Слизерине.       — Верховен, Рауль.       К стулу шел хилый блондин с серьгой в правом ухе.       — Пуффендуй, шестой курс!       Странноватый паренёк сел на край скамьи. Видимо, его внешний вид смутил не только соседку по купе, но и однокашников.       — Нервничают больше нас на первом курсе, правда? — Уизли с любопытством смотрел на колонны будущих студентов.       У него в животе заурчало, и он попросил Мерлина распределить этих новобранцев как можно быстрее.

***

      «Да какого чёрта?! Какого хрена Вампир подался на Когтевран?! Легенды-легенды, а сам чего творит?» — нервничала Мэйлис.       — Град, Михаэлла, — МакГонагалл добралась в списке до буквы «Г».       На табурет села неприметная девушка с тёмными волосами и немного грустными глазами.       — Слизерин, шестой курс, — распределила её шляпа.       «Интересно, вот сейчас распределяют студентов, и кто из них те скрытые враги, о которых писал мне отец? — думал Малфой, кивком поздоровавшись с мисс Град. — Хотя уверен, что это не она».       — И что же занесло такую тихую девушку на наш нескромный факультет? —  поинтересовался он.       — Шляпа распределила, — шелестящим голосом ответила девушка, — думаю, ей виднее.       — Добро пожаловать, — улыбнулся Малфой и перевёл взгляд на табурет. Несмотря на то, что он ещё пару секунд назад смотрел в приятное, с мягкими чертами, лицо девушки, вспомнить, как она выглядела, он не смог.

***

      А в то же время в центре событий Мэйлис искала глазами Сильвестра.       «Вампир, ты можешь молиться!»       «Ага, и писать завещание, — раздался в её голове надменный голос Вампира, рассказывавшего двум однокашникам про Атула Девола, чью жизнь он теперь проживал. —  Не попадёшь на Гриффиндор, то молись сама. Всем богам молись…»       Девушка в очередной раз поправила волосы, скрывавшие изуродованную половину лица, но мысленно ругаться с лидером не рискнула.

***

      — Дизлеспи, Алексия! — Девочка вздрогнула и вышла к табурету.       — Гриффиндор! Пятый курс!       Если бы Гарри Поттер видел её отца, Максимеуса Дизлеспи, он бы понял, что дочь — полная его копия. Лицо с выразительными, эмоциональными линиями, длинные руки с изящными пальцами, но, как Гарри узнал бы чуть позже, глаза ей достались от матери, Алехандры. Алексия села напротив Джинни.       — Дизлеспи, Леккс, — вызвала старшего брата Алексии МакГонагалл.       Из колонны вышел светловолосый парень. Даже школьная мантия не могла скрыть широкие плечи, натягиваясь на спине с каждым движением длинных рук. Тёмные глаза с прищуром сосредоточенно смотрели перед собой. Парень поймал взгляд одной из преподавательниц, и его энергичное лицо немного расслабилось, а тонкие губы раздвинулись в улыбке.       Факультет Гриффиндор пополнился ещё одним студентом.       — Рональд Уизли, я полагаю? — отрывисто спросил Леккс, садясь с другой стороны от Парвати.       — Да, — смутился Рон, ведь обычно первым здоровались с Поттером.       — А это твоя сестра, Джиневра, — улыбнулся парень сестре Рона, с которой уже говорила Алексия, — Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер, конечно же, — кивнул он друзьям.       Его сестра притихла и с восторгом и радостью смотрела на компанию.       — Для меня и моей сестры великая честь познакомиться с вами. Ваших отцов всегда приводили нам в пример, когда разговор заходил о чести, верности и дружбе.       Рон чувствовал, как у него от удивления отвисает челюсть. А у Невилла был такой вид, будто он случайно попал в ванную комнату девушек.       — Позвольте представиться, Леккс Дизлеспи, а это моя сестра Алексия. К вашим услугам.       Парень крепко пожал руки однокурсников.       — Очень, очень приятно, — твердил он при каждом пожатии.

***

      Тем временем колонна старшекурсников редела, а Мэйлис будила в себе те качества, которые так ценил Годрик Гриффиндор.       «Так! Что там было? Смелость, честность, ага, честность — Вампир, я тебя убью, а лучше попрошу Ви… Верность… Блин! Будь ты проклят, Сильвестр!»       — Романо, Элизабет, — МакГонагалл назвала имя девушки, убитой Вампиром.       Теперь Мэйлис носила это имя. В очередной раз поправив чёлку, девушка вышла из строя и медленно направилась к трёхногому табурету.

***

      — Ух ты! Ни хрена себе! — раздалось на ползала.       — РОН! — рассерженно зашипела на него Гермиона. — Ты с ума сошёл?! Никогда не видел девушку с пятым размером груди?       — Гарри, ты только глянь, брат! — последний раз у Рона так сияли глаза, когда Поттер разрешил ему полетать на «Молнии».       — Ронни, любимый! — отвесила ему смачный подзатыльник Парвати. — Ещё раз такое будет, покалечу!       — Да блин… — Рона уже не волновало, что с ним может сделать его девушка.       Парвати зло прищурилась, но в следующий момент обиженно надула губы.

***

      А Мэйлис, не дыша, ждала решения Шляпы. Такого напряжения и концентрации Убийца не испытывала никогда: сейчас, на те затянувшиеся мгновения, пока Шляпа была у неё на голове, девушка являлась эталоном гриффиндорцев — смелая, честная, преданная делу. Губы её шевелились, словно она уговаривала Шляпу отдать её на определённый факультет.       — Гриффиндор! Шестой курс! — Гарри показалось, что Шляпе совсем не хотелось отправлять её на его факультет.       Мэйлис облегчённо выдохнула: она только что обманула Шляпу и смогла избежать смерти — Вампир никогда слов на ветер не бросал.

***

      Рядом оглушительно хлопал Рон. А Гарри здраво рассудил, что, судя по взглядам парней с других факультетов, за сердце этой прекрасной дамы будут проводиться рыцарские поединки.       Девушка уже разговаривала с сидевшим на самом краю стола семикурсником, который тоже впервые оказался на этом факультете.       На самого Поттера мисс Романо такого бурного впечатления не произвела.       — Гарри, слушай… — начал Рон, но друг отмахнулся от него и посмотрел на распределение.       — Кира Снейпс.        Гарри показалось, что теперь у него вывихнется челюсть.       К табурету шла приятная красивая девушка, худощавая, двигавшаяся незаметно, мягко и плавно, с волосами чернее воронова крыла, с волевым подбородком, тонкими скулами, бледной кожей, точь-в-точь как у нелюбимого Гарри зельевара.       — Слизерин! Шестой курс! — распределила ещё одного человека Шляпа.

***

      «Кто?! — удивился Драко. — Если она не дочь Северуса Снегга, я готов перецеловать всех гриффиндорок!»       «Вот и ещё один человек, которому ты можешь доверять, — пронеслась у него в голове чужая мысль, — если это не она, я готов поцеловаться с Крэббом и Гойлом».       Драко посмотрел на сидящего в противоположном ряду Блейза. Ему на секунду показалось, что Забини подмигнул. И именно поэтому самому Блейзу померещилось, что Драко ему неразличимо кивнул.       «Не дай Мерлин, догадаются, — волновался внешне невозмутимый Северус Снегг. — Они ж ей все мои грехи вспомнят… Сволочи».       «Да догадались уже, — раздался у него в голове весёлый голос дочери, — Малфой и Забини уже ставки делают, кто и кого будет целовать, если я вдруг не твоя дочь».       «Убью обоих, если только пискнут», — запылал яростью отец.

***

      — Гарри, ты в совпадения веришь? — спросила Гермиона.       — А? Прости, ты о чём? — Поттер думал, не могла ли Кира Снейпс быть дочерью Северуса Снегга.       — Я про эту девушку, Киру, — подруга словно читала его мысли.       — Тогда нет, — улыбнулся ей тот.       — Гарри, да хрен с ней, ты глаза разуй, вон сколько девушек бесхозных, — Уизли всё ещё думал об Элизабет.       — Ты б лучше у Парвати прощения попросил, — сказал Леккс, как-то грустно взглянув на поругавшихся влюблённых.       — Энтрерри, Артемис, — назвала последнего распределяемого старшекурсника МакГонагалл.       Артемис всё так же, не глядя никому в глаза, пригладил длинные русые волосы и сел на табурет. Попал он на шестой курс Пуффендуя.       — Итак, приступим к сортировке первокурсников, — произнесла Минерва МакГонагалл, глядя во второй список.       — Когда же они закончатся? — проскулил уже вконец оголодавший Рон.       У него урчало в брюхе громче, чем храпел Невилл. Казалось, что громкость бурчания была обратно пропорциональна длине колонны первокурсников.       И вот, наконец, к страшной радости Уизли, распределение закончилось.       — Давайте немного подкрепимся, — сказал директор Хогвартса и привычным движением поправил бороду. — Да начнётся пир!       — Ну наконец-то! — выдохнул Рон и набросился на всевозможные яства.       Гарри и Гермиона слегка от него в этом плане отстали.       Праздничное застолье проходило, как обычно, шумно и весело: за всевозможными разговорами знакомились только что прибывшие в Хогвартс и старые «аксакалы», обитавшие здесь с первого курса. Студенты, впервые оказавшиеся в Хогвартсе, восхищённо смотрели на потолок, отражавший разгулявшуюся за окнами непогоду. Первокурсники показывали пальцами на летающие свечи и благоговейно шептали: «Магия». Старшекурсники знакомились с новоприбывшим пополнением. Ли Джордан, сидевший с Кэти Бэлл через несколько мест от Гарри, расспрашивал новенького об отношении к квиддичу. Вспомнив что-то важное, тот встал и подошёл к Гермионе:       — Мисс Грейнджер, — начал он с ярко выраженным акцентом, напомнившим Гарри о Краме.       — Да, это я, — кивнула девушка, — чем могу быть полезна?       — Виктор Крам…       Гарри заскрипел зубами настолько громко, что, казалось, древние стены школы пойдут трещинами. За что ревнивец и получил от Гермионы возмущённый взгляд, которым девушка старалась скрыть улыбку.       — … просил передать вам, — бывший дурмстранговец протянул плотный конверт.       — Спасибо, — вежливо кивнула Грейнджер, принимая конверт и опуская его в карман мантии.       Поттер яростно тыкал ложкой в оливье, прогоняя из головы назойливую мысль незаметно стянуть послание.

***

      За другим столом Атул Девол рассказывал, как играл в квиддич.       «В отличие от настоящего Девола, я квиддич люто ненавижу — вампирам запрещается не только играть, но и смотреть, а вот на вейл такое правило не распространяется…» — думал Сильвестр, улыбаясь ответам Майкла Корнера.       Он не мог долго разговаривать о ненавистной игре и с интересом поддержал Мораг МакДугал в её беседе с Падмой о современных законах, притесняющих оборотней и вампиров — в них, как один из представителей притесняемых родов, он разбирался превосходно.

***

      — А я рада, что ты попал на этот факультет, — улыбнулась своему новому однокашнику Таня Торменс.       Артемис Энтрерри, не поворачиваясь, кивнул и продолжил уплетать печёночные блинчики. Тонкие, почти чёрные блинчики из рубленой печёнки пользовались большой популярностью — студенты оценили по достоинству и вкус, и калорийность этого блюда.       Таня долго на него смотрела, а потом всё же спросила:       — А почему ты на пороге сказал, что дождь — это хорошо?       — Потому что хорошо, когда новое дело начинается с дождя — хороший знак, — пояснил Артемис и улыбнулся.       — А ты веришь в знаки? — заинтересовалась Меган Джонс.       — Плохая примета — верить в дурные знаки, — философски заметил Вейн Хопкинс, проглотив кусочек картофельной запеканки.       — Хуже не придумаешь, — легко согласился с ним Артемис, — а про дождь — это просто мой талисман.

***

      — Слушай, Леккс, а откуда твои родители знали наших? — спросил Гарри, подкладывая Гермионе овощной салат.       Его, как человека, никогда не знавшего своих родителей, манила любая информация о них.       — Действительно, не помню, чтобы папа или мама упоминали фамилию Дизлеспи, — согласился с ним Уизли.       — Не знаю, — честно признался Леккс, — моя мама познакомилась с вашими родителями во время первой войны. Как и при каких обстоятельствах, она никогда не говорила, — парень пожал плечами, — но если что: «Артур Уизли — вот имя мага, чья верность дружбе была непоколебима! А про Лонгботтомов я вообще молчу. Их верность и самоотдача достойны быть увековеченными в легендах и балладах. А ты даже вину сестры на себя взять не можешь!» — процитировал он Алехандру.       Поттер даже узнал знакомые интонации, с которыми миссис Дизлеспи отчитывала Тонкс. Только в глазах Невилла он прочитал, что видал тот эту вечную славу и почёт, что называется, в гробу и с радостью променял бы все эти легенды и баллады на здоровье родителей.       — Вот такие вот дела, — сказал Леккс, накладывая себе жареной картошки с грибами.       — Гермиона, как думаешь, что будет с новыми предметами? — Гарри смотрел на напарницу, чувствуя, как неприятное чувство ревности снова начинает гореть в груди.       — Не знаю, но их будет много, — ответила девушка, наблюдая за тем, как первокурсники знакомятся с Почти-Безголовым-Ником.       — Но на мракоборство мы всё равно не проходим, — расстроенно сказал Рон.       — Да. Я тоже туда собирался, но у меня по зельеварению только «выше», — кивнул Леккс.       — Да, жалко, — согласился Поттер, сам не осознавая, о чем жалеет больше: что не попал на мракоборство, или что Крам передал Гермионе письмо.

***

      Тем временем пир подходил к концу. Студенты познакомились и наговорились, съев при этом почти всё, что наготовили домовые эльфы за целый день. Шум стихал, а у малышей-первокурсников уже слипались глаза. Гермиона с жалостью глядела на них.       — Итак, я думаю, теперь можем и поговорить, — начал директор, вставая со своего места. — Или я не прав, мистер Уизли?       Рон пожирал торт с таким увлечением, что даже и не заметил, что Дамблдор хочет держать слово. Гарри собирался ткнуть друга, но его опередил Леккс, дав едоку локтем под дых.       В Большом зале засмеялись, но, к удивлению Гарри, со слизеринского стола не раздался голос Малфоя. В его душе зародилось подозрение, что здесь явно что-то не так.       — Спасибо, мистер Уизли, — Дамблдор и сам еле прятал улыбку в бороде. — Начну я, пожалуй, с самого главного — с процесса обучения. С этого года, начиная с шестого курса, будет введено обучение по специальностям. По итогам СОВ студент вправе выбрать одну из специальностей и несколько дополнительных предметов по желанию. Естественно, что эти изменения целиком и полностью меняют методику обучения на всех курсах. Экзамен СОВ стал сложнее, чем был ранее. Именно поэтому решено было набирать старост из шестикурсников. Начиная с этого года, ЖАБА будет сдаваться с учётом выбранной специальности. Для мракоборца требования и предметы будут совершенно иными, чем для общего направления или направления колдомедика. Поэтому призываю вас всех ещё раз как следует подумать, куда вы хотите и куда вы можете поступить по результатам СОВ, — директор дал себе время перевести дух, а студентам — осмыслить сказанное.       — Да куда мы хотим, мы хорошо знаем, вот только благодаря Снеггу хрена с два мы туда попадём, — Уизли раздосадовано стукнул кулаком по столу.       — Это точно, — грустным эхом отозвался Гарри.       — Да ладно вам, ребята, — в один голос заявили Леккс и Гермиона.       — Теперь о предметах, — продолжил Дамблдор. — Введено огромное количество новых предметов. Одни — это хорошо забытые старые курсы, другие — абсолютно новые, можно сказать, последние тенденции магического мира. И только вы сами можете решить, что вам изучать. Будут как предметы базового введения в предполагаемую специальность, например, «Начальная колдомедицинская подготовка» или «Введение в мракоборство», так и обязательные для всех. Я искренне прошу шести- и семикурсников отнестись к выбору предметов серьёзно. От этого может зависеть ваше будущее. Занятия начнутся в понедельник.       — А почему так поздно, профессор? — спросила Гермиона.       — Мисс Грейнджер, нам нужно сформировать группы по специальностям и, опираясь на выбор студентов, создать расписание, — ответил директор.       — А…? — не успела задать свой вопрос староста.       — Завтра с утра шести- и семикурсники пройдут небольшое анкетирование, которое нам очень поможет, — предугадал её вопрос Дамблдор, — а сейчас познакомьтесь — профессор Дизлеспи…       Алехандра встала из-за стола.       — … Будет вести общий для всех курс «Природы магии».       Студенты приветствовали нового преподавателя громкими аплодисментами.       — Предмет очень интересный. Этот курс будет читаться впервые, поэтому вам откроются ещё большие тайны магии, чем многим вашим сверстникам, — хрипло произнесла Алехандра.       — Это что, твоя мама? — удивился Рон.       — Ну да, — спокойно ответил Леккс.       — Круто! Предмет обязательный, и по нему будет халява, — обрадовался рыжий.       — Сильно сомневаюсь, — вернул его на землю сокурсник.       Рон вопросительно взглянул на него, но спросить ничего не успел, потому что директор уже представлял следующего преподавателя.       — Профессор Джероми Лингстен будет вести трансгрессионную подготовку.       Сидевший рядом с Дизлеспи упитанный маг встал.       — Спасибо, профессор Дамблдор. Я здесь, чтобы вы сдали экзамен на трансгрессию с первого раза. — Он чуть-чуть поклонился и сел на место.       — Следующего преподавателя вы уже знаете, — продолжил директор, — профессор Грюм. Он будет преподавать «Введение в мракоборство».       — Кто хочет узнать, каково это — узнает! — гаркнул Грозный Глаз, тяжело садясь на стул.       В зале стояла нехорошая тишина — студенты ещё не забыли, как их учил Грюм-самозванец, и эти воспоминания, возможно, затмевали собой тот кошмар, в который превратились уроки по Защите от Тёмных искусств под руководством Долорес Амбридж.       — Э… Да, познакомьтесь — профессор Паладин. Он будет вести курс владения холодным оружием.       Самый огромный из всех когда-либо увиденных Гарри магов, сэр Паладин, был здоровенным двухметровым накачанным здоровяком с многочисленными шрамами на лице.       — Все тонкие — это ритуальные, — шёпотом подсказал Леккс, — Паладин — гений владения мечом.       — Это видно, — согласился с ним Рон.       — За последние триста лет маги совершенно разучились владеть холодным оружием. А ведь когда-то заколдованный меч в руках мага был не только уместным, но и страшным оружием. И здесь, по просьбе Альбуса Дамблдора, я готов вместе с вами возродить это искусство, — пробасил новый преподаватель.       Ему аплодировали многие ребята. Даже девушки зашушукались, явно собираясь выбрать именно этот предмет.       — Профессор Шах будет вести курс техники ведения магического боя — второй обязательный курс для будущих мракоборцев, — представлял студентам очередного преподавателя директор.       Самюэль Шах был самым молодым преподавателем. Мракоборец спортивного телосложения с очень широким лбом и длинным, узким подбородком. Его лицо по форме напоминало вогнутый треугольник.       — Он несколько раз выигрывал чемпионаты по шахматам, мама говорит, что он гениальный тактик и сильный стратег, — подал голос Леккс.       — Если подадимся на общую специальность, нужно попробовать взять его предмет как дополнительный, — заявил Уизли, пытаясь под строгим взглядом Гермионы ухватить небольшой кусочек торта.       Из-за них Гарри прослушал коротенькую речь Шаха.       — Профессор Родриго Родригес, — на этих словах поднялся маг с седеющими волосами, умным лицом и самоуверенным взглядом, — прочитает курс «Теория магического действия».       — Курс крайне сложный. Но он, так же, как и Природа магии, откроет в вас ещё большие способности к магии, — размеренно говорил волшебник.       — Отец о нём рассказывал пару лет назад. Он работал в Министерстве, вообще обычная министерская крыса без будущего, но за год создал совершенно другую теорию волшебства, пошатнувшую весь мир. Он умудрился выявить совершенно новые способы колдовства, — прошептал Рон.       — На него точат зубы все палочкоделы мира, — быстро говорил Леккс, — он усовершенствовал беспалочковую магию. И сейчас ему вполне по силам оставить их без работы.       — Гарри, это же тот самый маг, который комментировал статью в «Пророке»! —  приглушенно воскликнула Гермиона.       — Точно, — после подсказки девушки Гарри и сам вспомнил, где видел эту фамилию. «Значит, он поддерживает Дамблдора», — подумал он.       Пока Гарри разговаривал с друзьями, директор представил ещё троих преподавателей, среди которых была мадам Помфри, которая теперь будет не только лечить студентов, но и читать лекции о магической медицине.       — Вот не хотел бы я попасть в больничное крыло в этом году, — улыбнулся Рон.       — А что так? — подколол друга Поттер. — Ты же официальный поставщик всевозможных вредилок, так что риск у тебя в крови.       — Это еще хорошо, если лечить тебя будет не мадам Помфри, а вот, скажем, Гермиона. А теперь прикинь, что с тобой будет, если на тебе будет отрабатывать приёмы лечения Малфой? То-то, брат…       — Ну и наконец последний в списке, но не по значению, Артур Уизли…       — Кто?! — в один голос воскликнули Леккс и Рон.       — … который будет вести Защиту от Тёмных искусств.       Гарри сам только сейчас понял, что вставший человек — отец Рона. Строгая мантия, аккуратная причёска, он бы в жизнь не поверил, что мистер Уизли мог так выглядеть — его было просто не узнать.       У Уизли-младшего никогда не было таких больших глаз. Поттер вообще никогда не видел его в таком удивлении. Леккс Дизлеспи вообще не дышал. Его тёмные глаза судорожно изучали каждый миллиметр лица волшебника, которого ему так долго приводили в пример.       — Так… Так вот он какой! — с восторгом фаната, увидевшего в первый раз воочию своего любимого исполнителя, выдал Леккс.       — Гарри, мой отец — учитель Защиты от Тёмных искусств! — Рон смотрел на Гарри так, будто не верил, что Артур Уизли, его собственный отец, сейчас стоит за столом преподавателей. — Блин!       — Дошло, — ехидно шепнула Грейнджер парню.       — Всё будет хорошо, — успокоил друга Поттер.       Уизли, может, и хотел что-то добавить, но не решился, а потом снова заговорил Дамблдор:       — Для всех старост были введены новые правила, с которыми вы сможете ознакомиться у себя в комнатах. Скажу только, что в связи с увеличенным составом студентов было решено возродить традицию давать старостам отдельные комнаты.       — Круто! — заулыбался Рон. — Слушай, Гарри, а можно я в случае чего ну… одолжу у тебя комнату, а?       Гарри не знал, как ему ответить, именно потому, что он друг, и потому что в глазах у Рона явно читалось, что комната ему понадобится точно не для чтения в тишине…       — Ну, я рассчитываю на тебя, брат! — заговорщически подмигнул ему рыжий.       — И последнее объявление, — сказал Дамблдор, жестом передавая слово Снеггу.       — Как известно всем, я набираю в группу для продолжения изучения курса «Зельеварение» только тех студентов, у которых по СОВ стоит оценка «Превосходно». И я бы с огромной радостью продолжил обучать только мисс Грейнджер, мистера Забини, мисс Снейпс и мисс Романо, но профессор Дамблдор уговорил меня понизить планку, — зельевар горестно вздохнул, — и я готов увидеть на своих занятиях всех желающих студентов с оценкой по СОВ «выше ожидаемого».       — Да! Здорово! Класс! — шумно обрадовался Рон, пожимая руку Гарри и Лекксу.       — Впрочем, я ещё подумаю, брать ли в группу именно вас, мистер Уизли, — охладил пыл чересчур радостного студента профессор.       Судя по тому, как яростно сверкнули глаза Снегга, он прочитал нехитрые мысли Рона, в которых тот перебирал не одну сотню способов жестоко упокоить ненавистного преподавателя.       — Думаю, не стоит вас больше задерживать. Ведь завтра вас ждёт выбор, — подвёл итог праздничного ужина Дамблдор.       Со всех сторон началось бурное движение. Старосты, обрадованные тем, что у них теперь есть собственные комнаты, торопились поскорее их увидеть. В дверях зала образовался затор.       — Студенты Гриффиндора, прошу за мной, не отставайте и не потеряйтесь, — громко сказала Гермиона, привлекая к себе внимание.       Старосты вели студентов-однокашников в их законные владения — Гриффиндор. Миновав дверь-портрет, они оказались дома. Каких событий, хороших и плохих, весёлых и грустных, может быть, даже судьбоносных, только ни произошло в этом помещении! Гарри широко улыбался, смотря, как однокашники расходятся по гостиной. Сегодня в его душе не было места для грусти.       Студенты с радостью и любопытством глядели на картины и гобелены, украшавшие стены их обители. Гарри провёл рукой по бархатистой спинке дивана, на котором они любили сидеть. Он наконец почувствовал, что дома. На него накатила приятная усталость от долгого путешествия в школу. Первокурсники, с которых в мгновение ока слетела сонливость, во все глаза рассматривали гостиную, слушая краткие указания старост.       Около ключевых мест уже образовались группы по интересам — в углу у окна раздавались резкие пощёлкивающие звуки сталкивающихся плюй-камней. Ли Джордан и Кэти Белл заняли лучшее место для влюблённых — кресло без одного подлокотника, стоящее в тёмном углу гостиной. Зная, что завтра занятий не будет и распаковывать вещи сегодня не обязательно, студенты достали подарки и сувениры из летних поездок и обменивались ими с друзьями. Шестеро гриффиндорцев с разных курсов разложили на большом столе карты. Двое второкурсников раскрыли шахматную доску. Приглядевшись, Гарри увидел, как грубо, теряя пешки, чёрные разрушают староиндийскую защиту.       Только новички, вне зависимости от возраста, чувствовали себя пока ещё не в своей тарелке: дурмстранговец сосредоточенно смотрел на младшекурсников — у некоторых из них к мантии был прикреплён гербовой значок Дурмстранга.       — Он за своими присматривает, — негромко подсказала Гермиона.        Мимо них, ураганом пронеслись третьекурсники, игравшие в салочки. Последний чуть зацепил Гермиону. От неожиданности она дернулась и вскрикнула, чем привлекла внимание дурмстранговца. Поттер увидел, как ненавистный ему конверт от Крама «совершенно случайно» полетел в камин.       — Какая я неловкая, — горестно вздохнула Гермиона.       — Это всё от усталости, — старался приободрить девушку Гарри, ликуя в душе — Гермиона даже не интересовалась посланием Крама.       Оба они прекрасно понимали, что Виктору станет известно, как девушка поступила с его письмом.       Вместо одного из многочисленных гобеленов, на котором, как помнил Гарри, был изображён сфинкс, теперь красовалась дверь из красного дерева с позолоченной табличкой «Старосты».       — Нам туда, — уверенно сказала Грейнджер и направилась к двери.       — Гарри, удачи, — хитровато подмигнул ему Рон.       За дверью они увидели небольшой коридор буквой «Т». После развилки слева их взору предстало окно, а в каждой стене — такая же дверь из красного дерева, как и та, что вела в коридор с именными табличками. Правый, более короткий, коридор заканчивался запасной дверью из гриффиндорской гостиной. На стенах, выкрашенных приятной тёмно-бордовой краской, не было ни гобеленов, ни картин, ни даже держателя для факела — вероятно, эльфы не успели «облагородить» коридор, которым не пользовались не одну сотню лет.       Шаги старост гулко прокатились по коридорчику. Гарри открыл свою дверь по левую сторону коридора и замер.       Перед его глазами была удобная комната. Достаточно большая, она совмещала в себе и спальню, и кабинет. Стены цветом соревновались с поздним закатом. В углу располагалась огромная кровать с бархатным балдахином — тяжёлая ткань волнами спускалась с каркаса. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка красного дерева. Прямо перед тумбочкой валялся чемодан. Первым делом Гарри достал из него фотографию родителей, картину, которую взял из комнаты крёстного, и снимок, где они с Гермионой и Роном на четвёртом курсе сидели у огромного дуба, и бережно поставил на тумбочку.       У противоположной стены комнаты — огромный письменный стол с ящиками по обе стороны, рядом — шкафы для книг, одежды и метлы. В последнюю стену, противоположную от входа, был встроен камин, перед которым стояли два роскошных кресла с высокими спинками, обитых коричневато-красной кожей, и огромный диван с очень широкими подлокотниками. Между кресел — журнальный столик на резных ножках, на котором лежала книга «История Хогвартса» и свиток с новыми правами и обязанностями старост. Также в его новой комнате было огромное окно с широким подоконником, обрамлённое светлыми прозрачными шторами, дополнявшимися красными ламбрекенами*. А недалеко от кровати располагалась ещё одна дверь. Куда она ведёт, догадаться было несложно.       — Гарри, это какое-то чудо! — за спиной у него неслышно появилась Гермиона. Девушка сияла, одной лишь улыбкой озаряя душу парня.       — Нет, Гермиона, чудо — это ты, — улыбнулся ей Поттер и приобнял девушку за талию. ___________ *Ламбрекен представляет собой декоративную деталь драпировки оконного проёма. Устанавливаются эти элементы горизонтально на верхней половине занавесок.