Часть 2 Осень. Глава 2. Выбор специальности
2 декабря 2016 г., 19:02
Утро было наполнено ажиотажем: весь Хогвартс гудел, как улей, обсуждая предстоящее анкетирование. Как? Куда? Зачем? С какими перспективами? И, главное, с какими баллами можно поступить на ту или иную специальность? Какие предметы выбрать дополнительно? Или лучше выкроить время на личные нужды?
Брошюры с информацией по специальностям, совершенно другие, нежели читал Гарри в прошлом году перед СОВ, изучались до дыр. Всего предлагалось четыре основные специальности: общая, мракоборческая, министерская и колдомедицинская. Каждое направление имело свои плюсы и минусы. И «общая» была притягательна тем, что, кроме трансфигурации, заклинаний, трансгрессии, природы магии и теории магического действия, можно было ничего не брать и полнедели с чистой совестью предаваться блаженному ничегонеделанию. Или выбирать дополнительные предметы исключительно по собственному желанию.
Колдомедицина, хоть и обладала списком обязательных предметов на три больше общей, предусматривала стажировку в больничном крыле Хогвартса, а также меньшее, чем у мракоборцев, количество часов со Снейпом. Министерское направление предусматривало подготовку будущих министерских кадров всех отраслей — от управленцев до специалистов в области драконоводства.
Самым узкопрофильным было мракоборческое направление. Может быть, и не самое большое количество предметов компенсировалось курсами Грозного Глаза и удвоенным временем на занятиях зельевара.
Не менее интересной была брошюра про дополнительные и базовые предметы. Трансфигурация, Заклинания и трансгрессионная подготовка сулили студентам трудные испытания на экзаменах. Владение холодным оружием уже не выглядело притягательным, ибо целый урок махать тяжёлым заострённым куском металла — не самая вдохновляющая идея.
Несмотря на то, что со специальностью Гарри определился уже давно, новое анкетирование не давало ему покоя. Староста гриффиндорцев проснулся засветло и долго торчал на подоконнике, смотря, как зарождается новый день. Пульсирующее чувство страха не давало подростку спокойно сидеть на месте. Он машинально перебирал пальцами складки в шторах. Предрассветная темнота, густая, холодная, нагоняла на парня тоску. Он скучал по родителям — ему хотелось почувствовать на плече руку отца, объятья матери. Горечь от того, что он не знал поддержки родителей, уже привычная, но не ставшая от этого менее заметной, иногда жгла душу Поттера поистине нестерпимой болью.
Ему хотелось увидеть, почувствовать, как с моральной поддержкой, каждой морщинкой в уголках глаз ему улыбается отец. Гарри никому не признавался, но он завидовал друзьям из-за родителей: из-за тех семейных уз, что навсегда связывают родителей и детей в единое целое. Поттер с трудом дотянулся до кусочка деревянной пластинки на тумбочке — его родители, совсем молодые, безмятежно улыбались, не подозревая, как хотелось сейчас их единственному сыну, чтобы они были рядом.
Восходящее солнце озарило верхушки деревьев Запретного леса, и первые лучи поползли по потолку комнаты Гарри. Уже машинально, с помощью тех же упражнений, что и летом, он начал загонять боль в тот уголочек души, откуда старался её не выпускать. На смену тоске и печали приходили мысли о Роне и Гермионе, о будущем, которое они построят. Уверенность в том, что всё будет хорошо, оттеснила тоску парня, и из своей комнаты он выходил уже в хорошем расположении духа.
— Доброе утро, Гермиона, — поприветствовал он свою напарницу.
Девушка ждала его, сидя на подоконнике — она внимательно изучала брошюры, которые им, как старостам, были выданы в дополнительном экземпляре. Положив рядом записную книжечку в коричневом кожаном переплёте, Гермиона сверяла записи в ней с информацией из брошюр.
— Доброе, Гарри, — улыбнулась девушка, отрываясь от записей. — Готов к выбору?
— Уже давно. А ты? — едва он увидел Гермиону, как тоска по родителям чуть померкла.
— Да, только нервничаю немного.
— Всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулся Гарри.
Они вышли в гостиную. Старшекурсники уже увлечённо обсуждали предстоящее анкетирование, предметы и перспективы — дурмстранговец, активно жестикулируя, спорил с Ли Джорданом, старательно доказывая гриффиндорцу, что «общее» направление не несёт смысла, так как не даёт никакого специального навыка. Дин и Симус поддерживали Ли — они рассчитывали «добрать специальный навык» дополнительными предметами.
Младшие курсы, менее заинтересованные в выборе специализации, уже «растеклись» по интересам: плюй-камни, шахматы и прочие развлечения. В плюй-камнях, несмотря на то, что игра только началась, уже лидировала Алексия Дизлеспи — при каждом броске камней она ритмично пощёлкивала пальцами.
Пятикурсники с интересом слушали спорящих — через год и им придётся делать этот нелёгкий выбор. Джинни стояла рядом с Дином и тоже доказывала, что общая специальность — ключ от всех дверей.
— О! Гарри! Как спалось на новом месте? — заметил Рон друга-старосту.
Он стоял недалеко от спорящих и тихо переговаривался с Лекксом и Невиллом, которые, вероятно, придерживались той же точки зрения, что и дурмстранговец.
— Превосходно! — широко улыбнулся Поттер, пожимая лапищу рыжего гриффиндорца.
— Ну что, решили со специальностью? — негромко спросил Невилл.
— Мракоборство! — не задумываясь, ответили неразлучные друзья.
— Вот и я с вами! — коротко улыбнулся Леккс.
На плечах у Гарри и Рона повис Ли Джордан, лицо его ещё пылало после жаркого спора:
— Что, други, готовы искать приключения?
— Ага! Искать Снеггодракона и спасать от него прекрасных принцесс, — подхватил тему Рон, провожая взглядом Элизабет.
— Поехали, прынц, — вернул его на землю Ли.
— Слышь, Ромео, лучше помирись с Парвати, — тихо посоветовал Леккс.
— Куда она от меня денется? — беспечно улыбнулся Уизли.
— Куда угодно, как ты любишь говорить: «Посмотри, сколько вокруг бесхозных парней», — холодно ответила Гермиона. — Нам всем пора.
— Старшекурсники, пора! — громко позвал всех Гарри.
Вид обеденного зала сразу же напомнил Поттеру о СОВ: так же, как и три месяца назад, вместо четырёх факультетских столов стояли небольшие парты с перьями, пергаментом и чернилами. Над столом преподавателей, где сейчас сидел только Дамблдор, внимательно смотревший на старшекурсников, висел огромный плакат, на котором сухо и систематично, в виде таблицы, были расписаны предметы, по которым можно получить обучение в стенах древней школы магии и волшебства в этом году. И на старшекурсников снова накатывали волны напряжения от предстоящего действа. И если перед СОВ напряжение было вызвано сомнениями в собственных знаниях, опасениях, что тебе зададут именно тот вопрос, лекцию по которому ты проболел, то сейчас оно давило страхом перед будущим, неуверенностью в правильности предстоящего выбора и переживаниях — а хватит ли баллов СОВ на желаемую специальность…
— Итак, я ещё раз напоминаю, что это должен быть исключительно ваш выбор, — негромко говорил директор. — Это ваша жизнь, и только вам решать, к какой цели идти. Садитесь и заполняйте анкеты.
Гарри внимательно изучил расчерченный пергамент. Имя, фамилия, школа, факультет, курс, баллы за СОВ, желаемая специальность, дополнительные предметы и личные комментарии.
Курс мракоборства позволял взять два дополнительных предмета, но Поттер с Уизли решили, что одного владения холодным оружием им хватит, а свободное время можно посвятить квиддичу. Гарри ещё раз просмотрел анкету: предметов много, да квиддич, а если и ОД собирать… Ох, непростым будет этот год.
Он оглянулся на Рона. Рыжий гриффиндорец широко улыбнулся и показал другу большой палец, чем моментально разбудил в памяти парня воспоминания Снегга:
»…Джеймс отчаянно зевнул и взъерошил волосы, растрепав их ещё сильнее. Потом кинул взгляд на профессора Флитвика, повернулся на сидении и ухмыльнулся мальчишке, сидящему на четыре ряда дальше него. Сириус, увидев ухмылку друга, показал ему большой палец…»
Улыбнувшись, Гарри кинул быстрый взгляд на Гермиону, для которой сейчас не существовало ничего, кроме анкеты, собственных записей и мыслей, какие предметы выбрать дополнительно.
***
В это же время семикурсник с Когтеврана, уже заполнивший свою анкету, с интересом смотрел по сторонам. Сильвестр уже пообвыкся, и к удовольствию от выполняемого дела добавилось приятное ощущение лёгкого воодушевления. Он никогда ничем чересчур не увлекался, не признавал никаких состязаний — любой вампир достаточно хорошо чувствует эмоции, способен читать мысли или, наоборот, сбивать человека с этих самых мыслей. Поэтому даже самим вампирам было совершенно неинтересно играть в азартные игры. Но эта игра ему начинала нравиться. Игра в чужую жизнь. Его взгляд остановился на шестикурснице из Слизерина — Кристианне Моро. «Хороша», — подумал Вампир. Внешность у девушки было завидная: рост чуть выше среднего, тело уже приятно округлилось в нужных местах, так что всё, как говорится, при ней. Роскошные длинные чёрные волосы до лопаток с одним абсолютно белым локоном обрамляли приятное красивое лицо с тёмно-серыми глазами. Впрочем, внешность оказалась очень обманчива — в этих красивых глазах цвета старого серебра читалась такая дикая и необузданная ненависть и ярость, что волосы Вампира встали дыбом. «Четвёртая положительная», — по привычке констатировал Сильвестр, до времени его «настоящего обеда» было больше недели, и пока дурманящее чувство голода не накатывало на него. «Гвард, ты как думаешь, она кто?» — спросил он мысленно Вирджинию. «Стерва редкостная, если она станет старостой, никакой жизни не даст», — так же мысленно ответила Вирджиния, которую на Слизерине знали под именем Михаэллы. «А ты ещё жить тут планируешь?» — подключилась к обсуждению Убийца. «Не твоё дело», — резко отрезала Падшая. «Вирджиния, будь всё-таки поосторожнее, хрен её знает, кто она», — предупредил Сильвестр. Падший Гвард проигнорировала это предупреждение, как она всегда и делала. В Ордене её недолюбливали именно за это равнодушие к предупреждениям и предсказаниям. И за полное отсутствие страха. Её гораздо больше интересовал тот гитарист, который ехал с ними в одном купе. «Интересно, он из тех ребят или нет? — думала она. — Интересный малый. Я его ещё в вагоне пыталась разглядеть, но ничего, кроме волос, не запомнила. А глаза он, наверное, не случайно прячет. С чего бы вдруг? Ну да ладно, мне и с Моро проблем хватит, впереди год работы, если не два…» «Опасный тип, — думал Вор. — Игрец на гитаре. Не понятно только, почему он гитару никогда в футляр не прячет. Ведь ежу ясно — не для того, чтобы потом не доставать. Чувствую, есть у него что-то в футляре. Наверное, что-то очень интересное. Только вот футляр наверняка под стать хозяину, чужому не откроется. Что-то мне вообще начинает не нравиться…» «А мнение твоё вряд ли кого-нибудь интересует», — беспардонно влез в мысли Вора лидер четвёрки. «Твоё тоже, — огрызнулся Ральф. — Сам-то чего думаешь?» «Двигается хорошо, плавно, мягко, грамотно, силён, спокоен, вторая отрицательная. И да, Вирджиния, он никогда не смотрит никому в глаза, хотя, Вор, это ты должен был углядеть, а не я…», — менторским тоном подумал Вампир.***
Драко чувствовал, как от страха и возбуждения у него дрожат руки. Перед ним лежала анкета. Теперь, когда Драко заполнил её, эмоции стали зашкаливать — это чувство он мог сравнить только со страхом и радостью первого полёта на метле. «Ставки сделаны — ставок больше нет. Будь что будет», — старался успокоиться староста слизеринцев. Он огляделся по сторонам. Высокий когтевранец с седьмого курса, Дэвол, тоже уже заполнил анкету и вертел головой. Гриффиндорка с пышным бюстом, заметив, что взгляд когтевранца упал на неё, передёрнулась. Поттер смотрел, как Грейнджер сверяет анкету со своими записями. Дин Томас и Симус Финниган, сидевшие недалеко от Драко, едва слышно перешёптывались. Крэбб и Гойл пустыми глазами смотрели на пергаменты. Перед ними сидела Кира Снейпс. «Интересная вообще штука жизнь, — подумал Малфой, стараясь отвлечься от собственного возбуждения. — И странная. Удивительно, что у Снегга есть дочь. Откуда? А ещё интереснее, что она в Хогвартсе», — взгляд Драко упал на чёрную мантию, скрывающую ровную спину девушки, сидящей перед ним. «Хотя думать надо потише, мало ли чему её Северус научил. А ну как даст она нам сто очков вперёд», — заосторожничал слизеринец. За ним сидел по-обычному угрюмый Блейз Забини. Он немного напрягся, чтобы прочитать думы друга, столь усердно изучающего чёрную мантию сокурсницы. «Дочь Снегга нам каждому даст не сто, а минимум пятьсот очков на старте, а потом догонит и ещё даст». Но черноволосый темплар не стал кидать эту мысль другу. Кира Снейпс широко улыбнулась, она нагло читала мысли Драко Малфоя с того момента, как тот начал смотреть в её спину. Ну, а яркую и сильную мысль Блейза она уловила буквально по наитию. Хотя её куда больше интересовал Гарри Поттер. Знать своё будущее, как темплар Забини, было просто неинтересно, но вот знать своё предназначение — это явный перебор. «Для знающего свою судьбу он хорошо держится», — подумала Кира. «Не обделён силой духа, но, как и его отец, опирается на друзей, — продолжил у неё в голове Снегг, как раз появившийся в зале. — Но на самом деле у него только один талант — искать на свою голову приключения». «Дети за отцов не в ответе, — напомнила ему дочь. Она уже давно привыкла, что отец может постоянно тренировать её в окклюменции. — Посмотри на Блейза Забини. Он дружит с Малфоем. Ты жалеешь, что Джеймс Поттер не стал твоим другом». «Он слишком похож на отца», — недовольно вздохнул Снегг. «И всё же сейчас вы на одной стороне баррикад. И ты мог бы быть с ним помягче», — улыбаясь, предложила Кира. «Не мог бы!» — холодно отрезал её отец.***
Сам же Гарри думал о двух вещах. Первая — пророчество. Он — бомба для окружающих. В любой момент может появиться Волдеморт, и тогда пострадают его друзья, как уже однажды было в — будь оно проклято! — Министерстве. Того, что что-то может произойти с ним, Гарри не боялся, но вот за друзей, за Рона, за Леккса, за Джинни… За Гермиону. И, собственно, о Гермионе Грейнджер, сидевшей рядом и сосредоточенно изучавшей заполненную анкету. Она была красива. Лучи недавно взошедшего солнца ярко играли в светло-каштановых волосах. Карие глаза волшебницы пробегали по анкете, сверяя её с записями из записной книжечки. Вот сосредоточенное лицо повернулось к нему, и в глазах девушки Гарри увидел страх. Страх за родителей-магглов. Страх перед будущим. Он ободряюще ей улыбнулся, понимая, что вряд ли его улыбка сможет помочь Гермионе. Она улыбнулась в ответ. Мягко и ласково. С благодарностью за понимание. Уизли, задумчиво посвистывая, смотрел на Элизабет Романо. «Как бы мне с ней замутить?» — мучился рыжик. За ней за один только вечер попытались приударить все старшекурсники-гриффиндорцы, за исключением Гарри, Леккса, Ли, Дина и Симуса. И почему она выбрала невзрачного Чака, семикурсника из Шармбатона, непонятно. Впрочем, Рональд Уизли считал, что у него шансов больше, чем у любого из конкурентов. Только вот он и не подозревал, что каждый из этих самых «конкурентов» думал точно так же.***
«Слушай, Сильвестр, помоги устроить «несчастный случай», а? — попросила Мэйлис. — А то на меня сейчас таращится три четверти зала…» «Ага, и как ты себе это представляешь? Ушёл в сортир и не вернулся, да? — лидера и самого раздражал такой повышенный интерес к его пышногрудой напарнице. — Могла бы обратиться к Вирджинии — она бы тебе «помогла» за то, что ты с её ногой сделала», — Сильвестр кинул в сознание девушки мысль-образ «акта помощи» Падшего Гварда. Образ получился в сочных тонах, яркий, чёткий, подробный, жуткого кровавого содержания. Используя только местоимения, предлоги и мат, Убийца подробно описала родословную Вампира, кто он, как, куда и зачем ему пойти с такими предложениями, и как, в каких несусветных муках он покинет этот мир. «А чего ты раньше-то не решила, а, Мэй? Поверь, я бы тебе с удовольствием помогла. Да и сейчас могу, — едко подумала Вирджиния, видевшая образ Вампира. — Сильвер, хороший рисуночек, мне понравился». «Не называй меня Сильвером», — яростно зашипел в голове Гварда Вампир.***
Невилл ещё сам не верил, что у него получилось — ему хватило баллов на то, чтобы попасть на мракоборство. И пусть он балансировал на нижней границе баллов, нужных для этой специальности, и с каждым новым желающим попасть на этот курс его шансы таяли, но всё же парень мечтал пойти по стопам родителей. Теперь у него есть шанс…***
— Я думаю, вы определились, — Дамблдор решил, что пора собирать заполненные анкеты. — Завтрак будет через полчаса. Было странно выходить из обеденного зала без обычных разговоров. Несмотря на то, что выбор был уже сделан, на разговоры как-то не тянуло. Вдруг ты где-то ошибся? И вместо общей специальности нужно было пойти на колдомедицину или управленческое направление? Или заменить «Владение Холодным оружием» на «Прорицания»… До своего холла гриффиндорцы дошли молча. — Гарри, я это… Спасибо тебе, — негромко сказал Невилл, протягивая руку. — Твои занятия в ОД помогли мне. И я буду мракоборцем! — Я рад за тебя, Нев! — энергично затряс протянутую руку Поттер. В глазах здоровяка он прочитал, что теперь у того всего одна мечта — встретиться с Беллатрикс Лестрейндж. И где-то в глубине души Гарри подозревал, что к тому моменту Пожирательница будет не рада этой встрече. — А что за ОД? — спросил Леккс, не знавший историю Отряда Дамблдора. — Подпольно-противозаконный кружок по обучению защите от тёмных искусств под руководством Гарри Поттера, — за спинкой кресла, где сидел старший брат, появилась Алексия. — Мне про вас Джинни рассказала, — ответила она на удивлённый взгляд Гермионы. Рон уже вставал, ища недовольным взглядом не в меру болтливую сестру, но быстро понял, что добраться до неё будет проблематично, пока девушка сидит в объятьях своего чернокожего парня — Дина. Джинни демонстративно показала брату язык. В этот раз парочка облюбовала знаменитое «кресло для влюблённых». — А я видел, что Мариэтта всё ещё замазывает прыщи, — сказал Невилл, но в голосе у него не было радости. — Гермиона! Ты гений! — обрадовался Рон. — Я и не подозревала, что эти чары будут настолько эффективными, — скромно улыбнулась Гермиона. — А в этом году будет что-нибудь похожее? — с интересом спросил Дизлеспи. — Я бы с удовольствием поучаствовал. — Пока не знаю, Леккс, но если что, ты будешь четвёртым, кто об этом узнает, — обещал ему Гарри. — Да, давайте сначала посмотрим расписания, — уверенно сказала Гермиона. — Тогда будет виднее. — Понятно, — произнёс Леккс и задумался. — Давайте-ка я внесу немного разнообразия. И, оставив друзей в недоумении, он пошёл в свою спальню. Вскоре он вернулся, неся с собой длинную палку. Когда Леккс сел, Гарри увидел, что это не просто палка. — Флейта, — объяснил Леккс, — продольная. Флейта была очень длинная, слегка изогнутая, с большим количеством отверстий с каждой стороны, нижний торец флейты также был полым. — Сыграй мою любимую, пожалуйста, — попросила Алексия. Едва она увидела старшего брата с инструментом, как тут же признала себя проигравшей в плюй-камни и вернулась к компании. Леккс по-братски мягко улыбнулся на просьбу сестры и пристроился к флейте. Звук, который породил странный инструмент, был прекрасен, как песня феникса. Насыщенный, густой, он резонировал в душе и был настолько красив, что, казалось, само время остановилось, чтобы услышать его. — «Одинокий пастух», — назвала композицию Гермиона, когда Леккс доиграл и затихли аплодисменты. — Он самый, — кивнул флейтист. Он заиграл ещё. Тягучий звук, оставляя неизгладимый след в душе, уносил куда-то в неизведанные дали, к неведомому счастью и свободе. Гермиона засмотрелась на музыканта. Сейчас лицо Леккса было расслаблено, глаза закрыты, он держал флейту, одним концом опустив почти до пола. Пальцы ловко перебегали от одних отверстий к другим. Гарри же, не отрываясь, смотрел на девушку. Сейчас, поддавшись чудесной музыке, она тихо улыбалась, а из прекрасных карих глаз пропал страх. — Завтрак! — вспомнила Гермиона, когда Леккс доиграл третью композицию. Несмотря на то, что Большой Зал был залит солнечным светом и парты обратно сменились на столы факультетов, старшекурсники почувствовали, как в животах появилось то же самое напряжение, с которым они утром входили в зал для анкетирования. — И всё-таки здорово, что мы пробились на мракоборство, — с набитым ртом невнятно пробормотал Рон. — Вы слишком долго об этом мечтали, — понимающе улыбнулась Гермиона. Но по её потухшему на несколько мгновений взгляду Гарри понял, что сама девушка не была до конца уверена, что сделала правильный выбор. После вчерашнего празднования студенты не особо интересовались завтраком — большинство довольствовалось крепким чаем или кофе с бутербродами. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — к ним подошла Минерва МакГонагалл. — Прошу собрать всех студентов Гриффиндора, переведённых в этом году в Хогвартс, после завтрака в лекционной аудитории на третьем этаже. — Хорошо, профессор, сделаем, — кивнул Гарри. — Зачем? — спросил Леккс, размешивая сахар в большой чашке кофе. — Клеймить вас будем калёным железом, — разыгрывая друга, сделал страшные глаза Рон. — А силы хватит? — оценив шутку, улыбнулся флейтист.***
Гарри не ожидал, что студентов будет так много. Они заняли половину аудитории, рассчитанной на собрание одного курса всех четырёх факультетов. В большой аудитории на кафедре перед шестисекционной доской за столом сидели деканы Хогвартса. МакГонагалл сурово смотрела на студентов, болтающих за партами аудитории. После трёх рядов парт, за которыми расположились самые младшие курсы, пол поднимался сантиметров на двадцать выше, и шло ещё три ряда парт: здесь сидели более старшие курсы — третий, четвёртый и пятый. За третьим рядом парт пол поднимался ещё на «ступеньку», здесь парты были заняты шести- и семикурсниками. Гарри и Гермиона быстро сели за парту в первом ряду — на места, предназначенные для старост. — Раз мы все в сборе, начинаем, — заговорила Минерва МакГонагалл, поднимаясь со своего стула. — Как вы сами понимаете, с таким количеством студентов наши старосты просто не справятся. Но так как новичков из Шармбатона и Дурмстранга больше, чем из других школ, деканат предлагает устроить студенческий совет — на каждом факультете самый старший представитель этих школ становится заместителем старост для учеников своей школы, — замдиректора замолчала, внимательно смотря на старост. — Да, это может упростить нам задачу, — кивнул когтевранец — староста школы. — Но как быть с остальными студентами? Из Магсеи? С домашнего обучения? С заднего ряда встал низкий японец с бритой головой: — Студентов Магсеи намного меньше, чем из главных школ. Я готов стать заместителем старост для всех студентов моей школы. — И остаются только студенты из частных школ и с домашнего обучения, — сказала Гермиона. — Именно, — кивнула МакГонагалл. — Алекс, — обратилась она к дурмстранговцу-семикурснику, — директор Дамблдор говорил, что будет больше старшекурсников. — Студенты-старшекурсники Дурмстранга решили, что большинство из них останутся в своей школе, — со смешанным чувством гордости и разочарования в голосе ответил Алекс. — Там наша школа, и мы должны… — он сбился, стараясь правильнее оформить мысль, прежде чем высказать её. Остальные студенты поняли его без слов — для студентов родная школа всегда будет одним из любимых мест. Гарри знал, что если бы Хогвартс оказался на месте любой из школ, подвергшихся нападению, хогвартские старшекурсники, даже слизеринцы, всеми правдами и неправдами постарались бы остаться здесь, чтобы помогать, ремонтировать, чинить, убирать, а не перевелись бы в другие школы по первому требованию Дамблдора. Откуда взялось разочарование в голосе помощника старост Гриффиндора, Поттер догадался — пока там все друзья-старшекурники стараются на благо родного замка, Алекс здесь должен быть нянькой для младших курсов. — Шармбатонская академия поступила точно так же, — кивнула семикурсница с Когтеврана. — Понимаю, это верное решение, — МакГонагалл тщательно продумывала, что ещё требуется обсудить со студентами. — Думаю, вам стоит поближе познакомиться друг с другом. Студенты Хогвартса шли в Большой Зал после совещания, которое затянулось до обеда. По дороге Гермиона систематизировала всю информацию, полученную на совете старост. «Большинство студентов из Шармбатона и Дурмстранга остались в своих школах, на каждом факультете будет по одному заместителю старосты, который будет заниматься только младшекурсниками из этих школ. Третья по количеству студентов группа из Магсеи, остальные или из домов, где родители решили, что не стоит оставлять детей одних, или из нескольких маленьких школ или колледжей, где зачастую нет студентов, чтобы набрать полную группу или курс. За последними придется присматривать нам с Гарри».***
После ужина студенты расходились по гостиным. Некоторые старшекурсники всё ещё переживали за тот выбор, который они сделали утром. Малфой был одним из них. Сидя в одном из кресел в гостиной, он старался успокоить бешеный стук сердца. Лишившись связи с отцом, Драко был почти полностью предоставлен сам себе и, помня о предупреждении отца, решил, что самым безопасным для него решением будет самое непредсказуемое. Прерывая попытку Драко успокоиться, рядом с ним села Пэнси. Она молчала, стараясь не отвлекать «возлюбленного» от мыслей. На Драко накатила волна привычного раздражения. Их будущий брак, исключительно по расчёту, вызывал у Малфоя отвращение. Драко её попросту не любил. Он горестно вздохнул про себя, стараясь не выдать эмоции. «И почему чувство любви никогда не играло роли в отношениях между чистокровными волшебниками?» — думал он не то чтобы расстроенно, но себе Драко признавался, что завидует тем, кто ставит чувства выше отношений с другими чистокровными родами. Тут, почитай, при рождении детей называли мужем и женой. Он перевёл взгляд на свою суженую. И дело ведь было не в том, что Пэнси не совсем красива… Если бы он её любил, она была бы для него прекраснее всех. Та же Джинни Уизли, худощавая девчонка, наколдовавшая на него в своё время сглаз из летучих мышей, была куда симпатичнее. «Мерлин Великий! О ком я думаю?! — возмутился собственной мысли слизеринец. — Хотя они мне больше не враги, да даже если б мы всё ещё и были на разных сторонах, никто мне не запрещал признавать врагов красивыми…» Драко Люциус Малфой откинул голову на спинку кресла. Зелёная вытертая кожа приятно охладила затылок. Драко прикрыл глаза, в глубине которых таился вполне обоснованный страх. «Итак, я учусь на мракоборца. От одной этой мысли страшно становится. Грозный Глаз мне покажет, кого боггарты боятся. Северус перевёз свою дочь сюда. Предчувствует, что скоро грянет буря? Здесь, конечно, относительно безопасно, но надолго ли? И та…» Дикий и безудержный рык, заполнивший всё помещение Слизерина, вырвал старосту из мыслей и вернул его в подземную невзрачную гостиную факультета. О желудке Винсента Крэбба по всей школе ходили злые шутки. Его отрыжка могла не только разбудить мёртвого, но и оглушить его. Сейчас на него не смотрели только некоторые слизеринцы: Драко, который попривык к такому, Блейз, читавший книгу в дальнем кресле и всем видом показывавший: «Да пусть хоть вешается, главное — от меня подальше», да группа семикурсников, о чём-то шушукавшихся за соседним столом. — Винни, ну как не стыдно! — приторно-ласково сказала Кристианна. «Будь ты неладна», — разозлился Драко, пока Крэбб что-то старательно мычал в ответ. За день девушка раскрыла свой характер целиком и полностью. Она могла за секунду превратиться в склочную стерву и пустить в дело не только волшебную палочку, но и длинные ухоженные ногти. И семикурсник, на лице которого «расписалась» Кристианна, уже бросал на неё полные ненависти взгляды. «И было бы за что? Не уступил ей место на диване…» — разочарованно вздохнул Драко. — День был длинный, пойду-ка я пораньше лягу, — зевнул староста и направился к своей комнате. Гостиная Слизерина представляла собой один небольшой, заставленный диванами, креслами и столами, холл, стены которого опоясывали два ряда балкончиков с фигурной решёткой — лестница к ним начиналась в специальной нише рядом с входом. Полная перепланировка Слизерина произошла в прошлом году после того, как однажды ночью семикурсник чуть не задушил Блейза Забини в спальне пятикурсников. С тех пор каждому слизеринцу была предоставлена отдельная маленькая спальня, которую окрестили «камерой» — половину занимала роскошная кровать с балдахином, укрытая шёлковым зелёным покрывалом, большой шкаф и прикроватная тумбочка из чёрного дуба для всех вещей студента. Под потолком «сфера» — более удобный магический способ освещения, чем факелы. На полу длинноворсовой ковёр цвета болотной травы. Комнаты на уровне пола отдавались первому, второму и третьему курсам. На втором этаже располагались комнаты четвёртого и пятого курсов. И на третьем, самом верхнем этаже с более узким балконом, обитали шестикурсники и семикурсники. Драко хлопнул дверью с золочёной табличкой «Драко Малфой. 6-й курс. Староста факультета», рухнул на кровать и, тщательно очистив сознание, заснул крепким сном.
