Гарри Поттер и месть Некроманта

      Падма в очередной раз вскрикнула и попыталась вырваться из рук Майкла Корнера. Когтевранец не только удерживал девушку, но и сам не торопился влезать в «беседу» двух студентов, единственной преградой между которыми была оранжевая полоса света из окна. Голдстейн буквально дрожал от бешенства, но даже затуманенным яростью рассудком понимал, что на Рона Уизли первым нападать не стоит. Тем более, что гриффиндорец контролировал сейчас себя гораздо лучше противника.       — Уизли! Мать твою! — Энтони Голдстейн полировал взглядом краснеющее лицо Рона. — Всё никак не угомонишься, кобель рыжий?       — Голдстейн, иди к дементору! — ответил гриффиндорец, удерживая себя в руках. — Тебя сюда не звали, дело это между мной и Падмой! Пошёл дракону под хвост!       — Энтони, — попыталась вставить Падма.       — Ты вообще заткнись! Тебе позора мало? Вся школа гудит о разврате! — для пущей наглядности Голдстейн даже указал на однокурсницу пальцем.       — А ты ей не указывай, что и как делать! И пальцами своими кривыми не тыкай! — заступился за девушку Уизли.       Энтони застал Рона и Падму, а точнее, проследил за ними, когда его разбудил Рауль Верховен, около комнаты старост. Место, испокон веков призывавшее студентов к мирному решению любой проблемы, сегодня стало полем боя. Нехорошо дрожали руки когтевранского старосты. Рон был поспокойнее — сказывались тренировки и теория Шаха: он настроился на драку, но всё же хотел её избежать.       — Энтони, сбавь обороты, — спокойно произнёс Рон.       — Видимо, ты совсем тупой, рыжий! — с ненавистью сплюнул Голдстейн. — Не указывай мне, что делать! — взревел когтевранец, теряя остатки самоконтроля.

***

      — Чёрт! — вскрикнул Леккс Дизлеспи, оглянувшись по сторонам. — Чёрт! — повторил он.       — Чего кричишь? — полусонный Дин Томас едва нашёл силы открыть один глаз и посмотреть на часы. — Рань-то какая! Спи давай! До экзамена ещё два часа с минутами.       — Рон пропал! — выпалил Леккс, второпях, морщась от боли, натягивая мантию.       — Да и хрен с ним! — Дин Томас пренебрежительно относился к брату своей девушки. — Меньше народу, больше кислороду! — он перевернулся на другой бок и тут же засопел снова.       — Как пропал? — спросил Невилл, поднимаясь на кровати.       — К нему Сычик прилетел, — ответил флейтист, — он после этого куда-то ушёл.       — Я разбужу Гарри, — Невилл, на ходу застёгивая рубашку, выбежал из спальни.       — Да ничего этому стукачу не будет! Дайте мне поспать! — заявил Дин, ворочаясь с бока на бок под разговор однокурсников.       У выхода из гостиной собрались гриффиндорцы: Гарри, Гермиона, Невилл, Деннис и Колин, почему-то не спавшие в такую рань, и Дана Хорнер. Леккса Дизлеспи пронзил взгляд знакомых зелёных глаз.       — Что случилось? — спросил Гарри.       В голосе старосты Леккс чувствовал такую же ненависть, как и во взгляде. Но сейчас не время.       — Рон пропал. К нему прилетел Сычик, потом он ушёл куда-то, до сих пор не вернулся…       Лицо Поттера исказилось гримасой: в первую секунду проскользнули жалость и досада, потом страх за друга.       Гарри судорожно соображал, куда мог деться друг. Без Карты Мародёров искать его будет сложнее, парень в очередной раз пожалел, что не сберёг наследие отца. Староста понимал, что Уизли не просто так ушёл из гостиной, и что это может быть очередной ловушкой «кукловодов».       — Как нам его найти?       — Это поможет? — улыбалась Гермиона, показывая памятный всем галеон.       — То, что надо! — просиял Гарри. — Сделаешь на всех?       Гермиона произнесла дублирующее заклинание и раздала фальшивые монетки присутствующим.       — До завтрака около часа, — предупредила она.       Вспоминая Отряд Дамблдора, Гарри крутил в пальцах монетку.       — Когда найдёте Рона, измените надпись на галеоне. — Гриффиндорцы покивали. — Разбежались!       «Куда он мог деться?» — думал Гарри, быстро пробегая коридор за коридором. В такую рань в них было пусто — студенты ещё спали, а Филч уже спал.       Он подбежал к лестнице и собирался спуститься ещё на этаж ниже, когда фальшивый галеон потеплел.       «Комната старост!» — гласила надпись на монетке.       — Блин! — выругался Поттер.       Он был совершенно в другой стороне от места событий. Парень резко развернулся и, ускоряясь, побежал по коридору обратно.

***

      Энтони выхватил палочку и с яростью посмотрел на Рона:       — Что, струсил один прийти?       — Голдстейн, тебя вообще сюда не звали! Пошёл на хрен! — пылающим ненавистью взглядом пронзил когтевранца Уизли и, потеряв терпение и спокойствие, выхватил свою палочку.       — Ух, успел! — рядом с Роном остановился Леккс.       — Да вас тут много. Трусов! — крикнул Энтони.       — Ты кого трусом назвал, пуффендурька?! — взревел рыжий гриффиндорец.       — Тебя! — ещё громче ответил ему Голдстейн.       Раздался испуганный вскрик «Ой!», потом вопль «О`ДИН!», и из-за угла, оставляя за собой на полу дорожку из капелек крови, спиной вперёд вылетел Колин Криви.       — Наших бьют! — заорал Деннис.       В ту же секунду Конфундус Энтони попал в грудь Леккса.       — О`дин! — Гарольд Хергер первым вылетел из-за угла, где таились когтевранцы.       — Петрификус Тоталус! — атаковал Невилл из-за спины Рона, стараясь свалить огромного когтевранца.       — Секо! — Уизли направил палочку в грудь Энтони.       — Стойте!!! — крик Гермионы утонул в грохоте заклинаний.       — Ах ты с…! — взревел от боли Рон. Гарольд Хергер, увернувшись от заклинания Невилла, ногой ударил по запястью Уизли, выбивая палочку.       — Вот тебе! — массивный кулак когтевранца врезался в челюсть рыжего.       Гарольд не ожидал, что Рон выдержит удар и даст сдачи, но тот смог. У них завязалась совершенно не магическая потасовка.       — Гарри, они убьют друг друга! — Гермиона наблюдала за происходящим недоумённо, с лёгким налётом ужаса.       — Всем стоять! — прокатился над студентами голос Помоны Спраут, усиленный заклинанием.       Гермиона выдохнула. Студенты, тихо продолжая переругиваться, замерли. Деннис тряс за плечи брата, пытаясь вернуть того в сознание, Энтони держался за живот, а Гарольд прижимал стальной наплечник от ближайших доспехов к левой скуле, куда несколько раз очень хорошо попал Рон. Дана привела в сознание Леккса и бинтовала ему разбитую голову.       — Когтевран, Гриффиндор, минус шестьдесят баллов, — всё ещё гремел, как гром, голос травницы. — Финита! — И всё стихло.       Энтони передёрнуло от ярости — только что они лишились большей части накопленных баллов. Гриффиндорцам было чуть легче, порядка пятидесяти баллов ещё оставалось у них на счету.       Помона смотрела на них с лёгкой рассеянностью в глазах, вряд ли она ожидала, что наткнётся рано утром в коридоре на драку, да ещё и такую масштабную.       — Вам заняться больше нечем? Сегодня экзамены, а вы дерётесь! Вечером объяснительные записки на стол деканов!       — Молодец, рыжий! — гневно зашипел Голдстейн. — Мало того, что своих дружков привёл, так ещё и преподшу…       — Мистер Голдстейн! — гневно прервала его тираду травница. — Не забывайтесь! В первую неделю после каникул я буду ждать вас в оранжереях.       На прощание зачинщики обменялись красноречивыми взглядами.       — Пошли, — сказал Гарри гриффиндорцам, едва оттаскивая Рона от Энтони.

***

      В гостиной Дана Хорнер уже привычно лечила участников драки.       — Леккс, ну как тебя так угораздило? — горестно спрашивала она, накладывая заклинанием новые бинты на обожжённую грудь флейтиста. Результатами драки стали не только потерянные баллы, но и травмы студентов, которые также сложно было скрыть от пристального взгляда преподавателей.       — Рон! — к Уизли подошла негодующая Гермиона. — Ты что творишь?       — Мне Падма написала, что хочет поговорить, — Рон говорил невнятно, ему мешал жуткий кровоподтёк с левой стороны рта. — Она не беременна.       — Это не повод драться с Голдстейном и уж тем более с Хергером. Он самый здоровый парень на факультете!       — И сегодня огрёб от меня! — бравировал Уизли и попытался улыбнуться, но тут же схватился за «прострелившую» болью щёку. — И вообще они сами, — оправдывался он, под гневным взглядом подруги.       — Это ты будешь вечером МакГонагалл рассказывать. Мы достаточно прикрывали тебя! Разбирайся сам! — не выдержала староста.       Дана обработала раны всех участников потасовки, и, выждав время, студенты отправились на завтрак.       — После ужина я жду всех участников драки в общей аудитории, — над студентами нависла грозная Минерва МакГонагалл.       — Вот чёрт! — в очередной раз выругался Рон, когда профессор отошла. — А нам сегодня ещё по Чарам сдаваться.       Эта новость очень сильно подорвала настрой всех студентов. Гарри перевёл тусклый взгляд на друга. Несмотря на то, что проблема с Падмой разрешилась, Уизли не испытывал по этому поводу бурной радости.       Молча студенты-мракоборцы поднимались на восьмой этаж.       — Вижу, вы уже с утра размялись, — приветствовал их преподаватель.       Самюэль Шах ждал своих учеников, облокотившись на стену около уже «материализованной» им двери. В этот раз студентов ожидал только «полигон», но он стал больше, заметно увеличилось количество манекенов.       — Итак, экзамен. Мисс Грейнджер, как долго продолжается магический бой?       — До десяти минут. После десяти-пятнадцати минут магический потенциал начинает падать, маги устают физически, реакция замедляется.       — Правильно. Я убрал Секо — мы сегодня без медиков. Вам плюс минута времени, — кивнул преподаватель Гермионе, затем обратился ко всем: — Ваша задача — продержаться на полигоне как можно дольше. В одиночку. Забини, пошёл! — Шах засёк время.       Кира внимательно наблюдала, как темплар сдаёт экзамен. Блейз сконцентрировался настолько, что его и так угрюмое, сосредоточенное лицо стало похоже на стальную маску с прорезями только для глаз. Девушка знала, что сейчас Забини вовсю использует свой талант «видящего» — он просматривает будущее, в котором он просматривает будущее, и, исходя из этого, строит свое движение. Уклоняясь от заклинаний и посылая в ответ свои, выключая не все подряд, а только «нужные» ему манекены, слизеринец не пользовался щитовыми чарами, а просто уворачивался от заклинаний. Так продолжалось до пятой минуты. Но после манекены стали атаковать с такой скоростью, что Блейз уже не мог тратить силы и время на просмотр будущего. Он начал прятаться от «врагов» за перевёрнутыми столами, стульями и шкафами. Забини ушёл в глухую защиту — он использовал щит за щитом, но на исходе восьмой минуты его чары были пробиты. Получив в спину «Импедиментой», Блейз не удержал равновесия и упал.       — Забини, восемь минут, сорок пять убитых, оценка — «отлично», — констатировал преподаватель, — бой с тобой закончился бы минуте на пятой.       Уставший Блейз, не стесняясь, уселся у стены и вытащил из сумки бутылку с водой. Лицо его перестало напоминать маску, и Кира почувствовала, что Блейз доволен, но ужасно вымотан: он выложился по полной.       Гарри взглянул на Гермиону: девушка была сосредоточена как никогда. Во время экзамена слизеринца она неотрывно смотрела на место действия. И она, и Гарри прекрасно понимали, что этот курс у Гермионы получался «не очень хорошо». Она прекрасно знала теорию, но на практике была далеко не лучшей, даже среди девчонок. Для лучшей ученицы школы это, вопреки предсказанным Моро истерикам, стало полезным уроком, который Гермиона смогла принять достойно.       Гриффиндорец боялся за любимую. Но когда он увидел в коротком ответном взгляде отсутствие страха и готовность к холодному, спокойному анализу, то немного успокоился. Эту Гермиону, действительно способную учиться без сна и отдыха, Гарри любил не меньше той, способной, но не фанатичной ученицы, с которой он целовался после подготовки к следующему школьному дню. Сейчас он молчал, девушке нужно сосредоточиться на предстоящем экзамене, на предмете, в котором она, как ни старалась, не смогла добиться лучшего результата в группе.       — Поттер, давай! — позвал гриффиндорца Шах.       — Гарри, удачи тебе! — улыбнулся правой стороной губ Рон. На левую до сих пор смотреть было неприятно.       — Береги спину! — негромко, но отчётливо напутствовал Невилл.       — Осторожнее! — совсем тихо прошептала Гермиона.       Уже заходя на полигон, Гарри почувствовал три взгляда: Леккса, с которым он всё ещё не разговаривал; Блейза Забини, наблюдающего за Гарри из спортивного интереса; Малфоя, сверлящего спину Поттера равнодушным взглядом, будто только чтобы узнать, на что способны «манекены полигона».       «Понеслась!» — Поттер выдохнул и выбежал на полигон.       Сначала он так же, как и Блейз, отвечал на каждое заклинание «манекенов» своим, но на исходе третьей минуты он уже начал отставать от дикого темпа слизеринца. До пятой минуты он больше доверял ловкости и реакции ловца, чем щитовым заклинаниям. Но начиная с шестой, Гарри уже как угорелый носился от укрытия к укрытию, прикрываясь щитами. Ему очень помогало, что манекены поднимаются из укрытий достаточно шумно, а за те три недели, что он был слеп, Шах неплохо «поставил» ему стрельбу на слух.       «Ещё минутку!» — мысленно кричал Гарри.       В какой-то момент он мельком увидел Гермиону. Девушка сосредоточенно следила за ним.       «Нужно продержаться ещё, чтобы она могла как можно больше узнать про полигон», — решил Поттер.       Силы уже не успевали восстанавливаться во время кратких мгновений отдыха за очередным поваленным столом, а от сбитого во время неудачного переката дыхания огнём горела грудь. От усталости мир сжимался до пределов видимой части «магического полигона». Спустя несколько мгновений, во время очередного переката за стол-укрытие, ногу Гарри настиг Сногсшибатель.       — Семь ноль четыре, мистер Поттер, — раздался издалека голос Шаха, — твёрдое «хорошо», грамотно двигались.       Гарри рухнул на скамейку. Таким измученным он не чувствовал себя даже летом, когда почти ничего не ел неделю, лишь бы не общаться с родственниками.       Гарри вновь обратил внимание на полигон, только когда Кристианна Моро уже третью минуту умудрялась «убивать манекены». Но, в конце концов, она не смогла побить рекорд Гарри.       — Семь ноль одна, «хорошо», мисс Моро, — поставил ещё одну оценку Самюэль. — Дизлеспи.       Глядя, как ловко Леккс уворачивается от заклинаний, Гарри рассмеялся: у него не было сил даже ненавидеть Дизлеспи, настолько тот был хорош на полигоне.       Тот заметно опередил Гарри, вплотную приблизившись к результату Забини.       — Дизлеспи, восемь тридцать три, «отлично», — кивнул ему преподаватель.       Блейз Забини приветственно махнул рукой, показывая, что ему тоже понравилось. Леккс молча сел на противоположный от него конец скамьи.       — Снейпс! — назвал следующего испытуемого Шах.       «Удачи», — кинул ей мысль Блейз.       Кира раньше всех начала пользоваться щитовыми чарами — уже на третьей минуте.       — Неудачница! — крикнула ей Моро.       Крик не долетел до Киры: девушка была поглощена борьбой с «манекенами». До шестой минуты, Блейз видел, Кира не уступала ни ему, ни Лекксу Дизлеспи. Он чувствовал, как доволен Шах и как взбешена Моро.       — Секо! — не выдержала Кристианна, когда поняла, что Кира точно обойдёт её на этом экзамене. Сделала она это на удивление быстро, ни преподаватель, ни Блейз отреагировать не успели.       — Ай! — вскрикнула Кира, и «манекены» автоматически остановились.       — Моро, вам «удовлетворительно»! Позор! Двадцать баллов с факультета! Мисс Снейпс, вам добавляю ещё полминуты, за выходку Моро. Итого семь двадцать восемь! Оценка «отлично».       Драко Малфой смог побить время Поттера, продержавшись секунд на десять дольше, но на оценку это не повлияло — «хорошо».       — Рон, удачи тебе! — не сговариваясь, хором сказали гриффиндорцы следующему.       Пока Уизли вертелся юлой на полигоне, отстреливаясь от «манекенов», Гермиона что-то втолковывала Невиллу. К удивлению Гарри, тот слушал очень внимательно, переспрашивая и утверждая, чем вызывал согласные кивки девушки.       — Мистер Уизли, шесть пятьдесят семь, только «удовлетворительно». Мистер Лонгботтом, ваш выход, — преподаватель прервал совещание гриффиндорцев. Вереница учеников подходила к концу, скоро очередь Гермионы показать себя. Она и Гарри понимали это и вместе пытались настроиться, Поттер — за компанию.       Невилл чуть не побил время Гарри, проиграв тому всего три секунды. Эти минуты выжали из Лонгботтома все силы, он был единственным, кого под злые усмешки Моро вытащил с полигона преподаватель.       Едва стоя на ногах от усталости, Невилл счастливо улыбался — из всех когда-либо полученных им оценок эта была самой выстраданной.       Завершала экзамен Гермиона.       — Конечно, ты справишься! — заявил Рон.       — Удачи, — выдавил Невилл.       — Будь осторожнее, любимая, — прошептал Гарри, подойдя к девушке совсем близко.       — Заучка, лучше сразу сдайся, ботанка, — шипела Моро.       Не обращая никакого внимания на слизеринку и благодарно кивая друзьям, Грейнджер спокойно шла к полигону. В голове ведьма в последний раз прокручивала всё, что удалось выяснить про полигон.       «Манекены» стреляют только по увиденному студенту или по тому укрытию, где он спрятался в первый момент. То есть, если сразу перебежать в другое место, то туда стрелять не будут. Интересно, а станут ли они атаковать через дым?.. Остановка манекенов, а следовательно, и экзамена, срабатывает при любом попадании заклинания, в том числе и не от «манекена»… Значит, осторожней со своими же щитами. Дальше… если в противника попасть, он выключается ровно на минуту…»       — Начали! — раздался голос преподавателя.       Гарри со смесью страха и интереса наблюдал, как возлюбленная начинала экзамен. Гермиона не постеснялась пользоваться защитными заклинаниями с самого начала. Щитовые чары выдерживали по три, а то и по четыре попадания, выигрывая гриффиндорке очень много — по меркам экзамена — времени на другие заклинания. Отгородившись щитами, Гермиона успела развернуть стол и два шкафа углом, заготовив себе хорошую оборону на будущее. На исходе была уже третья минута, когда Гермиона сделала второй хитрый ход: за её спиной стал клубиться туман, который оказался даже эффективней щитов — она упростила себе задачу, исчезнув из поля зрения половины «манекенов».       «Хитрючка какая!» — злобилась Моро.       Гарри видел, как радостно блестят глаза Шаха — преподаватель знал, что гриффиндорке сдать этот экзамен будет непросто. Но она выигрывала за счёт мозгов: проанализировав «полигон», она поняла, где слабое место «манекенов», и, играя по их правилам, используя свои сильные стороны и слабости, Гермиона Грейнджер уверенно шла на отличную оценку.       Девушка тем временем сделала ещё одну обманку и погрузила весь «полигон» в туман, под прикрытием которого спряталась за созданную ранее баррикаду. Здесь она спокойно защищалась щитовыми чарами всего-то от семи «манекенов» — с трёх сторон «враги» её не видели и не стреляли.       Но самую умную студентку подвели собственные знания — щит, который она использовала, не отражал заклинания, а отклонял их в сторону, и три заклинания, скользнув по магической стене, разрушили «деревянную оборону» мисс Грейнджер. Время уже клонилось к восьмой минуте, когда Гермиона вновь воспользовалась дымом, чтобы скрыться от «манекенов».       Но теперь дым рассеялся раньше, чем Гермиона успела перепрятаться, и девушка пошла на крайнюю меру защиты — «магический купол». Окружив себя защитой, Гермиона села на пол и стала отсчитывать секунды.       Гарри понимал, что это «заключительный аккорд» шоу: когда купол падёт, экзамен для неё закончится.       Но он ошибся. Как только заклинание начало таять, Гермиона направила себе на руку палочку. Манекены замерли.       — Девять сорок одна! «Превосходно», мисс Грейнджер! — чуть не прыгал от радости Шах. — Гениально! «Превосходно»!       — Не настолько, как хотелось бы, профессор, — ответила ему Гермиона, возвращаясь с «полигона».       Блейз Забини аплодировал.       — Гермиона, молодец! — скакал вокруг неё радостный Уизли.       Невилл, широко улыбаясь, показывал девушке большой палец.       — Ты самая лучшая, — шепнул Поттер, подхватывая зашатавшуюся от усталости подругу.       — Молодец, — обронил Леккс.       В первую секунду в глазах девушки мелькнул страх, а в зелёных — затенённая усталостью ярость.       — Блестящий аналитический ум! Вы разгадали слабые места манекенов и прекрасно использовали их, — восхищался преподаватель, не замечая накала между парой и Дизлепси. — Может быть, ваша реакция не очень хороша, но в анализе поля боя вам нет равных.       — Спасибо, профессор, — кивнула гриффиндорка.       Самюэль Шах достал из ящика девять порций какого-то зелья и раздал студентам:       — Это зелье Смитта номер четыре, восстановит силы, вы все его честно заслужили.       — Все ли? — риторически спросила Кира, потирая забинтованную руку и с ненавистью глядя на Кристианну.       — Мисс Снейпс, не уподобляйтесь, — тихо шепнул преподаватель, — овчинка выделки…       Кира кивнула.       «Моро, ещё не вечер, но можешь уже начинать молиться».

***

      Спустя три часа недовольный дракой студентов, можно сказать, злой Филиус Флитвик гонял весь поток на экзамене по Чарам.       — Забини! Чем от вас пахнет? — с подозрением смотрел он снизу вверх на студента.       — Ничем. У нас с утра был экзамен по технике ведения магического боя, вымыться не успел, — пытался оправдаться студент, стараясь, чтобы дыхание не было направлено на преподавателя.       Если Флитвик ему и поверил, то Кира Снейпс нет. Терпеливо дождавшись, когда парень получит весьма законную оценку за экзамен — «хорошо», — она пристально посмотрела на однокашника:       «Блейз, ты чего? Пил?» — мысленно спросила она.       «Да, — нехотя признался тот. — Синдром накрыл, а огневиски, оказывается, помогает…»       «А печень кто потом лечить будет?» — обеспокоенно спросила Кира, зная, сколько приступов может быть у Блейза за неделю.       «Я же не каждый раз».       «Только этого не хватало. Ещё раз узнаю!»       «И ничего не сделаешь! Я выбрал эту судьбу, Кира, выбрал, — спокойно «подумал» Блейз Забини. — Я знал, что со мной может это случиться. И понимал, чем это может закончиться. Твой отец прав, зелья мне уже не помогут. Мне бы лишь дожить до того момента, когда я доберусь до убийц отца, а там хоть не рассветай».       Кира даже не знала, что сказать. ЭсЭйСи неизлечим, это она знала не хуже Блейза. И то, что парень хочет покарать убийц отца, тоже. Но она его любит. Любит эту невзрачную, способную в приступе голыми руками изувечить четверых, умирающую заразу.       «Блейз, я тебя люблю! Дурак! А ты так спокойно готов подохнуть ради своей мести?!» — мысленно кричала Кира, сохраняя равнодушное лицо.       «Я люблю тебя, Кира, но я уже заплатил за свою мечту слишком высокую цену. Я искренне жалею, что не встретил тебя раньше», — тихо отвечал темплар, стараясь, чтобы на Киру не вылилось всё то, что разрывало ему душу.       Он напрягся и передал тёплое ощущение собственной любви, благодарность за заботу…       «Я очень-очень люблю тебя, Кира Снейпс. Но будущего не изменить».

***

      — Итак, что произошло утром? — пристально смотрела на студентов Минерва МакГонагалл.       Она обвела суровым взглядом участников утренней драки. Декана гриффиндорцев раздражало, что даже старосты! — и те участвовали. Студенты-шестикурсники упорно молчали под взглядом замдиректора.       — Итак, утром произошла драка. Мистер Уизли, всё-таки объясните, пожалуйста, что вы делали в том коридоре? — спросила декан гриффиндорцев.       Рон молчал. Он понимал, что если сейчас расскажет, что пять дней находился в «зоне риска» стать отцом, полетят головы. Достанется всем. Ему и Падме, как главным виновникам. Гарри и Гермионе за то, что знали и молчали. Тем, кто издевался над Падмой, за то, что не рассказали деканам и глумились над девушкой.       — Мисс Патил? — смирившись с молчанием своего студента, МакГонагалл взялась за девушку.       Минерва понимала, чем может закончиться произошедшее между этими студентами событие. И она искренне боялась, что Падма беременна.       — Мисс Патил, — повторила декан, пристально глядя на поникшую студентку.       — Я… — сказала Падма, повергая в ужас Рона, и притихла.       — За-ле-те-ла, — подсказала по слогам Мораг МакДугал.       У Филиуса заметно задёргался глаз, МакГонагалл скрипнула зубами. У Рона заиграли желваки на скулах. Парвати кинула яростный взгляд на сестру, Падма рассмеялась.       — А вот и нет! Не беременная я! Ясно?! — она кинулась к Мораг с кулаками, но несколько студентов её удержали. — И если ещё хоть одна скотина вякнет на эту тему, я не побоюсь Азкабана! При преподавателях вас всех предупреждаю! — пылала яростью девушка.       Флитвик неслышно выдохнул. МакГонагалл прятала за суровостью ту сдержанную радость, которую вызвало у замдиректора признание когтевранки — конечно, Рон с Падмой справились бы с ролью родителей, хотя они ещё очень молоды. В этом МакГонагалл не сомневалась. Зная Молли Уизли, Минерва прекрасно представляла, сколько бы Рону пришлось выслушать, прежде чем услышать закономерное: «Зови братьев, отца, берите инструменты и делайте пристройку к дому». Тяготило замдиректора только то, что было бы со школой: скандал такого масштаба пошатнул бы Хогвартс и предоставил бы Министерству лишнюю возможность мешать Дамблдору.       Студенты продолжали молчать. Филиус, видимо, хотел сказать много чего, разного и, вероятно, грубого. Да и сама МакГонагалл прекрасно понимала, что знавшие о произошедшем должны были бы сразу рассказать об этом. С одной стороны, она была довольна, что всё обошлось, с другой — недовольна, что всё это вообще случилось. В конце концов, Минерва решила, что никаких дополнительных мер проводить не надо.       — Мисс Патил, — тяжело обронила декан гриффиндорцев, повергая учеников в первобытный ужас, но продолжила она уже своим обычным голосом, который хорошо копировала Гермиона: — Я настоятельно вам советую не доводить дело до Азкабана — уверена, вам там не понравится, только жизнь себе загубите.       Студентка стушевалась под пристальным взглядом замдиректора. В том, что МакГонагалл права, она не сомневалась и молча корила себя за несвойственную ей несдержанность.       — Вы странные люди, — расстроенно смотрела на студентов Минерва, — вам даны огромные возможности. Запредельные. Альбус Дамблдор буквально силой протащил все эти новые курсы, нашёл преподавателей. Да вы хоть представляете себе, сколько сил ежедневно в вас вкладывают? По глазам вижу, что нет. У вас вся жизнь впереди, ваше поколение стоит на совершенно новом этапе истории. И вместо того, чтобы прикладывать все силы к созданию своего, я особо это подчёркиваю, своего будущего, вы валяете дурака — дерётесь в коридорах, экзамены проваливаете. И что вам это даёт? Синяки, ушибы, ссадины — и всё?       Студенты мрачно изучали пол под ногами. МакГонагалл отчитывала их абсолютно справедливо: из всех возможных вариантов поведения их драки — самый неудачный.       — Завтра у вас экзамен по трансфигурации, — напомнила она. — Я искренне надеюсь, что завтра никаких происшествий не будет. Идите и готовьтесь.       Когда студенты покидали аудиторию, в груди у каждого из них собиралось то странное, неописуемое чувство, не то чтобы приятное, но и не противное, не обидное. Декан гриффиндорцев «ткнула их носом» в собственные ошибки. Переваривая всё, что наговорила им Минерва, студенты шли в гостиные, не пререкаясь.