Гарри Поттер и месть Некроманта

      В гостиной Слизерина Кира Снейпс готовилась к экзамену по трансфигурации. Отец в бытность студентом и сам не очень любил этот предмет, поэтому здесь у дочери декана были некоторые затруднения с практикой. Ссадина на руке уже почти не болела — гриффиндорка Хорнер неплохо владела лечащими заклинаниями. Девушка в очередной раз замысловато взмахнула палочкой, и подушка на коленях превратилась в некоторое подобие чайного сервиза на две персоны. Чашки были больше всего похожи на оплавленные восковые горшки с неровными краями, а про тарелки… легче было представить, что их нет, чем видеть это.       — Ай-ай-ай, какое безобразие! Нас-са масенькая девос-ська не умеет трансфигурировать! — раздалось шипение у неё за спиной.       — Моро, — Кира решила, что мстить за Секо не будет. По одной простой причине: отсутствие мести иногда бывает слаще самого процесса отмщения. — Не мешай.       — А что так? Ты в курсе, что о магах, которые не умеют трансфигурировать, начинают подозревать, что они и не маги вовсе, а так, сквибы? — лицо Кристианны презрительно скривилось. — А то и ещё хуже — что они с рыжими львятами…       «Кира, не заводись. Снегг не обрадуется, если к нему принесут эту ошибку природы», — усталым голосом подумал Блейз, превращая свой учебник сначала в чашку, потом в ложку.       «А может, сразу в морг?» — с неподдельной надеждой в голосе также мысленно предложила ему Кира.       «Было бы неплохо, но я не умею подстраивать несчастные случаи, извини», — развил мысль девушки парень.       — Забини, а ты что притих? — посмотрела на него Кристианна. — А, алкоголик? — напомнила, как днём Флитвик почувствовал идущий от него запах огневиски.       Блейз улыбнулся самой страшной улыбкой, на которую был способен.       «Тебя выгонят!» — Кира видела, что в черноволосой голове уже выстроился план, в результате которого Моро никогда больше не пришлось бы думать об экзаменах.       — Моро, не зли меня. — Тарелка, бывшая минуту назад учебником, снова изменила форму и превратилась в метательный нож, который, несмотря на малый размер, с замогильным свистом описал восьмёрку в пальцах Блейза.       — Кристианна, и правда, завтра экзамены, или готовься, или отдыхай, — произнёс Теодор.       — Тедди, не указывай мне! — противно-сладким голоском сказала Моро.       Нотт сник от такого ответа и хотел сесть в кресло, но, увидев глаза Забини, стал медленно отходить в сторону. Блейз чувствовал, как в нём закипает знакомая неуправляемая ненависть. Весь мир начал сжиматься, таять, исчезать, темнеть, и на этом тёмном фоне точными линиями стояла Моро. Он видел, как едва заметно, в унисон стуку сердца, на шее девушки чуть-чуть подрагивает артерия. Он уже точно знал, как метнуть нож, и представлял себе, как, заливая всю округу фонтаном крови, ненавистная ему слизеринка будет медленно оседать на пол.       «Блейз!» — разрывая такое сладостное видение, раздался крик Киры.       Он нехотя моргнул. За те несколько мгновений, что он поддавался своей болезни, ситуация резко изменилась: почувствовав неладное, младшекурсники отошли как можно дальше от него, образуя странную пустоту вокруг его кресла. Впервые в глазах Моро Блейз Забини увидел страх. Это был животный страх перед смертью, перед ним. Что Кристианна увидела в глазах Блейза, он догадался: холодный отчуждённый расчёт, приказ о её, Моро, убийстве.       «Блейз, ты ножик опусти, а?» — тихим шёпотом в голове посоветовала Кира.       Правой рукой Блейз уже изготовился метнуть оружие.       — Моро, ещё раз за вечер скажешь что-нибудь, и об экзаменах тебе думать уже не надо будет, — тяжело обронил он, превращая нож обратно в книгу под облегчённым взглядом Киры.       — Т…т-те…тебя по…по…поса…дят! — «взгляд смерти» чёрных глаз Блейза Забини поверг надменную Моро в неописуемый ужас.       — Если смогут, — очень добро улыбнулся Блейз, — только ты этого всё равно не увидишь, — улыбка мгновенно превратилась в оскал.       Кристианна чувствовала, как у неё трясутся колени. В какой-то момент, когда совсем чёрные, как бездна, глаза Забини сфокусировались на её шее, несколько мгновений у неё в ушах звучало тихое, размеренное дыхание Костлявой, уже приготовившейся окончить земной путь слизеринки. Так страшно ей ещё не было. Кристианна перегнула палку, что называется, до хруста.       — Моро… — прозвучал у неё за спиной замогильный голос.       Слизеринка отпрыгнула в сторону как можно дальше, ещё в прыжке матерясь, на чём свет стоит. Выхватив палочку, она тут же по приземлении призвала серебристую дымку патронуса, которая, как щит, окружила её. Только потом она оглянулась на источник звука.       В гостиной раздался нестройный хохот. За спиной у Кристианны стояла Михаэлла, она давилась от смеха сильнее всех.       — Кристианна, у меня к тебе два совета. Первый — не зли Забини. И второй — подлечи-ка нервишки, — староста расхохоталась ещё громче и вернулась в своё кресло. — Да, Забини, ты тоже полечись, — она взглянула на Блейза с деланым спокойствием.       «Чтоб вас всех! Сволочи! Не можете собраться толпой, большой и бестолковой, и отоварить тех же пуффендуйцев или гриффиндорцев!» — чуть не вслух кричала Вирджиния, с интересом изучая страницы учебника по анатомии.        — И не мешать мне готовиться, — прошептала она сквозь зубы, тщательно пряча мысли под приятной скромной улыбкой.

***

      — Ещё немного — и финиш! — заявил Рон, с гримасой вечного мученика вникающий в такую тяжёлую дисциплину, как Трансфигурация.       — Да, ещё два дня. Четыре экзамена и каникулы, — вздохнула Гермиона.       По взгляду красивых карих глаз Гарри понял, почему это огорчает друзей. Уизли ожидает дома мама и длинный и очень-очень неприятный разговор. Гермиону же разрывали противоречивые чувства: горечь от близящейся разлуки с любимым и радость от долгожданной встречи с родителями.       Сам Гарри разделял грусть девушки, но, кроме этого, он чувствовал лёгкое возбуждение — у него в голове уже созрел план посетить остатки дома Горация Слизнорта. Решение он принял уже достаточно давно и продумывал, как это лучше реализовать. Чувство, что времени осталось мало, терзало Поттера сильнее осознания, что он опасен для окружающих — в голове крутились слова Дамблдора: «Единственное, что удалось разузнать о его планах, это то, что он хотел назначить за твою голову награду… Да, ты не представляешь, как давно он не делал ничего такого. Если честно, Гарри, ты ему надоел». Поттер не сомневался в том, что на пути к цели Волдеморт не пожалеет никого, точно так же, как и в том, что друзья встанут на этом пути.       Воспоминание о Волдеморте теперь всегда сопровождались мыслями о подсказках родителей, Сириуса и Римуса. Гарри решил при первой же удобной возможности вырваться в поход к особняку Слизнортов и во что бы то ни стало найти ещё одну подсказку.       Поттер зябко кутался в мантию, выходя в гостиную. Ночью стоял настолько сильный мороз, что в Гриффиндоре иней проступил на нескольких гобеленах, висящих около окон. За стёклами сквозь слой льда зарождался новый день. Свинцовые тучи, готовые разразиться бураном в любой момент, лишали студентов последних надежд на благоприятный исход сессии. Недовольные, не выспавшиеся шестикурсники угрюмо рассаживались по креслам и диванам гостиной и продолжали зубрить лекции по Трансфигурации или практиковаться в превращении предметов. Палочки в замёрзших пальцах тряслись настолько сильно, что даже Гермионе плохо давались превращения. Пока в камине не разгорелся жаркий огонь, девушке казалось, что этот экзамен обречён на полный провал. Лишь когда в гостиной потеплело, дела у студентов пошли на лад.       Подавив зевок, Гермиона лёгким движением руки с палочкой превратила подушку в стаю птичек. Потом каждую птичку она превратила в чашку и наконец каждую чашку — в подушку, точно такую же, которая была в начале. Гарри сконцентрировался и трансформировал все подушки обратно в одну.       — Ну вот, что-то умеем, — зевнул он.       — Ещё полчаса, и можно идти завтракать, — кивнула Гермиона.       Сконцентрировавшись на основных моментах теории, студенты и не заметили, как наступило время завтракать.       — Ой! — Гермиона обратила внимание на стрелки часов на руке Гарри. — Пора!       Они опоздали на завтрак всего минут на десять. В обеденном зале, где было чуть теплее, чем коридорах, остальные шестикурсники уже совмещали завтрак с последними попытками выучить объёмы лекций по Трансфигурации. МакГонагалл приветственно улыбнулась своим студентам.       Спустя час, смирившись, что время на подготовку истекло, все экзаменующиеся собрались в аудитории Трансфигурации. Преподаватель уже ждала их, они вошли как раз в тот момент, когда Минерва перемешивала билеты для теоретической части.       «Вот за что стоит уважать МакГонагалл: никакой гонки со временем, не то, что у Лингстена. Вопросы понятны, разного уровня сложности», — обрадованно подумал Гарри, изучая своё теоретическое задание. Пять вопросов на час.       Единственное, что огорчало, это то, что МакГонагалл применила «классическую» защиту от списывания — рассаживала друзей по разным частям аудитории. Рядом с Роном оказался Майкл Корнер, около Гермионы села Мораг, а Гарри соседствовал с Кирой Снейпс. Гриффиндорец огляделся: Уизли задумчиво чесал затылок, Невилл хмурился, Гермиона уже строчила с невероятной скоростью ответ. Мораг МакДугал пыталась догнать гриффиндорку по скорости письма, а Кира Снейпс неспешно водила пером по пергаменту, искоса поглядывая на Блейза Забини, сидевшего через два ряда от неё.       — Мистер Поттер, не отвлекайтесь, у вас не так много времени, — напомнила об экзамене преподаватель.       Через час, позволив всем студентам дописать окончания предложений, МакГонагалл собрала билеты.       Практику студенты сдавали по очереди, в алфавитном порядке. Пока студент выполнял практическую часть, состоящую также из пяти задач, преподаватель успевала проверить написанную им теорию. Студента, сдавшего экзамен, МакГонагалл не задерживала, и колонна студентов у стены неуклонно уменьшалась.       — Я подожду тебя, Гарри, удачи, — получив свою заслуженную оценку, быстро шепнула Гермиона, проходя мимо.       Гриффиндорцу стало не по себе, когда Леккс получил своё «хорошо» и тоже вышел из аудитории. Гарри казалось, что Леккс снова нападёт на Гермиону, пока он будет занят экзаменом. Каждая минута давила не него сильнее, чем предыдущая. Он взмолился, чтобы как можно быстрее пришёл его черед. Надеясь, что в случае опасности Гермиона сможет постоять за себя.

***

      Леккс Дизлеспи был вполне доволен оценкой. На сегодня проверки для него закончились, и он хотел было идти в зал — пообедать пораньше, а потом отправиться в гостиную, занять кресло около окна и готовиться к завтрашним экзаменам.       Его душу тяготило то происшествие с Гермионой. Он был искренне рад, что тогда успел прийти Гарри. Выходя из аудитории, флейтист чувствовал на себе колючий взгляд Поттера и прекрасно понимал его причину.       На подоконнике напротив двери в аудиторию сидела Гермиона и читала книгу по рунам. В первую секунду Лекксу захотелось подойти и поговорить с девушкой, но потом он отказался от этой мысли и, тихо проклиная себя, пошёл в обеденный зал.       — Мистер Дизлеспи, — склонилась над уныло жующим сыном Алехандра, — зайдите-ка ко мне в кабинет.       — Хорошо, мам, — нехотя кивнул Леккс.       Через десять минут он сидел в кабинете профессора Дизлеспи и изучал кусочек пола между ножками стула, на котором сидел он, и стола, за которым сидела его мама.       — Рассказывай.       — МакГонагалл «хорошо» поставила. Вполне адекватно моим знаниям и умениям, — сказал её сын, решивший, что рассказывать о собственном грехе не стоит.       — Ты уже вторую неделю как в воду опущенный. Что случилось?       — Ничего, — попытался скрыть Леккс.       — Леккс Дизлеспи, ты не умеешь врать, — смотрела с обидой на него Алехандра.       «Согласен, не умею», — вздохнул флейтист.       — Да наломал я дров, — нехотя признался он.       — Больше похоже на правду. Рассказывай, — поудобнее устроилась в кресле Алехандра.       — В общем, — Леккс вздохнул, набираясь смелости, — подставился я и друзей подвёл. Я виноват, вот они со мной и не общаются.       — Прошения просил? — спросила его мама.       — Просил. В качестве прощения по зубам не надавали, — угрюмо кивнул Леккс, — хотя имели полное человеческое право.       Алехандра вздохнула. Учить сына жизни после одного случая она зареклась — он уже тогда поступил, как взрослый человек. Хоть тот поступок не был причиной гордости матери. Но не поддержать его она не могла. Она очень любила своих детей и жалела, что старшего сына всего-то полгода назад постигла страшная беда.       — Леккс, признайся честно, ты сам, умышленно, так поступил? — спросила мама, подразумевая последнюю проблему его жизни.       — Нет, всё как в тумане было, потом, уже на следующий день, помнил всё в мельчайших подробностях…       — Тогда наберись смелости и ещё раз поговори со своими друзьями. Если они настоящие друзья, они тебя поймут и простят, — ободряюще улыбнулась ему Алехандра.       — Может, и простят, но точно не сейчас — есть такие проступки, от которых и время-то плохо лечит, — покачал головой Леккс.       — Время… — тяжко вздохнула Алехандра.       Она хотела ещё что-то сказать, но, коротко помотав головой, в прямом смысле слова выбросила из головы мысль и перевела разговор в другое русло.       — Как у Алексии дела? — с заботой спросила мама.       — Порядок, обыгрывает всех в плюй-камни.       — Она хотя бы аккуратна?       — Как всегда, — ободряюще улыбнулся Леккс, — хотя несколько раз её обвиняли в жульничестве. Она воспринимает плюй-камни, как тренировку своего дара.       — Ясно. Я поговорю с ней.       — Не стоит. Она замечательно справляется.       — Ладно. И ты будь бодрее, сынок. Всё образуется.       Леккс не ответил, лишь коротко, без особой уверенности кивнул.

***

      — «Хорошо», мистер Поттер, — отпустила его МакГонагалл.       — Спасибо, профессор, до свидания, — Гарри пулей вылетел за дверь.       Гермиона читала учебник по рунам, но, видимо, ожидала, что следующим из аудитории выйдет Поттер. Отметив страницу, на которой она остановилась, девушка захлопнула книгу и обняла парня.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри.       — Конечно, — Гермиона тихонько коснулась губами его щеки, — ты обедать или в гостиную?       — Надо Рона подождать, пошли пока пообедаем, — парень галантно подал девушке руку, второй подхватывая сумку.       В обеденном зале Гермиона увидела Батшебу Бабблинг и коротко переговорила с ней. Пообедав, гриффиндорцы вернулись к аудитории. Усевшись на подоконнике, они готовились к следующим экзаменам.       — Суки, — красный, как рак, Уизли вышел из аудитории.       — Что случилось? — спросил Гарри, отрываясь от учебника по ЗОТИ.       — Да опять вспомнили, как нас на семиступенчатой трансфигурации МакГонагалл спалила. Гады, — озлобленно ответил Рон. — Вы уже обедали?       — Да, обедали, — ответила Гермиона, перелистывая страницу учебника.       — В гостиную? — с разочарованием спросил рыжий.       — Нет, я договорилась с профессором Бабблинг, она меня минут через десять будет ждать, — ответила Гермиона.       — Гарри?       — Я Гермиону провожу, наверное, — ответил тот, поймав взгляд старосты, закрывающей учебник, — приятного аппетита, Рон.       — Угу, — гриффиндорец потопал в зал.       Подростки шли по пустым коридорам Хогвартса — у большинства студентов сейчас были занятия, а остальные шестикурсники, осчастливленные полученной оценкой по Трансфигурации, шли восстанавливать силы в столовую. За окном было особенно красиво: полное безветрие, сквозь невообразимо прозрачный ледяной воздух от горизонта до горизонта проглядывало белое поле снега. Сильный мороз на улице чувствовался даже сквозь толстые стены замка, заставляя студентов не задерживаться в коридорах, а быстрее идти в тёплые гостиные.       Гарри и Гермиона оказались у кабинета преподавателя раньше, чем Батшеба вернулась с обеда. Это крыло замка отапливалось слабее, чем остальные.       — После последнего ремонта этот коридор стал самым холодным во всём замке, за исключением ведущего в башню Астрономии, — процитировала «Историю Хогвартса» Гермиона, зябко потерев руки.       Поттер взял руки девушки в свои и поднёс ко рту, стараясь согреть их дыханием.       — Гарри, — улыбнулась Гермиона, — а что ты будешь делать, если я скажу, что губы у меня тоже замёрзли? — в карих глазах девушки он увидел искорки.       — А как же учёба? — с подозрением спросил он. — Гермиона Грейнджер никогда бы…       — Да, Гермиона Грейнджер никогда бы не променяла учёбу на поцелуи, — улыбнулась девушка, — я соскучилась.       А в следующую секунду он почувствовал её губы на своих. Сердце тут же стало биться в несколько раз быстрее, а из головы, как по мановению волшебной палочки, исчезли все мысли. Они целовались, жадно глотая холодный воздух в те краткие мгновения, когда их губы переставали быть единым целым. Гарри не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем Гермиона положила голову ему на плечо, стараясь перевести дыхание.       — Ой! — вырвалось у Гарри.       На двери в кабинет древних рун был прикреплён большой лист пергамента: «Мисс Грейнджер, когда согреетесь, заходите, жду. Проф. Батшеба Бабблинг».       — Ой, — подтвердила Гермиона, — мы даже не заметили, — зардевшись, она подхватила свою сумку и побежала в аудиторию.       Поттер, недолго думая, прислонился к стене, ожидая любимую.

***

      — Сволочь! Гад! — кричала Элла на Дариуса. — Как ты мог?       На излюбленном широком подлокотнике сидела Таня и тихо наигрывала перебором какую-то смутно знакомую гитаристу песню. Артемис со свойственным ему спокойствием удава искоса поглядывал на ругающуюся парочку. Их отношения начали рушиться ещё недели две назад. Причём никто так и не мог понять, с чего же всё началось. Просто как-то вечером пара начала ругаться. Они уже две недели изводили друг другу нервы. Казалось, кто-то дёргает за ниточки, как кукол.       Артемису, как человеку, который недавно попал в Хогвартс, поведение многих казалось подстроенным. Сейчас он понимал, что нападения на Таню Торменс, столкновения студентов, драки, ругань — всё это кем-то срежиссировано. Осознание того, что он — не конечная цель, очень радовало музыканта. Это позволяло ему играть по своим правилам. И сейчас он продумывал, как можно поймать человека, которого Артемис называл «кукловод».       — Зачем ругаются? — вздохнула над ухом гитариста Таня.       — Заняться больше нечем, — недовольно буркнул гитарист.       — Да ты шалава! — прокатился рёв Глока по гостиной, заставив Артемиса напрячься.       — Только приключений не хватало, — угадала мысли его девушка.       Дариус очень плохо себя контролировал. Он замахнулся на Эллу. Мощный, он был в пятёрке самых здоровых студентов школы: он от Пуффендуя, Забини со Слизерина, Хергер от Когтеврана и Уизли с Лонгботтомом с Гриффиндора. Его огромная лапища опасно нависла над хрупкой, худой Эллой Киргоф.       — Чёрт! — выругался Артемис. В эту же секунду у него в голове окончательно созрел план.       — Сиди здесь, — шепнул он Тане.       В последнюю секунду он успел поймать руку Глока.       — Какого?! — раздался возмущённый крик однокурсника.       — Вот именно, какого ты руку на девушку поднял? — изучая, как в гневе трясётся подбородок семикурсника, спокойно спросил гитарист.       — Пиши завещание, гад! — взревел Глок, замахиваясь второй рукой.       — И не надоело вам ещё дурака валять? — нарочно спросил Артемис.       «Ненавижу охоту, но в этот раз я тебе не по зубам», — думал гитарист, мысленно обращаясь к кукловоду.       — Какого дурака? — спросил Эрни.       — Да такого! Вас какой-то идиот стравливает, а вы ведётесь! — ответил Артемис.       «Что-то мне не нравится… — подумал Ральф. — Глок сам виноват, не уследил за своей девчонкой, а этот гитарист посчитал, что это всё моих рук дело».       — Слушай сюда! — начал Джонатан Прей. — Понимаешь, идиот здесь один — ты!       «Клюнул или нет?» — напрягся Артемис, всё ещё удерживая руку Дариуса.       — Да вообще офигел! — заявил Рауль Верховен.       «Гадёныш, меня поймать хочет», — подумал он.       «Артемис, что ты творишь?» — испугалась за него Таня.       Его начали медленно окружать старшекурсники. Энтрерри пристально следил за ними.       — Получи, дебил! — Глок решился нанести удар второй рукой.       Уже знакомая вспышка откинула Дариуса на несколько метров. Артемис мгновенно рванулся к стене, стараясь обеспечить прикрытие своей спине.       — Секо, — гитарист увернулся от заклинания Прея.       Через пару мгновений Артемис уже пожалел, что вообще начал сегодняшнюю охоту. Пришлось использовать усиленную форму Петрификуса, чтобы вывести из боя противников. На него напирала толпа старшекурсников. Когда он откинул её пси-волной, раздался крик Тани.       — Артемис, сука, ты уже всех достал своими выходками, — злобно глядел на него Глок.       «Ну же. Кукловод — точно не Глок, должен сейчас дёрнуть за ниточку», — подумал Артемис.       — Да мы его сейчас проучим, — заявил Джонатан, выходя в первый ряд и таща за собой Таню, руки которой были связаны за спиной.       — Тронешь её — умрёшь, — Артемис чувствовал, как почва уходит из-под ног, как его план рушится на глазах.       — Ну что? Несчастный случай у камина, — Глок, который едва мог стоять на ногах, но уже лез в драку с ненавистным гитаристом, зажёг на конце своей палочки маленький, но яркий огонёк.       — Зачем? — раздался голос откуда-то сзади. — Давайте её по-простому, по-магловски, а?       Ярость застучала в висках, едва Артемис заметил, как по щеке Тани скатилась слеза. Через мгновение Прей, Глок и ещё два семикурсника лежали на полу без сознания, Торменс всхлипывала за спиной Артемиса.       «Видимо, и здесь не получу я образования, — горько вздохнул гитарист. — Прости, Таня, и ты тоже».       Толпа начала опасно приближаться.       «Сейчас или не сегодня», — до последнего надеялся Артемис, что на него выйдет сам кукловод — все основные фигуры лежали на полу без сознания.       — Давайте, ребята, врежем ему! — раздался голос третьекурсника.       «Хитро, молодец! — скрипнул зубами гитарист. — Остался один вопрос — как выбираться из ситуации? И главное, как вытащить Таню?»       У Артемиса в запасе была парочка финтов, но демонстрировать их сейчас он не планировал. Энтрерри никогда не считал страх хорошим оружием, но сейчас выбирать не приходилось. В левой руке привычной тяжестью лежал боевой нож, в который уже стекала вся пси-сила Артемиса. Клинок наливался сначала белым сиянием, а потом и вовсе стал походить на молнию в руках Артемиса.       — Клянусь всем, во что верю, если хоть один из вас прикоснётся к Тане Торменс с дурными намерениями — он не проживёт и секунды!       Однокашники в испуге от него отпрыгнули.       «Прости, учитель, я не справился», — горестно признал Артемис.