Часть 4 Весна. Глава 7. Страхи
6 декабря 2019 г., 20:21
Коридор роскошного особняка был приятно залит солнечным светом, проходящим через огромные окна с бархатными, песочного цвета шторами, и играющим на дорогих, резных, инкрустированных драгоценными камнями рамах картин. Хозяин вёл трёх своих гостей в личный кабинет. Гости, бывавшие здесь не один раз, соблюдая этикет, хвалили новые покупки хозяина, обращая внимание на его любовь к художественному искусству.
— Бартимеус, — обратился к хозяину самый высокий гость, потряхивая длинной гривой светлых волос, — твоя коллекция растёт с каждой нашей встречей. Тебе не жалко тратить такие огромные ресурсы на это?
— Бернард, — ласково ему улыбнулся Бартимеус, — я понимаю, если бы меня спрашивал об этом Максимилиан, — он с уважением чуть склонил голову в сторону самого низкорослого гостя, над которым он и сам высился больше, чем на голову, — но ты, коллекционирующий холодное оружие…
— Вся моя коллекция в любой момент может окропиться проклятой кровью наших врагов! — горячо возразил Бернард.
— Кого последнего ты убил? — Максимилиан исподлобья, в силу роста, посмотрел на Бернарда. — Имея такой арсенал? — Несмотря на низкий рост, он почти моментально провёл захват блондина, согнул противника и приставил к горлу искусно вырезанный из дерева кинжал. — Оружие должно не жаждать крови врагов, а проливать её бурным потоком!
Глаза Максимилиана уже пылали красным огнём, а пальцы заканчивались когтями — вампир, чтобы провести захват, начал трансформироваться в монстра. Бернард лишь рассмеялся:
— С таким главой южного клана нашему роду не опасны никакие враги!
Широко улыбаясь и демонстрируя длинные клыки, Максимилиан отпустил Бернарда, вернувшись к человеческому виду. Они продолжили идти к кабинету. Алый длинноворсный ковёр глушил их шаги.
— Каковы сейчас наши запасы? — спросил Бартимеус.
Его взгляд совершенно не выдавал эмоций, и в голосе не звучало ничего, что могло бы вызвать подозрение Бернарда.
— Полны, более миллиона литров, — ответил тот. — Мы планируем увеличить его ещё на треть в ближайшие пару лет.
Почти всё, что касалось хранения крови, было в ведомстве северного клана вампиров, уже не одну сотню лет возглавляемого Бернардом. Его клан, не самый многочисленный, считался одним из самых развитых в научном плане. Они разработали и внедрили методы хранения крови, которыми пользовались не только вампиры, но и людские банки крови.
Бартимеус открыл дверь кабинета и не успел остановить Максимиллиана. Не вышедший ростом вампир руководил южным кланом — ответственным за защиту рода не только от различных охотников на вампиров, но и от вампиров-ренегатов, таких, как восточный клан, глава которого сидел в кресле, дожидаясь остальных. Едва дверь открылась и на глаза Максимиллиана попала рыжеволосая чёлка Лаенса, южанин за секунду целиком обратился в демона, прыжком преодолел расстояние до кресла и нанёс удар деревянным кинжалом в плечо главы восточного клана. Кресло, обитое светлой тканью, вместе с Лаенсом завалилось назад. Лаенс смотрел, как над ним, капая из пасти слюной, сжимая когтистой лапой правое плечо и удерживая кинжал в левой, нависает Максимиллиан. Рана, нанесённая осиновым кинжалом, начала тлеть и испускать тонкую струйку серого дыма.
— Две недели о южном клане даже слухов не было, и столько радости от встречи! — стараясь блокировать боль в ране, насквозь фальшиво произнёс глава восточного клана.
— Максимиллиан! — Бартимеус старался остановить южанина. — Это мой гость!
— Эта падаль, сукин сын упыря и оборотня, не может быть твоим гостем!
— Он попросил собрать вас для встречи.
— И ты согласился? — хорошо скрывая свои эмоции, спросил Антуан, глава западного клана.
— Да, он привёл слишком важные аргументы для встречи, чтобы их игнорировать.
— Будем обсуждать, как его грохнуть, или я сам могу? — спросил Максимиллиан, сжимая лапу, примериваясь вырвать противнику руку.
— Прошу выслушать его, — спокойно произнёс Бартимеус.
— Просишь? — удивился Антуан. — Ты на моей памяти ещё никого ни разу не просил.
— А в этот раз попрошу, — кивнул Бартимеус, даже лучше Максимиллиана чувствуя, как учащается от радости сердцебиение Лаенса. — И даже готов на этом настоять, — глава центрального клана вампиров продемонстрировал клыки и когти.
— Раз ты не только просишь, но и настаиваешь, — с едва уловимым сарказмом начал Антуан, — то я сегодня как раз никуда не тороплюсь, — закончил он и, сложив руки на груди, замер в ожидании.
— Я выполню вашу просьбу, но напомню, что от восточного клана наш род натерпелся очень много проблем. Считаю, что после этого разговора стоит развеять Лаенса пеплом, — произнёс Бернард.
Он находился уже между второй и третьей фазой трансформации и был больше похож на демона, чем на человека. При этом голос у вампира тоже изменился, а из-за демонических челюстей разобрать, что он говорил, было непросто.
— А я не хочу его слушать, я хочу его убить! — заявил Максимиллиан.
— И всё же вы уступите мой просьбе, — уверенно произнёс Бартимеус.
— Уступлю, — нехотя признал южанин.
Он отпустил Лаенса и вырвал из его плеча свой кинжал. Лаенс встал, поставил на место кресло, опустился в него, концентрируясь, чтобы залечить рану.
Остальные участники собрания заняли свои места. Бартимеус сел в огромное резное кресло с высокой спинкой, обитое белым бархатом, и в ожидании положил руки на зелёное сукно стола, соединив ладони пальцами. Антуан сел на ближайшее к нему кресло, не обращая внимания на то, что оказался рядом с Лаенсом. Приняв человеческий вид, Максимиллиан и Бернард сели как можно дальше от главы восточного клана.
— Итак, теперь, когда все поздоровались, мы можем обсудить дела европейского рода вампиров, — начал Бартимеус. — Как вы все знаете, со мной связался посланник Сандрийского Некроманта…
— Ксандро, — выпалил Лаенс.
— Да, Ксандро. — В голосе Бартимеуса проскочили едва заметные недовольные нотки. — Он передал мне призыв Некроманта. Все рода вампиров обязаны будут явиться на призыв Ксандро и продолжить службу ему. — Глава европейского рода вампиров замолчал.
— Да, — взял слово Антуан по праву старшего из оставшихся вампиров. — Это мы знаем. На той неделе мы собирались здесь, правда, без Лаенса. И уже решили, что европейский род поддержит Некроманта. К чему обсуждать это ещё раз?
— Эта падаль — лишь затупившийся клык нашего рода. Они не то, что участвовать в войне нежити не должны, они должны быть развеяны пеплом на следующее же утро! — поддержал Антуана южанин, чья клыкастая, хищная улыбка не давала Лаенсу сконцентрироваться и взять слово.
Лаенс старался выдавить из себя вежливую улыбку, но не мог. Когда тишина затянулась, слово взял Бартимеус:
— Три дня назад Лаенс обратился ко мне с вопросом о целях Ксандро после того, как он вернётся… Целиком вернётся в этот мир.
— Какую бы войну он ни начал, вампиры поддержат его! — выпалил Максимиллиан.
— Не торопись, — осадил его Антуан, знавший манеру Бартимеуса говорить неспешно.
— Спасибо, Антуан, — искренне улыбнулся ему глава центрального клана вампиров и продолжил: — Лаенс просил меня поведать ему про Ксандро. Некромант, он был, казалось, всесилен, но в то время его не интересовала власть над миром. Ну как не интересовала — он просто не подумал, что это подведёт его к выполнению мечты. А теперь главное. Лаенс, изложи свои мысли.
Лаенс несколько раз глубоко вздохнул и начал говорить:
— Когда некромант Ксандро проводил свои эксперименты, такие, как поднятие мёртвых, его не интересовало, как много зомби он сможет поднять за раз. Война с его последователями была вялотекущей — с десяток зомби против двух десятков магов-инквизиторов. То тут, то там короткие стычки. Где-то побеждала нежить, где-то охотники на неё… Вампиры также поддерживали его. Сколько вампиров тогда было, уважаемый Бартимеус?
— Семь. Я был пятым. Выжило двое. Тогда инквизиция была сильна и способна на многое. Очень многое… После падения Некроманта я ещё долго скрывался от магов-инквизиторов. И лишь почти две сотни лет спустя я основал европейский род вампиров. Мой… — Бартимеус запнулся, но быстро продолжил: — второй выживший вампир положил начало рода на Востоке. Он смог это сделать даже несколько раньше, чем я.
— А сколько вампиров сейчас в европейском роде? — спросил Лаенс, пристально смотря на Максимиллиана, главу самого многочисленного клана.
— Более тысячи, — ответил Антуан, — и это не считая ренегатов, упырей и прочих элементов, не состоящих в кланах.
— Но считая восточный клан, — кивнул Лаенс. — И не считая рода, обитающие в Америке, Азии, Африке и даже Австралии. Итак, возвращение некроманта Ксандро обернётся войной. Тем более, если ему понравятся идеи Волдеморта. Уже по разговору Бартимеуса с призраком стало понятно, что Ксандро будет стремиться уничтожить всё живое.
— Но это не будет согласоваться с идеями Волдеморта, — произнёс Антуан.
— А как долго Волдеморт будет жив после возвращения Ксандро? И как далеко зайдёт Ксандро, чтобы в этот раз ему просто не мешали экспериментировать? — Бартимеус помнил, что главным для некроманта был вечный эксперимент, вечные знания.
— Вот мы и доходим до сути вопроса, — вернул к себе внимание Лаенс. — Для питания одного вампира нужно порядка двадцати человек в год. Тысяча вампиров равносильна кормовой базе на двадцать тысяч человек. Здоровых, способных поддерживать популяцию. Даже больше, где-то тысяч двадцать пять.
— Как ты о них… — плотоядно ухмыльнулся южанин.
— Это реальность, Максимиллиан, для нас люди — это в первую очередь еда. Потом возможность создания потомства. И лишь потом… Иногда… Собеседники… Очень редко… — негромко произнёс Бернард, бросив короткий взгляд на Антуана.
— Но это восточный клан всегда называли ублюдками, потому что много общаются с людьми… — прошептал Лаенс.
— Двадцать пять тысяч. Это при расчёте литр сданной крови в неделю, — Бернард, прекрасно зная аппетиты вампиров и их потребность в крови человеческой, смотрел на Лаенса, ожидая от него реакции.
— Да, это диета, — кивнул Лаенс, подтверждая слова северянина.
Максимиллиан долго смотрел на Лаенса, потом в окно и хотел было что-то произнести, но Антуан взял слово:
— Ксандро призовёт всех. Вампиров, оборотней, чернокнижников, и в сложившейся ситуации он будет настроен решительно.
— Да. И Лаенс пришёл ко мне. Вампирам необходимы живые люди. — Антуан перевёл взгляд от Лаенса на заговорившего Бартимеуса. — Тонкая ирония — бессмертные вампиры привязаны к смертным людям. А теперь ситуация. Некромант будет стремиться уничтожить всё живое. Его способностей хватит поднять всех мёртвых. Совсем всех. Триллионы зомби. Легион нежити. Конечно, не за минуту и не за день, но… — Бартимеус задумался, подбирая подходящее слово, — быстро. И весь этот легион будет стремиться к одному — тотальному уничтожению живых людей.
— Да, на первых порах он призовёт своих старых друзей, — поддержал мысль старшего вампира Антуан. — Но будут те, в кого он будет готов вложить много сил и времени. Геллерт Гриндевальд, его ученики, Джаэлс. С последним я пересекался пару раз. Волдеморту будет чему поучиться у него.
— Оборотни, они окажутся в плюсе — вряд ли некромант снизойдёт, чтобы тотально уничтожить всех животных. Этим хищникам большего и не надо, — вставил Максимиллиан. — Жрать да плодиться. Хотя, поговаривают, что и каннибализмом они не брезгуют.
— Род вампиров слишком долго враждовал с оборотнями. Их даже подряжали охотиться на нас, — подтвердил Антуан. — Они будут рады, если им удастся заполучить благосклонность некроманта раньше, чем это сделают вампиры. Кстати, о магах и инквизиции. Они начали проявлять интерес к действиям кланов.
— И как? — с интересом спросил Бернард.
— Как всегда, — улыбнулся Антуан, — они хотели, чтобы их обманули, и их обманули…
— Итак, — снова соединил вместе пальцы Бартимеус, привлекая к себе внимание. — У нас есть два вопроса. Первый, более простой — восстановление восточного клана в равных с остальными кланами правах.
— Ни за что! — заявил Максимиллиан.
— Прости, Макс, но я поддержу Бартимеуса, — отвёл глаза от яростного взгляда южанина Бернард.
— Я за. Лаенс сегодня показал свою преданность роду, — спокойно ответил Антуан, смотря на Бартимеуса, кивнувшего ему.
— И я. За. Решено, — размеренно произнёс Бартимеус. — Лаенс, глава восточного клана европейского рода вампиров, рад приветствовать тебя, как равного нам.
Родоначальник всех европейских вампиров встал из своего роскошного кресла, обогнув стол, подошёл к Лаенсу и протянул руку. Глава восточного клана сиял, пожимая руку одному из самых древних вампиров. Поднятое до небес настроение не могло испортить ничего: ни предстоящая война нежити, ни полный ненависти взгляд Максимиллиана. Для восточного клана это означало начало новой эры — эры, где на них не будут охотиться южане, где у них будет доступ к запасам северян, где будут уважение Антуана и признание самого Бартимеуса.
— Я… — Лаенс сбился, бушевавшая в нём радость мешала говорить. — Я берёг это для особого случая. Такого, как инициация моего первого потомка. Но уверен, сегодняшний день даже ещё более радостен! Вот. — Лаенс вытащил из внутреннего кармана пиджака бутыль с кровью. — Франклин Рузвельт, 1945 год. Из первого банка крови США, — с гордостью объявил он, передавая бутыль главе центрального клана.
Бернард уверенным взмахом руки призвал пять фужеров и разлил кровь. Каждый из присутствующих, получив свой бокал, не торопился отпить, пока Бартимеус не поднял бокал:
— За главу восточного клана европейского рода вампиров Лаенса!
— За восстановление чести восточного клана! — поддержал Бернард, проводя длинным языком по окровавленным губам. — Прекрасный нектар!
Как хранитель крови, он считался наибольшим ценителем среди вампиров. Ходили слухи, что он лично пробовал каждый образец, поступающий на хранение северному клану.
— За тебя, Лаенс! — добавил Антуан. — И за восточный клан!
Бартимеус и Антуан благосклонно кивнули Лаенсу, и лишь на Максимиллиана уникальная, именитая кровь не произвела никакого эффекта.
— И второй вопрос, как теперь ответит род на призыв Ксандро? — после поздравлений Бартимеус вернулся на своё место.
— Мы должны в первую очередь блюсти свои интересы, — выпалил Лаенс.
— Не дать врагам нас опередить! — смотрел на Лаенса с ненавистью Максимиллиан.
— Я сам буду говорить с некромантом. Помня о приоритете потребностей и желаний рода. Нашего рода, — неспешно принимая сложное решение и планируя политику поведения всех европейских вампиров, произнёс Бартимеус. — И запрещаю всем остальным вести какие-либо переговоры с Ксандро. Доверьтесь мне, и я приведу род к расцвету, — старший вампир, не отрываясь, смотрел на южанина.
— Да, — прохрипел Максимиллиан. — Всё будет так, как ты прикажешь.
— Хорошо, — спокойно кивнул Антуан.
— Как прикажешь, Бартимеус, — подтвердил Бернард.
— Да, никаких переговоров с некромантом. — Лаенс всё ещё сиял от оказанной ему чести.
— Тогда решение моё следующее, — подвёл итог собрания Бартимеус. — Бернард, пополняй запасы крови. Нам понадобится настолько много, насколько ты сможешь собрать.
— И ещё чуть-чуть больше, — кивнул северянин.
— Максимиллиан, готовь своих воинов к великим битвам грядущего. Помните, те, с кем вам предстоит столкнуться, превосходят всех врагов рода, что ты уничтожал до сегодняшнего дня. И отныне восточный клан — наши полноценные братья и сёстры. Более нет нужды развеивать их пеплом.
— Как… прикажешь… — просипел Максимиллиан, взбешённый тем, что сам глава рода запретил охоту на восточный клан.
— Антуан, я хочу, чтобы ты также был готов к любым ситуациям. Будь настороже. Проверь могилы тех, кто может заинтересовать Ксандро. И следи за оборотнями. Я помню нескольких из них, вставших рядом с Ксандро. Мы явно не заинтересованы в их восстановлении из мёртвых.
— Я и мои вампиры всегда готовы. Мы выполним любой твой приказ, — с достоинством ответил Антуан.
— Лаенс, ты и твой клан также должны готовиться к войне. Ваши знания и умения, как и видение ситуации будут оценены по справедливости. Ты всегда можешь обратиться ко мне по любому вопросу.
— Благодарю, — склонился в поклоне Лаенс.
— Антуан, я хочу обсудить с тобой предстоящую в субботу охоту. А остальные могут возвращаться к своим кланам. Если у вас нет вопросов ко мне, — завершил собрание Бартимеус.
Антуан проводил остальных глав кланов взглядом. Когда мимо него проходил Лаенс, Антуан салютовал ему оставшейся в бокале кровью, чем вызвал очередную улыбку у главы восточного клана.
Когда за Бернардом закрылась дверь, Бартимеус подошёл к стилизованному под бар холодильнику и вытащил оттуда ещё двухсотмиллилитровую колбу с кровью. Откупорив её, глава рода разлил себе и Антуану по бокалу:
— Уинстон Черчилль. Тысяча девятьсот сорок четвёртый.
Антуан улыбнулся, слегка показывая клыки, пригубил кровь и с интересом смотрел на Бартимеуса.
— Я хочу, чтобы ты узнал, кто его купил. И какова цена, — сухо произнёс глава рода.
— Рузвельт? — Затуманенным взглядом Антуан смотрел на кровь в фужере, прокручивая в голове поведение Лаенса.
— Бернарду, как самому большому ценителю, и в голову не пришёл вопрос — откуда у такого отребья, как восточный клан, кровь Франклина Рузвельта, — кивнул Бартимеус и продолжил, пристально смотря в глаза Антуана: — Лаенс не просто узнал, что со мной связался посланник Ксандро, он очень быстро это узнал. Кто ему об этом сообщил, что потребовал за информацию о европейском роде, что планирует делать далее и что предложил Лаенсу за преданную службу. Ты узнаешь всё, — приказал Бартимеус.
— Мне стоит проследить и за остальными? Бернард может примкнуть к Лаенсу.
Западный клан занимался шпионажем. Вампиры Антуана превосходно владели навыками контроля и проникновения в сознание. Любого сознания любого создания. По их совершенно незаметным, чуть ли не в прямом смысле заложенным прямо в голову наводкам бойцы Максимиллиана находили и уничтожали врагов рода, считая, что это целиком и полностью их заслуга.
— Я думаю, что это гораздо охотнее сделает Максимиллиан. Он глупее Бернарда. Южный клан более зависим от крови. А сейчас Лаенс может сделать предложение по перераспределению сфер влияния. В текущей ситуации он будет заинтересован в грубой силе, а не в запасах крови. Пока.
— Но ведь война некроманта может серьёзно лишить нас пропитания. — Антуан хотел узнать правду о планах главы рода. — Как минимум в тех объёмах, которыми род обладает сейчас. Как хорошо сказал Лаенс — диета.
— Может. Но это пока только возможность, перспектива, да, неприятная, но пока Ксандро не восстановился, лишь перспектива, и то в случае нашего полного бездействия, грозящая нам неприятностями. А этого не случится в любом случае. А Лаенс себя сегодня обозначил как проблему близкую и более опасную. И, главное, реальную, Антуан. Реальную, — Бартимеус повторил, тоном расставляя приоритеты рода. — Я знал Ксандро. Те, кто поддержит Некроманта и выживет в войне, обделены не будут. Ничем. Некромант справедлив, и благодарность… — Бартимеус задумался и отпил ещё крови, — у него… — Он сделал ещё глоток, подбирая слово, — …достойна службы… Главное — вовремя и аргументированно потребовать свою награду. Помни об этом, когда Лаенс будет склонять тебя отдать меня ему на расправу. — Бартимеус пристально посмотрел в глаза Антуана, сжимая его плечо когтистой лапой.
***
Гарри, переводя дыхание, смотрел на столб из камня перед собой. Зелёный был на этом занятии на редкость не в духе и не позволял себе ни капли небрежности. Идеальный столб из чистейшего чёрного обсидиана, отполированный и отражающий не только изнурённое лицо Поттера, но и блёклое небо за окном аудитории. Невообразимо жгло правую руку — её лишь несколько секунд назад восстановил Зелёный. — Сконцентрировался! И распределил всю свою энергию по телу! Ровно! — Зелёный на повышенных тонах внушал Драко задачу, стоя в трёх шагах от Гарри. — Ещё ровнее. Ты должен стать магией, твоё сознание должно остаться, а тело наполниться энергией! Равномерно! И ты должен управлять каждой частичкой этой энергии. Брать её и складывать в новое целое. Как кузнец куёт меч, как гончар лепит из глины вазу. ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, КАК ДОМОВИК ГОТОВИТ ЕДУ!!! — взорвался Зелёный под конец объяснений, увидев, что Драко не делает того, что объясняет ему учитель. — Драко ровно распределил свой магический потенциал! — заявила Гермиона, смотря на Малфоя такими же серыми глазами, как и Зелёный. — Да что ты говоришь?! — возмутился Учитель. — Глаза протри! Может, ты ещё видишь, как Поттер сформировал клинок из магии? Гарри лишь отрицательно покачал головой. Его попытка подчинить себе магию увенчалась лишь травмами руки различной степени тяжести — от внутренних ожогов до разорвавшейся ладони. Раны, получаемые с такой частотой, уже не приносили такого шока и боли, как на первых занятиях, лишь с каждым разом Зелёный всё сильнее и сильнее злился на студентов и их ошибки в обучении. От перенапряжения и обиды у Гермионы потекли кровавые слёзы, и девушке пришлось вернуть своему зрению нормальное состояние. — Хопкинс, живо печать исцеления! — буднично приказал Зелёный. Вейн действительно уже научился сотворять пару печатей перед тем, как терял достаточный уровень концентрации внимания, и очередная печать не ломала ему пальцы. Чоу пока не могла похвастаться такими высокими результатами. Успехи молчаливого Блейза Забини тоже оставляли желать лучшего, пока его умения регенерировать себя хватало только на пару неглубоких порезов. И то на его руках остались красные полосы — следы. — Чанг! Печать концентрации для Поттера! Чоу сжалась от страха, но под ещё одним взглядом Зелёного начала складывать ручные знаки. Девушка дрожала, как осиновый лист, и сбилась в середине действия, а через секунду взвыла от боли, когда неправильно выполненное заклинание разворотило ей ладони. — ДА ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ! ПОСОХОМ ВАС МЕРЛИНОВЫМ ВДОЛЬ И ПОПЕРЁК! — взорвался Зелёный в полном разочаровании в студентах. Он моментально оказался около когтевранки и смотрел на её руки. Девушка, осев на пол, всхлипывала, баюкая покалеченную ладонь. Она не видела, как в глазах Зелёного совсем чёрная, бесчеловечная тьма покачнулась. Мгновенно маг взял себя в руки. — Складывай печать исцеления, — тихо произнёс он. — Потерпишь пять пассов, и твои руки будут целыми. — Я… Я… Хп… Хпп… — когтевранка давилась всхлипами. — Не… могу. — Да всё ты можешь. — Зелёный старался успокоить Чжоу и даже осторожно положил ей руку на плечо. — Вы можете, — обратился он уже ко всем. — Вам надо переступить через страх. Через страх боли, страх смерти, страх потери близких. Это не значит, что вы должны отречься от всего, это значит, что вы должны контролировать свой страх. Терпеть боль. Ради того, чтобы завтра вы, пусть и с болящими руками, сломанными костями, но обнимали друзей, а не рыдали над их могилами. Пока больно, вы живы. Пока вы живы, живы ваши друзья и близкие. Неужели какая-то боль от ожогов, которые вам залечат магией через пару минут те, кого вы спасли, пугает вас больше, чем мысль, что если вы не напряжётесь — не спасёте их? — Дело не в боли, дело в том, как мы справляемся, — признался Гарри, обречённо смотря на свои руки. — Справляетесь. Вы справляетесь! Вы должны и будете! — Зелёный хоть и говорил на повышенных тонах, но не ругался, а старался донести до студентов суть. — Поттер! Сконцентрировался! Сфокусировал энергию в руке! Создал клинок из магии! Разрубил столб! И расслабился! Гарри не стал вздыхать и думать о том, что ему сейчас будет больно. — Сконцентрировался, — прошептал он себе. Направленный в ладонь магический потенциал начал греть руку. Через секунду, подчиняясь воле Гарри, руку объял сине-фиолетовый дым. Ладонь стало жечь так, как будто Поттер сунул её в печь. Гарри, не обращая внимания на жар и боль, представил, как дым принимает форму меча Годрика Гриффиндора. Через несколько секунд борьбы с силой воли дым на руке Гарри принял форму клинка. Это было не так красиво, как у Зелёного, да и на клинок Гриффиндора похоже не было. Но это было то, что требовал Зелёный. Короткий взмах, и половинка обсидианового столба упала перед Гарри на пол. Через мгновение, держась за руку, осел на колени и Гарри. — Чанг! Печать исцеления! — распорядился Зелёный. — Сначала себе на руки, потом на Поттера. — Я не могу! — рыдала Чжоу. — Свои ладони ты излечишь сама! Хопкинс, лечи Поттера! Вейн легко наложил на руку Гарри печать исцеления. Поттер смотрел, как под действием магии рука светится приятным зелёным светом, а боль пульсирующими волнами сходит на нет. Сам Вейн выглядел хуже — на лбу выступили крупные капли пота, а ладони были в крови из-за травм, вызванных магическими печатями. — Сам, Хопкинс, сам! — появился у него за спиной Зелёный. Вейн хорошо усвоил урок, но боль мешала ему сконцентрироваться и сложить магические печати. Он складывал несколько, а потом от боли то складывал знак неправильно, то, тихо шипя, прекращал складывать знаки, скукоживаясь, чтобы не взвыть. — Поттер, не спи! Окрик Зелёного заставил Гарри оторвать взгляд от мучений Вейна и снова вступить в сражение с собой и со столбом, который уже восстановил Зелёный. В голове крутилась идея сделать всё как можно быстрее, чтобы получить меньшую травму. Он замахнулся, как только руку окутал знакомый фиолетовый туман. Ладонь полетела к столбу, когда туман начал принимать форму клинка. Столб был рассечен почти до конца, когда магический клинок исчез, и надломившаяся верхушка столба упала на руку Гарри. Через секунду Зелёный уже наложил пару печатей на поломанную конечность Поттера. — Заставь себя ускориться. Заставь магию ускорить тебя, — пояснял он, складывая знаки для новой печати концентрации. — Это практически как заклинание ускорения, только действует напрямую — чем больше энергии ты тратишь, тем быстрее ты можешь двигаться. Я думал начать тебе это объяснять в следующий раз, но раз ты сегодня уже начал делать не столько правильно, сколько быстро, то усложню тебе программу. Посмотри, как действует Финниган. Симус Финниган стоял перед началом Г-образного коридора, выглядя, как пловец перед заплывом. В следующую секунду он рванул вперёд с нечеловеческой скоростью. А через мгновение раздался грохот удара. — Не вписался! — рассмеялся Зелёный, смотря, как гриффиндорец, размазывая неповреждённой левой рукой по лицу кровавые сопли, хромая, выходит из коридора. На половину лица гриффиндорца проступила гематома. — Тебе не следует сутулиться и нагибаться вперёд, хотя бы на первых порах! — советовал Зелёный, показывая скорость в создании печатей исцеления. — О! — обрадовался учитель. — Придумал! Грейнджер, иди сюда! — распорядился он. Пока Гермиона шла к нему, Зелёный создал ещё один обсидиановый столб и обратился к студентам: — Вот тебе задача, Грейнджер. Сначала повторяешь ускорение Финнигана, а потом магический клинок Поттера. Симус, тебе задача проще — просто ускориться и пробежать прямо. А тебе, Поттер, сложнее — подгадать время и применить свои знания. Помни, что Грейнджер может только копировать твои действия, и если ты не справишься, то она расшибёт себе руку о столб. Гарри секунду боролся с собой, чтобы не наброситься на учителя. Он понимал, что, скорее всего, у него не выйдет, а это означает, что Гермиона, его Гермиона, пострадает. Ему моментально стало не до боли в измученном и наскоро залеченном теле, не до Волдеморта, не до себя. Он панически испугался за любимую. — Пожалуйста, не надо, — смотрел в глаза Зелёному Гарри. Он не сомневался, что Зелёный обладает легилименцией и считает его эмоции и мысли. Короткий взгляд учителя, брошенный на девушку Гарри, подтвердил все догадки Поттера и разрушил все надежды. — Надо, Поттер, надо. Времени мало, это всё равно бы произошло, это — часть обучения. Просто для тебя повысилась ответственность. Бери и этот опыт. — Тогда пусть Симус пару раз пробежит, а я попробую подгадать время, — предложил Гарри. — Начали! — хлопнул в ладони Зелёный. Гермиона, уже не напрягаясь, перешла в режим магического взгляда, которому её учил Зелёный. Мир вокруг девушки, в привычном понимании этого слова, исчез, стал серо-голубым, с мягкими контурами углов, на которых серый цвет становился чуть темнее или светлее, и с ярко сияющими всеми цветами радуги человеческими фигурами. Вот рядом с ней, сияя так, что болело в голове, стоит Зелёный — его сила была настолько велика, что яркость всех остальных волшебников блёкла рядом с ней. Вот чуть дальше стоит Драко и всё так же пытается подчинить контролю свой магический потенциал, и если грудь мага действительно выглядит, как шлифованный нагрудник, без единого всполоха, то руки, ноги и даже голова представляют собой просто бесформенный сине-фиолетовый дым. За ним на стене стоял Майкл Корнер, основная часть его потенциала концентрировалась в ногах и стене под магом, когда тот с трудом делал очередной шаг в путешествии к потолку. В углу, объятый синим свечением печати концентрации, сидит Блейз Забини, его потенциал выглядел очень нехорошо — рваный, чуть ли не отдельные сполохи привычного сине-фиолетового не тумана или дыма, а, скорее, огня, окружал волшебника. Вот Вейн, рядом с Гарри, у них обоих сейчас почти весь радужный свет собирается в руках, Гермиона видит, как свет в руках Вейна принял форму его ладоней, и пальцы уже плетут вязь магической печати. Лёгкое касание, и под ногами Гарри образуется красивая, равномерно светящая синим светом печать. Тело Гарри впитывает в себя этот свет, наливается им изнутри, и фиолетовый туман вокруг его руки становится клинком. Поттер замахивается и ждёт. Ждёт её. «Наверное, Полумне бы понравился такой вид, это буйство красок», — успела подумать Гермиона. А теперь глазам девушки стало неприятно, как при конъюнктивите - она помнила, как в детстве болела: глаза жгло, и ощущение было, будто в них песок засыпали и заклеили клеем. Ближе всего к ней стоял Симус, его магический потенциал так же, как должен был быть у Малфоя, был равномерно распределен по телу. Гермиона чуть пропустила момент, когда он начал двигаться. Девушка успела распределить свой магический потенциал так же, как Финниган, и даже увидела, как изменялась энергия Симуса, когда он сделал свой первый шаг. Синий свет от тела Симуса стал тянуться, как резина, в пространстве. Скопировать это оказалось несложно — шаг, и собственный потенциал Гермионы также растянулся. Они пробежали всего шагов пятнадцать, когда Финниган остановился — его магический потенциал стал снова бесформенным туманом, окутавшим его с ног до головы. А Гермиона уже перевела взгляд на Гарри и переносила всю энергию в руку, формируя клинок один в один, как у Поттера. Рука Гарри начала опускаться, а девушка ещё не успела сформировать магическое оружие, но повторяла его движение, не имея возможности остановиться. С яркой вспышкой, разбрасывающей вокруг себя искры, магический клинок Гарри столкнулся со столбом и начал его разрезать. Рука Гермионы объятая магическим дымом, лишь отдалённо напоминающим столовый нож — с широким, чуть скруглённым лезвием, нашла свой столб из обсидиана. Столкновение орудия Гермионы и столба не вызвало такой же яркой вспышки, но преграда была всё же разрушена. Бамс! К ногам Гермионы упал оплавленный кусок обсидиана. Возвращая себе нормальное зрение и перестав концентрировать в руке энергию, девушка шумно выдохнула. Вейн Хопкинс прикоснулся между лопаток, и боль из глаз и руки Гермионы стала уже привычными волнами рассеиваться. В тишине раздались хлопки Зелёного. — Молодец, Грейнджер! Молодец! Для первого раза весьма не дурно! — Похвала вызвала улыбку Гарри и Гермионы. — Повторяйте! — сухо распорядился Зелёный, одним словом стирая улыбки с их лиц. Зелёный, сделав один глаз серым, посмотрел на успехи последнего участника: — Корнер! А ну-ка кувырок сделал! И на ноги на потолок встал! Гарри и Гермиона посмотрели на запрещённую гравитацией акробатику когтевранца. Майкл замер, концентрируясь, но вместо кувырка он начал падать. На решение вопроса об уменьшении травматизма при посадке у него не было времени, а гриффиндорка успела отреагировать. — Аресто Моментум! — Знакомое Гарри с третьего курса заклинание заставило когтевранца замереть в воздухе. Гарри уже бросил отрезанный кусок обсидиана под спину Корнера. Вздохнув поглубже, гриффиндорец втянул в себя окружавшую его энергию и взмахом руки превратил камень в матрас, на который Гермиона уронила когтевранца. — Слаженно! — похвалил Зелёный. — Очень достойно, Поттер, Грейнджер. Главное, как я учил, без заклинаний, просто прямое взаимодействие с магией. Продолжаем!***
Сильвестр наслаждался вкусом. В пустой аудитории, смотря в окно на голые деревья Запретного леса, Вампир неспешно пил гранатовый сок. Этот сок очень любила Вирджиния. И это делало сок для Вампира ещё вкуснее. Впрочем, ни сок, ни любимое время суток, ни даже мысли о девушке не могли развеять плохое настроение Вампира. Больше всего его беспокоила смятая записка, лежащая перед ним на подоконнике. «У вас есть две недели!» Это был чёткий приказ. За оставшиеся две недели они должны выполнить свою миссию. Это не столько возбуждало, сколько угнетало Сильвестра. Для него это означало, что начнётся война нежити. Некромант призовёт всех, кого сможет. Потомки Рагноса станут первыми, кто заново присягнёт ему на верность. А это означало, что дальше они будут нести поступь нежити. И своих живых, в прямом смысле этого слова, последователей Некромант не будет особо ценить… Легко поднимая их в нежить. Сильвестр смотрел в глаза своему отражению. — Это должно произойти. В любом случае. Она смертна, ты нет. Ты бы увидел, как она стареет, как умирает… И ничего сто́ящего не сможешь сделать. Вампир не мог себе признаться, что он не сможет на это смотреть. Он не хотел, чтобы для них всё так закончилось. Он не хотел, чтобы Вирджиния ввязывалась в войну, чтобы она была в такой опасности. Вампир боялся за девушку.
