Часть 4 Весна. Глава 18. Непогода
13 августа 2020 г., 20:53
— Мистер Дамблдор! — Корнелиус Фадж с неприязнью смотрел на директора Хогвартса.
В одном из залов заседаний Министерства магии Англии в двух удобных креслах, обитых цветастым ситцем, сидели Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндевальд. Зелёному это мероприятие не нравилось, Фадж так вообще вызывал только презрение.
— Вот что ты всегда умел делать отлично, Белый, так это устроить комфорт, — нахваливал он кресла, созданные Дамблдором, исключительно, чтобы позлить министра.
— Мистер… Зелёный, — Фадж не догадывался об истинном имени мага, — вы не могли бы помолчать?
— Не мог бы, — сухо, с вредностью ответил Геллерт. — Белый, зачем ты меня вообще сюда притащил? — спросил он тише.
«Мерлиновым посохом, Белый, как вот это стало министром магии?» — продолжил он возмущаться в голове Альбуса.
— Случайно, Зелёный, — поморщился тот, — сейчас отбиваться от них будем, — тихо произнёс он и вежливо обратился к Фаджу: — Да, министр.
— Что с драконами?
— Поймали, они сейчас в Нурменгарде, — ответил Дамблдор, загоняя Фаджа в ступор. — Драконы после пережитого шока ведут себя крайне беспокойно. Драконоводы едва их сдерживают.
— Где? — хрипло переспросил Фадж.
— В Нурменгарде, — спокойно повторил Дамблдор.
— Как вы их смогли их туда отправить? Вы должны ещё лучше меня знать, что это за место!
— По праву победителя. Это отличный замок, скрытый, с двумя огромными загонами для драконов, не заповедник, конечно, но вполне достойно, — поведал Альбус настолько обыденно, как будто сам являлся владельцем одной из башен Нурменгарда.
«Ага, по праву! Посмотрел бы я, как вас стены бы пережевали без моего разрешения», — раздался у Белого в голове смех Зелёного.
Было видно, что это решение не вызывает никакого одобрения у министерских. Даже у тех, кто больше верил Альбусу Дамблдору, чем Корнелиусу Фаджу. Кингсли что-то прошептал Крокеру.
— Что вы можете рассказать про действия Того-Кого-Нельзя-Называть? — задал следующий вопрос Фадж.
Гриндевальд саркастически хмыкнул. Страх Фаджа даже перед именем тёмного колдуна смешил его.
— Волдеморт, — с нескрываемым удовольствием Зелёный смотрел, как министр в страхе подпрыгнул на месте при упоминании имени Тёмного Лорда, — вернул из небытия Ксандро, Сандрийского некроманта. Интересная была личность. Спросите у Магической Инквизиции про него. А занимаются они сейчас наверняка поднятием армии живых мертвецов. После вербовки в свою армию дементоров, вампиров и оборотней я бы на месте Ксандро поднимал армию нежити, думаю, они и драконов-то ради этого убили.
По залу пошла паника. Геллерт легко отслеживал сторонников Дамблдора. Крокер, Криган, Кингсли… Фениксы не боялись ни имени тёмного мага, ни рассказа про нежить — они всё знали. А вот то, что Фадж ничего не знал, говорило лишь о том, что министру не доверяют даже его же люди.
— Корнелиус, — перевёл на себя внимание Дамблдор, — дела принимают плохой оборот. После ухода дементоров из Азкабана стало очевидно, что война неминуема. Я, со своей стороны, организую внеочередное собрание директоров школ, но тебе сто́ит поговорить с представителями маглов и с магами как минимум на континенте, а лучше — по всему миру…
— Да ты хоть понимаешь, что я выслушал, когда драконы разрушали города? — взорвался министр, перебивая директора. — Что мне в лицо кричали эти самые маги с континента?
Зелёный даже через ползала мог разглядеть, как у Фаджа дёргается глаз. Старого мага это откровенно смешило. Личные обиды министр ставил выше проблем глобального масштаба.
— Министр, вы немного не поняли ситуацию, — с оттенком насмешки произнёс Геллерт. — Здесь на днях война начнётся. В полном масштабе. Ни маги, ни маглы к ней не готовы. Против живых выступает некромант. Каждый, я подчёркиваю, каждый убитый человек, маг, магл, сквиб, неважно — это ещё один солдат в армии врага. Любое. Убитое. Живое. Существо, — отчеканил он. — И я уверен, что сто́ит предупредить о грядущих проблемах всех, кого можем.
— Вы понимаете, о чём говорите? — возмутился Корнелиус. — Открыться маглам?
— Прекрасно понимаю. Открыться всем.
— Вы с ума сошли… — вступила в разговор Долорес Амбридж.
— Мисс Амбридж, — оборвала её Амелия Боунс. — Вы не понимаете всей проблемы. Я знаю, что директор Дамблдор и мистер Зелёный обладают огромным опытом и владеют информацией, и рекомендую и вам, и министру прислушаться к их мнению.
— Прислушаться к мнению директора, под руководством которого каждый год в школе случаются исключительные и недопустимые события? Нет уж. Я была в Хогвартсе учителем и прекрасно знаю, что творится в этих стенах, — возмутилась Амбридж. — А про мистера Зелёного я совсем ничего не знаю, чтобы доверять его мнению.
— Согласен. Министерство не будет делать никаких официальных заявлений, — кивнул Фадж.
«Идиот», — горестно вздохнул Зелёный.
Геллерт смотрел, как Кингсли переглянулся с Криганом и Крокером. А Дамблдор по глазам своих людей понял, что сейчас произойдёт. Эдмунд Крокер встал, привлекая к себе внимание.
— Министр, в последнее время ваша линия поведения стала вызывать всё больше и больше неодобрения. Я по праву главы Отдела Тайн выношу на обсуждение вопрос выражения вам вотума недоверия и снятия с должности.
«Слышишь, Белый, а бойцы-то твои революцию устраивают. И судя по твоему лицу — без твоего ведома», — Гриндевальд мысленно комментировал Дамблдору происходящее.
«Давно пора, — согласился тот, — я устал от Корнелиуса».
— Поддерживаю! — в один голос сказали Кингсли и Криган.
— Солидарна, — поддержала Амелия Боунс.
— Поддерживаю. Согласен. Я за! — высказалось ещё несколько магов, поднимая руки.
— Протестую! Я против! Только министр Фадж может вывести ситуацию в правильное русло! — поддержала свергаемого министра Амбридж.
— Большинством голосов… — Амелия пересчитала руки. — Министр магии Корнелиус Фадж снят с должности.
Фадж только потерянно оглядывался на Долорес, но в глубоком потрясении сказать ничего не мог.
— Это измена! — пискнула Долорес.
— Это выживание, — парировал Зелёный, наслаждаясь зрелищем, — предлагаю Амелию Боунс на должность министра магии, — добавил он.
— Это слишком большая ответственность, — пыталась отказаться женщина.
— Вы с ней справитесь! — поддержал Кингсли Бруствер.
— За! За! Согласен! — поддерживали кандидатуру маги.
«Ну вот, тут всё и разрешилось, — подумал Геллерт, — с Амелией-то ты сможешь договориться?»
«Смогу, — ответил Дамблдор, смотря, как новый министр магии приносит клятву. — Но разговоры сегодня будут длинные…» — вздохнул он.
***
«Как там было-то? — думал Гарри Поттер, стараясь не потерять достаточную концентрацию внимания. — Я с вас спущу по восемь шкур…» Он чувствовал, как в левой руке и обеих ногах пульсирует энергия. Горячей от направленной в неё магии ладонью Гарри касался стены, удерживая себя под потолком. Взгляд зелёных глаз фокусировался на каменном яблоке, лежащем на таком же каменном столбе посередине зала. Гарри заставлял пространство сузиться, а сам он, наоборот, вытягивался в нём. Поттер начал видеть, как искривляется пространство, как яблоко из обсидиана потеряло свои точные контуры, на которых недавно взошедшее солнце играло бликами, как оно вытянулось и будто стало ближе. Стараясь не потерять это ощущение, он стал распределять энергию внутри себя. В первую секунду, рассеяв концентрацию на такое количество задач, он сполз на полкорпуса по стене, неприятно царапая руку. Тут же, не думая о боли, перенаправив чуть больше энергии в руку, Гарри остановил скольжение. Яблоко всё ещё выглядело размытым. Поттер даже позволил себе улыбнуться, а потом начал копить энергию в груди. Он чувствовал, как ускоряется его собственное сердцебиение, как игра света и теней в смазанном тоннеле до яблока начала двигаться чуть медленнее. Энергия плавно перетекла в ноги и правую руку. Гарри скрипнул зубами — концентрировать магию в ногах, чтобы менять под ними гравитацию и удерживаться на стене, концентрировать мощь в руке, формируя клинок, и поддерживать напряжение в груди для ускорения и искривления пространства было слишком сложно. Короткий выдох, и сильный толчок ногами. Сердце, колотившееся о рёбра, пылающие от направленной в грудь магии, замерло в районе кадыка, но этим ощущением полёта Гарри не успел насладиться — оно пропало через мгновение, уступив место фокусировке на цели. На мгновение показалось, что правую руку Гарри сунул в жидкий азот. Он перенаправил магическую силу из ног в эту руку, формируя клинок из энергии. Он даже видел, как этот клинок формируется в замедленном времени. Сначала указательный палец покрывает лёгкая голубая дымка, потом средний, превращаясь в плотный сиреневый туман, потом безымянный… Яблоко из обсидиана стремительно приближалось, и Гарри сфокусировался на цели. Он поздно понял, что опаздывает с магическим клинком. Его грозное оружие ещё не сформировалось, а цель стала уже в досягаемости. Он торопился, усиливая клинок, и на выдохе, резко крутанувшись вокруг своей оси, разрубил камень. Как только клинок разрубил цель, Гарри уже смотрел на приближающуюся стену и начал распределять энергию обратно в ноги. С гулким ударом он влетел в стену и, разбив очки, ударился головой. Тут же он начал падать и только усилием воли, перенеся достаточно энергии в ноги, замер на стене. — ААА!!! — с раздвоением зрения из-за разбитых очков Гарри видел, как из сломанного мизинца хлещет кровь. В этот момент его подвела концентрация, и он повторно сполз по стене. Цепляясь здоровой рукой за стену, он распорол ладонь и, потеряв из-за этого последние крохи концентрации, начал падать. Выставив перед собой повреждённые руки, перед самым полом Гарри скастовал отталкивающее заклинание, толкнувшее его вверх, и, сделав кульбит в воздухе, приземлился на ноги. За его спиной появился Вейн и прижал горячую руку между лопаток. Тепло от руки сквозь толстую ткань мантии попадало в тело, растекаясь тёплыми успокаивающими волнами. Повреждённые руки Поттера тут же налились светло-зелёным светом, и раны начали затягиваться на глазах. Гарри наслаждался этим лечащим теплом в теле. Оно было таким приятным, успокаивающим, что Поттера даже в сон потянуло. Когда затянулись раны на левой руке, Поттер снял сломанные очки и легко починил их невербальным заклинанием «Репаро». «Мда-а», — мысленно протянул он, с расстройством смотря на расплывшийся без окуляров мир. Вернув очки на законное место, Гарри огляделся: Гермиона сегодня старалась скопировать технику Драко — они стояли друг напротив друга и впитывали из сияющей на полу печати энергию. Даже со своего места Гарри видел, как девушка перевела своё зрение в технику магического взгляда. Он уже немного разбирался, да и по рассказам Зелёного представлял, как сейчас девушка видит мир. Малфой резко изогнулся и стал меняться — тело вытянулось, плечи стали шире, полы мантии удлинились, а воротник вырос выше головы и стал превращаться в шляпу. Гермиона изменялась медленнее, но точно так же, как и слизеринец. Не прошло и минуты, как перед Зелёным стояли два чёрных самурая. — Вперёд! — коротко приказал он. Самураи сошлись в бою. Чёрные катаны двигались стремительно, но после третьего удара один из самураев упал на колени и превратился обратно в Гермиону. Второй самурай убрал меч в ножны и только после этого с него рваными всполохами осел чёрный туман, возвращая Драко в человеческий вид. — Слабовато, Грейнджер, — неодобрительно сказал Зелёный. — Ладно, на сегодня удовлетворительно. Дай я тебе кое-что покажу. Иди сюда. Девушка послушно подошла к магу. Зелёный легко с помощью трёх печатей отделил часть аудитории и призвал арахнида. Огромная паучиха покачивалась на волосатых ногах и ожидала приказа от Зелёного. — Смотри, — приказал маг, удостоверившись, что девушка перевела глаза в нужную технику. — Секо! — Заклинание полетело в арахниду, но та легко увернулась. — Сектумсемпра! — Зелёный второй раз промахнулся, Гермиона стала догадываться, что это делается умышленно. — Авада Кедавра! — С яркой зелёной вспышкой заклинание убило паука и развоплотило труп знакомыми всполохами чёрного тумана. Гермиона стояла и всё ещё смотрела на место, где стояла арахнида. Она вернула своим глазам обычное зрение, но не торопилась что-либо спрашивать. В расширенных карих глазах читался не столько страх, сколько работа аналитического разума. — Увидела, — удовлетворённо кивнул Зелёный и повернулся к Блейзу. — Мне поговорить с профессором Родригесом? — полуутвердительно уточнила девушка. — И прямо сегодня! — с некоторым разочарованием в голосе бросил Зелёный через плечо. — И ещё знаете, какое четвёртое заклинание изначально входило в технику запрета чести, потому что тоже зависело от эмоций и желаний человека? — Догадалась, — кивнула Гермиона.***
Вечером вторника Гарри Поттер возглавлял шествие студентов факультета Гриффиндор на ужин. Тёплое солнце, подсвечивая редкие облака тёмно-розовым, светило в окна коридора, заряжая студентов позитивом. Рядом с Гарри шли Гермиона, Невилл и Леккс с Даной, Рон, всё так же угрюмо-расстроенный, шёл замыкающим. Поттера окрыляло чувство уверенности в тех, кто шагал с ним в ногу по каменному полу замка. Задорный, наполненный счастьем, смех Леккса и Даны, тихое насвистывание Невилла, и близость Гермионы, чья рука уверенно держала его за локоть, давали Гарри необычную, в буквальном смысле абсолютную, уверенность в себе, в друзьях и чувство счастья. Не восторга, а именно счастья — оно не кружило голову, а наоборот, добавляло бодрости и ещё больше — уверенности в том, что всё будет хорошо. За очередным поворотом, спустившись с лестницы, с гриффиндорцами поравнялся строй пуффендуйцев. С широкой улыбкой ведущий своих однокашников Эрни Макмиллан обменялся с Гарри дружественными хлопками по плечам. Сьюзен Боунс тут же попала в объятия Невилла, а Артемис и Таня из хвоста колонны перебрались в авангард, чем ещё больше обрадовали Гарри. Энтрерри на ходу играл на гитаре, поддерживая это лёгкое, весёлое и дружественное настроение:Удача за нас, мы уберём их на раз! И это, без сомнения, факт! Нам дышится в такт, и ускоряет наш шаг Блюз бродячих собак!
(«Секрет» — Блюз бродячих собак)
Перед лестницей на первый этаж в шумную толпу студентов влились когтевранцы. Даже Энтони Голдстейн был сегодня в позитивном настроении и, не заметив Рона, всё так же плетущегося в конце, обменялся рукопожатием с Гарри. После ухода кукловодов из школы стало полегче, старосты чувствовали это. Стало действительно меньше распрей, были, конечно, и застарелые обиды, но они более-менее оттенялись свежими событиями. Студенческая жизнь становилась более безопасной, размеренной и дружественной. Гарри с улыбкой смотрел, как Колин Криви, левитируя фотоаппарат, фотографирует студентов. Никто так и не смог потом понять, как так получилось в тот вечер, что все они были, как в добрые славные времена первого курса: дружны, веселы и не разобщены, что они шли ужинать, бодро напевая песни Артемиса, и их голоса разносились далеко по коридорам замка. Расположившись за своими столами в зале, студенты продолжали то тут, то там весело болтать, обмениваясь случайными историями да травя анекдоты. Гарри Поттер наслаждался этим вечером. Рядом с ним была Гермиона, Леккс, Дана, Ли с Кэти, Невилл, перетащивший за стол гриффиндорцев Сьюзен. Чуть дальше сидел Рон, но даже угрюмость друга не могла сейчас расстроить Поттера. От стола пуффендуйцев продолжала раздаваться гитара Артемиса. При коротком взгляде на стол слизеринцев Гарри увидел, что и там сегодня повеселее, и лишь две противоборствующие группы студентов обмениваются угрюмыми взглядами. Гарри улыбался и радовался тому, что в зале стояла эта непринуждённая атмосфера. Это успокаивало, умиротворяло и вселяло надежду на то, что всё обязательно будет хорошо. Его в этот вечер даже не беспокоили привычные боли в затянутых магией многочисленных ранах. — Замечательный вечер! — Леккс подливал Дане чай и, дурясь, откусил от её бутерброда с бужениной. Девушка только звонко засмеялась и начала делать ещё один бутерброд уже для Леккса. Даже за столом преподавателей сегодня было оживлённо — Снегг о чём-то говорил с МакГонагалл и Флитвиком, и даже Кира удивилась, увидев на лице отца улыбку. Северус рассказывал что-то коллегам, и Кира была готова не то что поспорить на деньги, а даже поклясться — декан слизеринцев травил анекдот. В середине стола преподавателей восседал Дамблдор и, улыбаясь в бороду, смотрел сквозь свои очки-половинки, как в его школе жизнь студентов «бьёт ключом». — Они сегодня разошлись, — шепнул ему Зелёный. — Это даже хорошо, — тепло улыбнулся Альбус, — им надо быть на позитиве. Впереди тёмные времена, пусть сегодня порадуются.***
Утро следующего дня принесло с собой только страшную непогоду. За ночь небо заволокло непроглядными чёрными тучами, из которых ещё до завтрака полил дождь. На занятии Шаха Леккс, будучи в спарринге с Невиллом, проигрывал другу, отвлекаясь на каждый всполох молнии за окном. Лонгботтом сначала старался подстроиться под рассеянность Леккса, а потом в сердцах плюнул и парой уверенных взмахов обезоружил друга. — Да не переживай ты, она у тебя не сахарная — не растает, — ободряюще хлопнул он Леккса по плечу, точно зная, почему Дизлеспи напряжённо вглядывался в окно. Гарри уже поразил тысячу мишеней в тире и старался отдышаться, попутно втягивая в себя магическую энергию, как тому обучали Родригес с Зелёным. Без печати силы на полу ему казалось, что в помещении совсем нет магии, и Гарри едва-едва чувствовал восполнение сил. — Напади-ка на этих двоих, — оказался рядом с ним Шах, невинно смотря на говоривших гриффиндорцев, — прямо сейчас, резко и внезапно. Гарри Поттер криво улыбнулся. Ещё полгода назад он счёл бы такое предложение за оскорбление. Но сейчас понимал, что тренировка — это тренировка, бойцы должны нутром чувствовать опасность, даже если она будет исходить оттуда, откуда её в жизни не ожидаешь. Коротко вздохнув и сжав палочку, Гарри, будучи почти вне зоны зрения друзей, резко рванулся в бой: — Секо! Редукто! — Протего! — Невилл легко блокировал второе заклинание простеньким защитным, оттолкнул Леккса в сторону от летящего в того режущего проклятия и ответил Гарри чарами помех. Гарри опытно старался увернуться от магической паутинки или дымки заклинания помех, но заклятие Невилла росло в пространстве быстрее, чем двигался Гарри. Поттер почувствовал, как заклинание охватило правую руку — он как будто её в невидимый студень сунул. Конечность двигалась замедленно, с трудом преодолевая магию. Также Гарри ощутил, что он отлежал руку — в ней началось неприятное покалывание. Стараясь вытащить руку из ловушки, он продолжал колдовать в сторону друзей. Попавший в Леккса Петрификус вывел гриффиндорца из сражения. Из-за ограниченности движения Гарри стал хоть и яростно сопротивляющейся, но почти стационарной мишенью, и Невилл смог попасть в него заклинанием. — Всё. Финита! — Шах прервал чары помех, из которых Гарри так и не смог вытащить руку, и посмотрел на пуффендуйку. — Мисс Боунс, ваш выход. А ты, Гарри, подумай, почему не кинул в чары помех отменяющее заклинание. Сьюзен быстро начала врачевать поранившихся гриффиндорцев. Оставив парней во внимании студентки-колдомедика, преподаватель развернулся и смотрел, как с нескрываемым наслаждением Блейз Забини гоняет по полигону Кристианну Моро. На девушку сыпались заклинания с той же частотой, с какой капали капли за окном. Не давая ни противнице, ни себе отдыха, Блейз успевал колдануть по паре раз во всё, что начинало шевелиться на тренажёре. Кристианна же едва успевала защищаться от всего этого буйства заклинаний, но уже не не в состоянии была ни ругаться, ни язвить в сторону своего врага. Шах присмотрелся к Блейзу, беспокоясь — не приступ ли у него. Но нет, с такой скоростью и фантазией слизеринец мог колдовать только на «трезвую» голову. Моро на каждое заклинание приходилось ставить новое щитовое. Кира и Гермиона старались работать в паре на балансире. Шах смотрел, как девушки синхронно двигались, сражаясь с манекенами: Кира делает шаг вперёд и атакует одного манекена. Гермиона — шаг назад и кастует защитное заклинание, прикрывая напарницу от второго манекена. В отличие от слаженной работы Леккса и Невилла, девушки быстро раскрывали алгоритмы действия манекенов и работали не столько за счёт слаженности и сыгранности пары, сколько за счёт того, что знали, как и куда будут атаковать манекены. «Нормально», — удовлетворённо кивнул Самюэль. Последним, кого проверил преподаватель, был Малфой. Драко накручивал круги в бесконечном коридоре. На него оказал влияние Блейз, и появляющиеся за поворотом двери Малфой предпочитал выносить взрывными заклинаниями. Лицо слизеринца выражало отчуждённые размышления, вряд ли сильно связанные с его текущим занятием. Шах смотрел, как Драко легко блокирует заклинание Секо, вырубает манекен, выпрыгнувший из-за угла, и продолжает невозмутимо бежать. Даже сейчас, при активной деятельности, он всё равно сохраняет аристократические манеры, держит лицо, не позволяя проявиться эмоциям. Самуэль потянулся мыслью к тренажёру, и за спиной Малфоя появился ещё один манекен. Получив в спину заклинанием, слизеринец вылетел кувырком из тренажёра и с обидой смотрел на преподавателя. — За спину смотреть надо, — назидательно произнёс Шах. На лице юноши волнами прокатывались эмоции. Гнев за такое подлое, бесчестное нападение, жажда мести за это унижение. Серо-стальные глаза медленно закрывались — Малфой брал себя в руки. Когда он их открыл, на его лице не осталось ни капли той злобы, что была ещё секунду назад. В этих ставших снова надменно-холодными глазах преподаватель прочитал верный ход мыслей — на войне может и в спину прилететь… Студент принял урок. — Я буду смотреть за спину, — серьёзно кивнул он. — Работаем! Не спать! Сьюзен, вылечила их, тогда сама же и нападай! Что без дела стоять? — продолжил урок Шах.***
За спиной Альбуса Дамблдора горел камин. В кабинете директора было тихо, и только всё тот же головной убор из перьев продолжал тихо что-то напевать. Сам директор смотрел на Геллерта Гриндевальда, который, в очередной раз превратив столик с приборами в диван, развалился под окном. В руках Зелёного была почти опустевшая бутылка коньяка — маг навёрстывал полувековой аскетический образ жизни. — Вот даёт эта твоя Амелия! — похвалил он нового министра магии. — Как она этому чучелу с континента жёстко отвечала. — Геллерт, ты же знаешь, что всё это палка о двух концах, — пробурчал Альбус, отпивая чай из директорской не остывающей чашки. — И чем жёстче она была сегодня, тем сложнее договориться будет завтра… И она гораздо грамотнее повела себя с маглами. Хоть они и не прониклись всей глубиной проблемы. — Да ерунда это всё! — отмахнулся Геллерт. А потом пристально посмотрел в глаза старому другу. — Да если их немного останется, нам же лучше. — Зелёный! — негодуя, закричал на друга Дамблдор. — Не угомонишься?! Одного раза мало?! По стопам учеников решил пойти? — Ну что ты сразу? У меня полвека было подумать, — спокойно ответил Геллерт. — Я считал, считаю и считать буду, что только централизованная власть в магическом мире… — Залог стабильности, — закончил за него Альбус, — проходили. — Ну, я переосмыслил свою политику, — осторожно сказал Геллерт, — она стала… эм… лояльнее. Дамблдор долго и очень выразительно смотрел на него. Они оба понимали, что преследуют разные цели. Геллерту даже после полувекового заточения не давала покоя мысль о власти, а Дамблдор же хотел, чтобы просто было хоть что-то похожее на «мир во всём мире». — Выживешь — поговорим. Может, походатайствую за тебя в Министерстве, — полушутя, подмигнул другу Альбус. Геллерт только одобрительно хмыкнул. Допив коньяк, он уничтожил бутылку и, легко встав с дивана, потянулся: — Ладно, я в Косой, к Красному в гости схожу. Зелёный ленивым взмахом руки превратил диван обратно в столик с приборами и направился к выходу. — Привет ему! — в спину другу сказал Белый. Едва за магом закрылась дверь, Дамблдор посмотрел, как за окном бушует непогода. На душе старого мага было неспокойно. Он подошёл к насесту Фоукса и долго гладил феникса по бархатным на ощупь крыльям. Яркая вспышка и раскат грома заставили его вздрогнуть и приложить руку к заболевшей груди. — Финеас, позови, пожалуйста, Аргуса Филча, — обратился он к портрету.
