Почему же так сложно просто жить?

Лишь выйдя из помещения в общий двор, Сэл тяжело выдохнул. Что-то толкало его вернуться назад, но разум, накорню присекал такие мысли, заставляя идти вперед, все дальше от злосчастной двери. В груди слабо, но ощутимо, щемило. Голубоволосый и не думал, что Ларри настолько наглый. Подставил, а теперь, спустя столько времени, решил извиниться лишь за то, что пропадал черт знает где. Обида с новой силой разжигалась в душе, как костер, оживший от тлеющего уголька. Пареньку было даже противно думать о бывшем друге, но больше никакие мысли не лезли. Все их вытеснил патлатый рокер. Он оставил в его жизни больше значимых воспоминаний, чем кто-либо другой. Но он их и сломал, не так ли? Голубоглазый уже чувствовал, как на глазах собирается соленая влага, уже готовая выбраться за пределы и медленно сползти по обгорелым щекам. Сэл уже не так сильно боялся того, что случилось с некогда гладким мальчишеским лицом с яркими глазами. Но это случилось лишь благодаря Ларри. Он дал тому уверенность в том, что это не настолько безобразно, что даже такое может не отпугнуть кого-то, кому важнее личность Сэла, а не его, претерпевшая деформацию, кожа. Но вот, первая слеза прокатилась по щеке, огибая контур каждого, немного вздутого, волдыря, указывающего на место более сильного ожога. Паренек поморщился от неприятных ощущений, это стало будто сигналом и соленые капли пошли быстрее и больше, все больше разъедая раны. Голубоволосый, наконец, остановился. Он опустил голову, прикладывая к лицу, а точнее к протезу, его закрывавшему, ладони. «Маска» прилегала достаточно плотно, чтобы капли сразу начали скатываться вниз, проходясь по поверхности вырезов для глаз, в итоге падая на сухую землю, которая сразу же впитывала в себя каждую частицу жидкости. Сэл развернулся и, не поднимая головы и не обращая внимания на то, как какой-то мелкий камень впился в кожу, направился обратно, в душную комнату, стараясь лишь не опоздать. Один из охранников, стоявших у входа в комнату, попытался схватить того, но не успел, проводя лишь рукой по воздуху. Последняя «секция» все еще навязчиво светилась, будто подзывая голубоволосого к себе. И он не был против. Паренек сразу направился к ней, с твердым намерением, на этот раз, договорить до конца.