Сломанные

Женя с детства боялся отца. С той самой поры, как тот домогался до него. После этого он стал его бояться. А события в период 11-12 лет только усугубили всё. Тогда отец ещё жил с ними. В какой-то момент, мужчина просто решил взяться за воспитание сына, только своеобразным способом. Это было избиение. Мальчик только вернулся со школы в тот день, как отец встретил его с порога с суровым лицом, начиная отчитывать его за все косяки и двойки. Женя не сразу понял, что произошло, поэтому пытался что-то возразить, чем вызлил отца. Это был первый раз, когда мужчина схватился за ремень и избил мальчика. Досталось тогда и лицу, и ногам. Женя помнил эту боль, помнил, как рыдал в своей комнате навзрыд, как потом болели ноги от побоев, как хромал потом недели две. На вопрос, почему он хромает и что с лицом, выдумывал очень красивые и правдоподобные истории. Подрался со старшеклассниками, защищая первоклассника, упал с лестницы, когда собирал яблоки в саду и т.д. Ему действительно верили и больше не приставали с вопросами во второй раз. Он мог бы сказать правду, но боялся отца. Мужчина стал постоянно избивать его так. За каждую двойку или тройку, за каждую провинность, за опоздание домой, за невыполненную работу по хозяйству, по-любому поводу. На этот момент Лера жила не с ними и не видела побои брата, что было к лучшему. А мать Женя просто не видел, да и не интересовался, где она. Его волновало больше, как бы не получить вновь за что-то. Отец приучил его к одной особенности. После слов: «Снимай ремень». Он указывал либо на свои джинсы, где находился его кожаный ремень с железной пряжкой, либо на штаны мальчика. Видимо мужчине приносило удовольствие, когда Женя снимал сам с него ремень. Бил тот по всем частям тела, кроме лица, которые можно скрыть под одеждой. Из-за этого мальчик перестал носить всё, что было с коротким рукавом и светлое. Каждое избиение сопровождалось словами, которые мужчина буквально вбивал в сына, что собственно у него получилось, если судить по-настоящему времени. Он мог говорить всё, что угодно. Какой мальчик бестолковый, как бездарен, что его никто и никогда не полюбит в жизни, что он никому не нужен, что его место на помойке. Что только избиение он и заслуживает. Слов было много сказано и каждое было запомнено мальчиком, а шрамы полгода не сходили с тела Жени. Так продолжалось до тех пор, пока отец не уехал работать в Сингапур. Только после отъезда мужчины, Женя стал потихоньку приходить в себя, возвращаться к нормальной жизни. Но всё-таки он впал в глубокую депрессию, когда жизнь стала ему неинтересна, когда проще было умереть. Парень перестал вовсе говорить и общаться со всеми, занимался лишь уроками и хозяйством, в свободное время лежал на кровати, уставившись в потолок. Никакие хобби и увлечения ему были неинтересны. Всё чем он занимался, полностью было заброшенно и забыто. Едва ли не разбито в какой-то момент. Женя полностью вернулся к жизни нормальной, лишь, когда Леру изнасиловали. Злость вернула его в настоящий мир. Это было ещё одно тяжёлое событие, которое он переживал вместе с сестрой. Тогда парень не испугался идти в драку на человека старше его на три года. Конечно, в конечном итоге Женя и сам неплохо получил, но обидчик сестры получил больше, чем он был доволен. Сколько тогда слёз выплакала его сестра, сколько было разборок потом с тем насильником. Женя всё время был рядом и поддерживал сестру, благодаря её у себя в голове за всё. Шрамы сошли с его тела, оставив лишь рубцы в особо болезненных местах, из-за чего тело было отчасти изуродовано. Эти рубцы были напоминанием о поступках отца, которые никогда не были забыты. Женя возненавидел и отца, и своё тело. То, что вбивал в него мужчина на протяжении каждого дня, отражалось на мальчике каждый день в настоящем. Парень стал зажатым, недоверчивым, молчаливым. Он боялся абсолютно всех взрослых, особенно оставаться с ними наедине. Всё отражалось. А сейчас Женя смотрел на содержимое абсолютно пустого холодильника, думая, что делать дальше. Еды абсолютно не было. Варенье всё кончилось, точно так же, как и компоты и картошка, которые были заготовлены с лета. Чай и другие напитки кончились. Даже различные консервы, каши и прочее кончилось. Остался лишь заплесневевший хлеб и хрен, больше ничего. Денег у парня не было, чтобы сходить в магазин за едой, а мать не брала трубку. Живот урчал уже давно, требуя еды. Леру он не хотел беспокоить, не хотел, чтобы она знала, что постоянно такой голодный ходит практически. Был последний вариант позвонить отцу, попросить скинуть деньги на карточку. Как бы сейчас Женя его ненавидел и не хотел бы ничего у того просить, но нужно это сделать, если он хочет сегодня вообще заснуть. Парень набрал отца в Skype, где в основном тот и поддерживал связь с семьёй, хоть и редко. Эрнест быстро взял трубку, и на экране ноутбука появилось лицо мужчины. Растрёпанные волосы, которые были чуть светлее, чем у сына, прямоугольное лицо с ярко-выраженными желваками, неглубокие скулы. Тёмно-серые глаза и резкие черты лица. Тот сидел в серой футболке, и на экране его было видно по грудь. — Привет, — сказал Женя, пытаясь унять свою гордость, которая так и говорила положить трубку. — Привет, Жень. Как дела у вас? — спросил отец, слишком бодрым голосом, хотя секунды назад его лицо выражало усталость. Сейчас же от усталости ничего не осталось. — Нормально, — потупил глаза Женя, понимая, что им даже не о чем говорить. — Я вообще звоню не просто так. — Ты никогда собственно и не звонил просто так, — тяжело вздохнул мужчина, словно ему это было обидно. Но ему не может быть обидно, — подумал Женя. — Ты можешь скинуть денег на еду? — Да, конечно, сегодня перечислю матери на карточку. — А… Нет… — замялся Женя, думая, как бы сказать, чтобы тот скинул ему. — Что такое? — слегка обеспокоенно спросил отец. Парень смотрел на экран ноутбука, думая, стоит рассказать тому обо всём. Стоит говорить, что он здесь голодает и чтобы тот именно ему скинул деньги. Если парень скажет это, то, как объяснит всё? Отец же не поверит ему… Позвонит матери, чтобы проверить, а та наплетёт, что ничего такого не происходит. Женя давно предполагал, что мать специально морит его голодом, где-то, ночуя. Но точно это сказать парень не мог, ведь это были лишь его предположение. На секунду мальчику стало горько и обидно, что даже, если скажет сейчас всю правду, то отец просто не поверит ему. А он потом может ещё, и получить за это. В глазах стало что-то щипать, из-за чего парень стал щуриться, чтобы удерживать слёзы в себе. — Ничего, всё хорошо, — поспешно сказал Женя. — Точно? — уточнил мужчина, вглядываясь в экран. — Да. Извини, мне надо ложиться спать. — Спокойной ночи, — тихо сказал Эрнест, перед тем как мальчик отключился. Парень выключил ноутбук и направился на кухню. В глазах перестало щипать, он удержал свои слёзы при себе. Достав из холодильника хрен и взяв остатки заплеснувшего белого хлеба, мальчик поморщился, но стал это поглощать, давясь, от рвотных рефлексов. Выбора у него уже не было, лишь надежда, что мать всё-таки объявится и принесёт еды.