Сломанные

О д и н. Холодные потоки воды обжигают горячее тело, которое только выпуталось из-под тёплого царства одеяла. Из-за смешаний температур образуется пар, который начинает исходить от тела. Светлые волосы мгновенно намокают, слезая на лоб. Ручей, который создавал своими тонкими струйками душ, стекает по каждой части тела, пробивая на крупную дрожь от холода. Стайка мурашек пробегается по телу, отчего он невольно морщится. Стоять на ногах было невозможно. Его тело слегка покачивалось, так и наровясь упасть. Невольно он уткнулся лбом в керамическую стенку душевой кабинки. Она тоже холодная, но её прохлада была приятнее, чем струйки холодной воды. Но сил поднять руку, и включить горячую воду не было. Казалось, он совершенно не мог пошевелить какой-либо частью тела. Ощущалась сильная тяжесть, словно он держал стену над собой, которая так и давила на него. Но холодная вода смывала с него тяжесть. Набравшись сил, он поднял руку, чтобы убрать мокрые волосы, которые сползли на глаза. Одним движением они оказались позади. Рука безжизненно упала обратно, потеряв все свои силы. Серые океаны были закрыты. Они никого не впускали и никого не выпускали. Лишь крепко зажмуривались местами, чтобы точно никого не выпустить из своих владений. Тяжёлое дыхание и бешеная дрожь тела говорила о том, что пора прекратить эту холодную пытку, да и вообще пытку. На пару секунд приоткрыв рот, захлебнул холодной воды, чтобы помочь себе же проглотить этот ком. Невольно пришлось открыть свои океаны и впустить прохладную воду в них, смыв при этом тех нарушителей, которые едва не вырвались. Он отлепил свой лоб от керамической стенки, еле заметно пошатнувшись. Он оглядел душевую кабинку, а заодно и ванную комнату через стеклянные дверцы на нужный ему предмет. Ничего похожего здесь больше не было, как и во всём доме. С недавних пор весь алкоголь и острые предметы исчезли, благодаря одному человеку, который сколько-то времени назад пытался с ним заговорить. Однако он ускользнул в душ, толком ничего, не ответив. Серые океаны зацепились за раковину, где стояли различные ванные принадлежности. Сплошная химия. Опустив глаза на свои руки, он посмотрел на них. Левая рука была исчёркана ручкой, правая измазана чем-то чёрным, возможно, тоже ручкой. Его глаза были удивлённые, словно впервые видел свои руки, но он оценивал, насколько ещё хватит сил, чтобы не упасть. Приоткрыв стеклянные дверцы душевой кабинки, протянул руку к раковине, схватив первую попавшиеся бутылку, вернулся в кабинку, закрывая её полностью, чтобы вода не вылилась. Не глядя на этикетку, он откручивает крышку и, запрокидывая голову назад, подносит горлышко ко рту. Начинает пить. Неприятная, горькая жидкость с каким-то травяным привкусом растекается по его внутренностям. Подступает тошнота, которая оказывается быстро подавленной, новым глотком. Пластиковая бутылка неизвестной химии опустошена, как и его силы на сегодня, как и он сам. Д в а. Слышится чей-то стук, хотя он уже ничего не слышит. Лишь ресницы его до конца не желают закрываться, поэтому по-прежнему видит входную дверь в ванную. — Жень, с тобой всё в порядке? — раздаётся знакомый голос, который для него звучит в виде непонятных вибраций. А в ответ тишина. — Жень? — снова эта вибрация. И снова в ответ тишина. — Если ты сейчас не откроешь, я начну выламывать эту чёртову дверь, — новая вибрация. Хотелось издать какой-то звук, хотя бы прощальный. Но рот наполнился чем-то, не давая выплюнуть это, не говоря уже о том, чтобы сказать. Поэтому в ответ снова тишина. Голова безжизненно падает, а глаза уже закрыты. Не успел. Т р и. Дверь поддаётся со второй попытки, ковыряния ножом в замочной скважине. Резким движением она открывается, да так, что ударяется о противоположную сторону, представляя перед собой далеко неприятную картину. Женя лежал в душевой кабинке в какой-то непонятной позе, по нему стекала вода, а изо рта его шла пена. Мужчина в одну секунду преодолел это расстояние, открывая душевую кабинку, откуда едва не вываливается сам Женя, который уже не был похож на живого человека. Он садится на пол, усаживая на свои колени. Его дрожащие руки судорожно пробегаются по щекам мальчика, похлопывая, пока мозг соображал, что делать дальше. Эрнест пропихнул два своих пальца в рот парня, вытаскивая пену, а заодно вызывая рвотный рефлекс, пока тот ещё дышит. На пару сантиметров дальше и вот Женя уже начинает шевелиться, извергая всё наружу, что выпил. Склонившись над сливным отверстием в душевой кабинке, парень вырывал из себя наружу всё, что выпил сейчас и вообще всё, что оказалось в его желудке за день. Мужчина едва заметно выдыхает, прижимаясь щекой к холодному плечу мальчика, на пару секунд прикрывая глаза. Успел. Пока тело Жени содрогается в рвотных позывах, которые возникали снова и снова, пока организм не извёрг наружу всё, что в нём было. Отец едва ощутимо, гладил его по спине, попутно выключая холодную воду, которая лилась на них. А ведь ещё пару минут… Ч е т ы р е. Женя ходил по своей комнате, в поисках собственной одежды, попутно пытаясь вытереть голову полотенцем. Кутаясь в ещё одно, парень пытался согреться. После холодной пытки, ему было так холодно, словно он живёт не в хорошо отопленном доме, а в Антарктике. — Жень, ты понимаешь, что это ненормально? — спрашивал отец, который наблюдал за метаниями сына, постоянно шумно сглатывая. — Просто что-то навеяло, такого больше не повториться, — скороговоркой проговорил Женя, проклиная свою «Нарнию», которая на самом деле его комната, что здесь ничего нельзя найти. — Ты выпил целую бутылку какой-то дряни, и говоришь что-то навеяло? — нахмурился мужчина. Парень тяжело выдохнул. Ему нечего было ответить отцу. Поскольку сам не знал ответов, кроме одного. Он хочет покончить с собой. П я т ь. Метания парня в одних боксёрах продолжалось, а два полотенца на нём ни черта не прикрывали. А ведь терпение мужчины не безгранично. Не выдержав, Эрнест делает шаг вперёд, прерывая метание сына, взявшись за его плечи. Женя ошеломлённо останавливается, устремляя свои широкие серые океаны на отца. Мужчина едва заметно сглатывает, берёт дрожащими руками за края полотенца, которое покрывало голову парня. Несложными движениями начинает вытирать его мокрые волосы полотенцем, заставляя морщиться его обладателя. После несложной процедуры, закидывает полотенце себе на плечо, берётся за края другого полотенца, начиная обтирать его тело насухо, помогая согреться слегка. Женя не осмеливается пошевелиться, не понимая, что сейчас происходит, лишь смотрит широкими океанами на отца. Едва уловимо он задерживался кончиками своих пальцев на теле мальчика, запоминая каждый мускул юного тела, каждый изгиб. Пока парень не мог придти в себя. Эрнест взял футболку, которая лежала на самом видном месте, натягивая на сына, попутно забирая второе полотенце. Подняв с пола штаны, протягивает Жене, выводя последнего из ступора. Ш е с т ь. Тёмно-серые глаза отца смотрели на него. Впервые взгляд отца не причинял дискомфорта. Даже после случившегося сейчас, Женя не видел никакого презрения к себе. Лишь… Беспокойство? Эрнест стоял на опасно близком для себя расстоянии с Женей. Припухшие губы парня были приоткрыты, то ли от удивления происходящего, то ли отчего-то другого. И сейчас должно было что-то произойти, потому что мужчина уже подавался вперёд. Но словно по щелчку отошёл назад, прерывая всё, что должно, возможно, произойти. Ничего не говоря, отец покидает комнату сына, опуская голову, разыскивая глазами что-то на полу, унося с собой не только мокрые полотенца, но и всё не произошедшее.