Сломанные

Единственное, что всегда пугало Женю — это неизвестность. Это чувство он ненавидел, наверное, поэтому и оно пугало. Но жизнь возвращалась в привычное русло, как бы не хотелось обратного. Хотя, Женя понимал, что все привычные вещи стали болезненными для него. Однако парень пытался вернуться к так называемой нормальной жизни. Начал он с возвращения в школу. Эрнест считал, что сыну лучше вновь вернуться в школу, чтобы происходящее там отвлекало его от лишних мыслей. В этом он был частично прав, впервые школа помогала хоть чем-то. Хотя, больше стоило благодарить Артёма, который постоянно находился рядом и не давал унывать другу. Женя был благодарен всем, кто существует на этом свете за такого лучшего друга, который, несмотря, на случившиеся общался с ним так же, как и прежде — это радовало. Парень боялся резких перемен, в том числе из-за этого. Он не хотел, чтобы из-за каких-либо перемен люди общались с ним по-другому, не хотел, чтобы перемены за собой несли большое количество негатива. Отец сохранял с сыном такие же отношения, что и стали между ними, после долгого прибывания первого. Но всё же в его действиях и словах прослеживалось что-то новое, что-то, что называлось беспокойством. Эрнест действительно сильно беспокоился за Женю. Порой ему казалось, что больше нельзя, что больше ни нервная система не выдержит, ни сердце. Однако как-то он вставал каждое утро и унимал всё внутреннее беспокойство, хотя иногда замечал за собой же, что выдаёт себя. Но Женя этого не замечал. Лишь мужчина видел, что, несмотря, на созданную парнем иллюзию, что он якобы восстановился, на самом деле просто стал сломанным. Это и беспокоило. Ведь Эрнест знал конец всех сломанных, лишь редкие исключения бывали у таких людей. Он сомневался, что Женя отнесётся к этим исключениям. Потихоньку Женя влился в учёбу и почти привык к окружающей обстановке, хотя в его душе по-прежнему красовалась огромная дыра, которую было не залатать. Не проходило ни дня, чтобы парень не вспоминал сестру. И чаще всего это происходило на автомате, когда он делал, казалось бы, обыденные вещи, которые стали до боли разрывающими. Но отныне никто не видел его слабости. Парень ненавидел весь мир, но больше всего винил себя за невнимательность и эгоизм по отношению к человеку, который вырастил и воспитал его. По отношению к своему якорю жизни, который привязал его к этой Земле. Несмотря на то, что он ходил в школу уже почти две недели, от него не ускользнуло то, как смотрят на него окружающие. Поначалу это были только одноклассники, затем учителя и параллель. Женя чувствовал эти взгляды на себе, которые порой его бесили, но вовремя появлялся Артём и успокаивал друга. Но в другие моменты они просто давили, как стена, которая опускалась всё ниже, намереваясь раздавить его.

***

Парень шёл по этим бесконечным и ненавистным школьным коридорам, чтобы добраться до кабинета, где вскоре будет проходить факультатив по математике. Опаздывать было нельзя. Даже, несмотря, на его состояние и положение, учительница не смилуется и сделает из него отбивную. Выходя из-за угла, Женя столкнулся с учеником параллельного класса, а так же по совместительству его давнего ненавистника — Даниэль. Из-за чего эта ненависть, а в дальнейшем и война, парень уже не мог вспомнить, да он и не знал, честно говоря. Но Даниэль всегда пытался как-то поддеть парня по поводу и без повода, порой спровоцировать на драку, что получалось успешно, благодаря вспыльчивости его жертвы. Чего он добивался, Женя не понимал, старался чаще всего игнорировать. Хотя, если говорить прямо, то Даниэль порой со своей компанией открыто травил его. Любые неудачи и даже взлёты не ускользали от них. Но сейчас долгое время главарь этой стайки лежал в больнице, поэтому Женя уже, и думать о нём забыл. А теперь вновь он. По-хорошему, давно было пора рассказать всё кому-нибудь о травле, учителям или родителям. Но Женя не говорил. Не потому что ему она нравилась, вовсе нет. Просто знал уже разворот такого хода событий. Ведь эта травля уже не первая. Ещё в далёком детстве, когда парень жил в Вышнем Волочке, когда пошёл в первый класс, его начали травить. Причём из-за такой глупости, из-за которой ему до сих пор стыдно. Когда Женя пошёл в первый класс он совершенно не умел и не знал, что такое рисование. Казалось бы, как ребёнок такое может не знать? Но его родители совершенно не занимались своим ребёнком. Отец сутками работал, чтобы прокормить семью и обеспечить крышей над головой, а мать где-то пропадала и появлялась крайне редко. У Леры была школа, поэтому она не очень успевала этим заниматься. А в садик мальчик не ходил, поскольку не было финансов на это. Тогда они жили в однокомнатной квартире, которой требовался капитальный ремонт. Бумага — это была роскошь в их доме, что уж говорить о чём-то другом? Поэтому Женя никогда не держал в руке какие-либо ручки, карандаши и уж тем более кисточки для рисования. Пошёл он в школу без этих знаний. Поэтому у него были сильные проблемы. Банально он не мог даже держать правильно канцелярию. А по ИЗО у него единственного в классе были двойки, да тройки. Из-за этого одноклассники начали травить его. В таком юном возрасте он подвёргся травле. Тогда Женя доверился и рассказал об этом родителям. Казалось бы всё хорошо, но когда начали разбираться, больше поверили его ненавистникам, чем ему. Женя получил за тот случай сполна, не только от родителей, но и ненавистников своих. Тогда от травли помог избавиться Артём, который заступился за него и стал помогать ему. Однако даже сейчас Женя совершенно ничего не умел и не знал всё что касалось рисования. Даже в дальнейшем по ИЗО, у него стояли натянутые тройки. Лишь Артём, который стал рисовать всё за него, выручал друга. Женя не хотел повторения этой ситуации. Не хотел, чтобы в случае, если ему не поверят, получать в два раза больше, поэтому молчал, терпел и лишь иногда вступал в конфликт. — Что такой хмурый, отродье? — ухмыльнулся Даниэль, не давая пройти. Отродье. Прозвище парня, которым его именовали. Только это сокращение, его полное прозвище звучало сучье отродье. — Отвали, — поморщился Женя, обходя ненавистника. Ему некогда было разговаривать. Да и не в том он был состоянии, чтобы продолжать эту войну с ним. — Что пошёл за дозой? Ломка? — усмехаясь, кричал вслед Даниэль. — Прям, как твоя сестрёнка! А потом в петлю? Последние слова заставили парня остановиться. Руки сами сжались в кулаки, да так сильно, что он перестал чувствовать их. Женя развернулся и, быстро сократив, расстояние между ними «проехался» кулаком по ухмыляющиеся физиономии Даниэля. Не останавливаясь на этом, парень припечатал обидчика к стене, ударяя коленом между ног, свободной рукой не прекращая бить по лицу. Даниэль быстро очухался, и оттолкнул от себя парня, начиная отвечать на удары, которые попадали по лицу Жени. Их драка могла бы так и продолжаться, если бы их не разняли. А разнял их учитель физкультуры, на грохот прибежала и математичка, которая тут же отправила Женю в кабинет Виталия Викторовича. Даниэль же ушёл в медпункт в сопровождение учителей. Женя ни капли не жалел о сделанном. Потому что никто не смеет такое говорить о его сестре. Никто вообще не смел, говорить о его сестре что-то плохое, чтобы не случилось. Внутри до сих пор что-то кипело, что хотелось до сих пор всё крушить, но крушить хотелось именно себя. Ведь это он виноват в смерти Леры — эта мысль угнетала. Вошёл в кабинет Женя без стука, проходя сразу же во вторую часть кабинета, уселся на стул перед столом учителя, который внимательно изучал ученика. В то время, как тот даже не осмеливался на него взглянуть. — Ну, рассказывай, — прозвучал голос Виталия Викторовича. — Что рассказывать? — мрачно спросил Женя, изучая свои руки. — Как докатился до такого? Мне уже всё донесли, — продолжал прожигать взглядом его учитель. Женя ничего не ответил. Он не собирался выносить этот конфликт, касающийся его сестры на всеобщее обозрение. — С чего я должен тебе что-то говорить? — поднял глаза парень. Злой огонь в серых океанах встретился с внимательными глазами мужчины. — А ты всё ещё не забыл, — слегка улыбнулся учитель. Парень невольно поморщился. Злой огонь серых океанов не унимался, наоборот заставлял чувствовать дискомфорт собеседника. — Давай, тогда поговорим об этом, раз не хочешь говорить о драке, — уступил учитель, слегка подаваясь вперёд. — Ты должен понять… — Стоп! — прервал его Женя. — Просто ответь на один вопрос. Ты вообще любил меня? Наступила тишина. Мужчина явно не ожидал такого вопроса, об этом говорило его озадаченное лицо. Женя видел, как тот тщательно подбирает ответ, что злило первого ещё больше. Он хотел сейчас только правды и прямоты. — Ты мне просто нравишься, как человек и не более, — ответил Виталий Викторович, после наступившей тишины. Губы парня сложились в тонкую полоску. Он закивал, вставая со своего места. — Даже не послушаешь, почему я согласился тогда на отношения? — спросил Виталик, даже не сдвинувшись с места. — А смысл? Ты просто воспользовался мной! — с горечью воскликнул Женя, чувствуя внутри жжение, да и не только внутри. Его снова предали. Да и не только его. — Вовсе нет, — качнул головой учитель. Парень вернулся на место, показывая своим видом, что слушает его версию. Всё равно ничего не терял. — Я изначально понимал, что никаких отношений у нас не выйдет. Но ты это не понимал, не потому что глупый, потому что не хотел думать об этом. Я решил тебе тогда это показать, поэтому согласился на эти отношения. Думаю, у меня это получилось, потому что ты сам потом меня бросил, а значит, всё понял, — проговорил мужчина на одном дыхании, не прерывая зрительного контакта. — Лучше ты сам всё поймёшь, чем будешь винить меня. — То есть ты дал мне побыть счастливым, дал самому мне ошибиться, чтобы я это понял? — тихо спросил Женя, на что получил кивок. — Признаюсь, честно, Жень. Мне было с тобой хорошо, омерзения никакого я не испытывал, — слабо улыбнулся тот, откидываясь на спинку кресла. — Жень, ты хороший человек, очень хороший. Я далеко не последний человек, которого ты полюбил. Уверен, найдётся человек, который полюбит тебя, для которого ты будешь жизнью. Женя внимательно слушал, опустив глаза. Он в этом сомневался. Сомневался в том, что кто-то может вообще полюбить его. Таких как он не любят, таких как он вообще не должно существовать. Его невозможно полюбить… — Я надеюсь, ты понимаешь, что всё, что было между нами никуда не должно выходить и влиять на учёбу? — осторожно спросил Виталик. — Понимаю, — подал хриплый голос парень, поднимаясь со своего места. — Спасибо за всё. Мне было хорошо с тобой, и я буду помнить только хорошие моменты. Женя коротко взглянул в глаза человека, которого любил. Возможно и сейчас в нём жила любовь, просто он перестал уже её чувствовать. Парень покинул кабинет завуча своей школы, заодно уходя с территории школы. Сегодня ему здесь делать больше нечего. Он крепко сжал руки в кулаки, которые находились в карманах, чтобы согреться. Слишком холодно, то ли на улице, то ли внутри. Губы дрожали. Перед глазами всплывали то фразы этого разговора, то картинки их отношений. Прощай, моя любовь.