Рассказы Лунного Спутника (Том первый)

      В тот день с артистами мы проговорили до поздней ночи. Многие мои идеи не поняли: одни просто отмели, как неподходящие, другие ссылались на то, что уложиться в сроки будет непросто. И всё же мне нашлось, чем удивить тех, кто во мне сомневался, так что теперь Гин стала временной участницей группы «Огонек».       С той ночи и в течение четырех следующих дней шли репетиции. Каждый вечер я пораньше «уходил спать», а после тайно сбегал из приюта к актерам. С ними я проводил всю ночь.       Общий план выступления уже был намечен: распорядок, временные рамки, состав номеров и многое другое. Мэчайо и Хизока под руководством Синьхуа разрабатывали хореографию. Подумали о костюмах: так как денег на новые не было, перешили то, что было. Как оказалось, помимо управляющей, навыками «кройки и шитья» обладал и Хизока, пусть он и пытался это скрыть всеми силами. Но, посмотрев на мои попытки, как он выразился, «самоубиться иглой», вспылил и отобрал шитьё. Дэйю очень помогла мне с «переводом» песен и подбором музыки к ним. В общем, было сложно, но очень весело.       После очередной плодотворной тренировки, на которой Мэйчао загонял нас с Хизокой вусмерть, мы отдыхали, а гимнаст хвастался трюками с огнем: вот он протягивает руку вперёд, переворачивает ладонью вверх, собирая пальцы в щепать; мгновение — и с глухим звуком на пальцах появляется язычок пламени.       — Эффектно… — мои пальцы тянутся к пламени, но мальчик резко встряхивает рукой и пламя гаснет.       — И не думай — обожжёшься! — запротестовал он с видом слегка растерянным и сердитым. — Это только у тебя чувство самосохранения отсутствует или у всех шиноби так?       — Не знаю. — Я небрежно пожал плечами. — Я не знаю других шиноби, кроме себя, хех, — признался я. На лице возникла легкомысленная улыбка, ставшая частью образа Гин.       Хизока фыркнул и сказал:       — Не заливай. Ты же клановая, это заметно. Не хочешь рассказывать — не надо. Ну хоть не ври так очевидно, пожалуйста. — Парнишка усмехнулся, а вот остальные участники группы недобро на него покосились.       — Ну, наверное, ты прав. На обычного ребёнка я мало похожа, — проговорил я и напустил на себя задумчивый вид. Хизока горделиво улыбнулся. — Но все же с клановой не угадал. Они ребёнка ни за что бы не отпустили ночью по Конохе болтаться, да ещё и со всякими подозрительными личностями вроде тебя.       С этой реплики Хисока подавился воздухом и сделал вид, что очень оскорблен моим определением его, как «подозрительной личности». Но маску эту он не удержал, и мы вместе рассмеялись. После я продолжил:       — Да и вру я редко, в основном, не договариваю.       — Ну, допустим, не клановая, — не сдавался Хизока, — тогда я совсем не понимаю, кто твои родичи, если не клановые. Обычные шиноби или гражданские, наверное, за своими тоже бдят. — Глаза у парня загорелись. Видимо, любопытство было сильнее чувство такта и страха перед подзатыльником от главы (они у неё тяжёлые, успел в этом убедиться).       — Мои родные вообще-то шиноби. Были… скорее всего… — Закончить пришлось не так уверено, как начал, наличие тараканов в масках никто не отменял.       — Вот, я же говорил! — выпалил Хизока, но потом озадаченно завис, обдумывая мои слова. Я усмехнулся про себя и подумал: «милашка». — А почему «скорее всего»? — наконец спросил Хизока.       — Ну, я живу в приюте для детей шиноби, так что не знаю, кем были мои родители. Но, думаю, всё же шиноби, поскольку запас чакры у меня слишком большой для ребёнка гражданских. — По мере осознания того, что я сказал глаза парня становились больше и печальнее. О нет, только жалости мне тут не хватало…       — Ой, да не делай такое лицо! Я нормально живу. Да, из приюта мне легче сбегать на тренировки и к вам. — Видимо прозвучала эта фраза не так весело, как мне бы того хотелось. Парень совсем поник. Сзади почти незаметно, подошла Синьхуа.       — Это правда, Гин? — спросила она. Ее голос казался спокойным, но глаза все выдавали.       — Ну да. А это проблема? Мне казалось, у вас нет предубеждений на этот счёт. — Я вопросительно приподнял бровь, повернувшись к главе. На этот невинный с виду вопрос у той еле заметно задрожали руки.       — У нас действительно нет никаких предубеждений по этому поводу, Гин. Просто хотела узнать, не будет ли у тебя проблем из-за отлучки из приюта, — сказала она, но было видно, что это не то, что она на самом деле хотела узнать.       — Не будет, если не попадусь, — беззаботно откликнулся я. — Хотя мне интересно, что бы сделала эта грымза-директор, если бы узнала. Решётки на окна поставила бы?       Управляющая вздрогнула. После этого разговора вопрос моей семьи и проживания больше не поднимался.       Следующим стоящим упоминания моментом стал один из вечеров после разучивания хореографии и песен, когда мы всё вместе устроили небольшой перекус. В этом вопросе мне вообще повезло: они постоянно пытались меня чем-нибудь накормить, особенно управляющая. Однажды мне даже прилетела неслабая затрещина в отместку за шутку о том, что такое стремление накормить меня — это признак надвигающейся старости. Базовый инстинкт бабушки, так сказать — накорми ближнего своего. Шутку не оценили, обидно.       После очередной тренировки и пения, пока группа приводила инвентарь и себя в порядок, я отдыхал: лежал на деревянном помосте и смотрел ввысь. Небо. Бескрайнее, синие небо, усыпанное мириадами ярких звёзд. Такое знакомое, но такое чужое. Пара небольших тёмных облаков, гонимых прохладным ветром. Небо было невероятно красивым, а ещё тёплые доски помоста уютными.       После тренировок артисты каждый раз звали меня с ними к столу. В первый день я им отказал, сославшись на усталость. Конечно я хотел есть, но что-то не дало мне сесть с ними за один стол. Может гордость, может осторожность, хотя скорее всего я просто растерялся и банально застеснялся взять у них еду. Когда на второй день я попытался уйти, меня поймала управляющая. Разговор был неловким, но ей каким-то образом удалось подобрать правильные слова, и в тот день я впервые ел с ними.       Так вышло и в этот раз. Мы разместились за столом и ели, попутно обсуждая, что получается, а что нет. Плавно разговор свернул к общему строению нашего выступления. Оно уже обрело общие черты, но мне казалось, что ему не хватало какого-то привлекающего внимание начала. Изначальный номер группа начинала с небольшого фейерверка. Я даже, как мне кажется, видел его с крыши приюта. Мой разум жгла одна идея, которую я очень хотел воплотить. Доев свою порцию супа, я погрузился в раздумья, мучая несчастную «вуаль». В последнее время я пытался её изменить, придать ей объём, сделать, что-то вроде иллюзии на местности или хотя бы «голограмму». Пока ничего не получалось. И изображение большого пушистого кота, с плоской мордочкой, так и оставалось мультиком на «холсте» между моих пальцев. Сие несказанно огорчало.       — Гин! Ги-и-ин! Ты опять спишь на ходу? — из мыслей меня выбил возмущённый голос Хизоки.       — Чего кричишь? Я не сплю, я думаю, — вяло отозвался я.       На мой ответ Хизока скорчил хитрую гримассу.       — Не знал, что ты умеешь, — съязвил парнишка, но так и не дождавшись никакой реакции, продолжил: — я минуты три уже тебя зову. О чем задумалась? И что это у тебя с руками? — Как оказалось, за представлением «Хизока и попытки вернуть меня в реальность» с большим интересом наблюдала вся группа.       — Извините. Просто пыталась изменить одну свою «технику». — На слове техника мои пальцы изобразили в воздухе, общепонятный жест «кавычки». — Есть идея для начала представления. Но пока результата нет и меня это слегка огорчает. — После этих слов иллюзия между моих пальцев лопнула, как мыльная плёнка. Я посмотрел на артистов и усмехнулся: они выглядели задумчиво. Удивительно, им действительно интересно.       — В создании техники мы тебе вряд ли можем помочь — всё-таки мы не шиноби, — слегка огорчённо произнёс Хизока.       — Но это не значит, что мы останемся в стороне, — добавила управляющая и мягко улыбнулась. — Может быть ты попробуешь нам объяснить, что ты делаешь и чего пытаешься добиться в итоге, а мы послушаем и выскажемся, если у нас появятся идеи.       Это предложение артисты совместно одобрили. А Мейчао добавил:       — Даже если наши идеи окажутся не очень полезными, то, может быть, объясняя нам свою мысль, ты сама найдёшь что-то, чего тебе не хватало для этой техники?       Эта идея пришлась мне по душе.       — Ладно, можно попробовать. — Я поёрзал на стуле, усаживаясь поудобнее и собираясь с мыслями. — Так… С чего бы начать? У меня есть что-то похожее на технику, я называю ее «вуаль». Она похожа на ткань, сотканную из иллюзии. На нее можно вывести почти любой рисунок. — На этих словах я выставил вперёд руки, сделал из пальцев что-то вроде рамочки и волевым усилием создал внутри «вуаль». На получившийся «экранчик» вывел картинку бегущего человечка. Актёры с интересом рассматривали небольшой экран на котором человечки бегали, прыгали и сражались с друг-другом. Хизока задумчива сказал:       — На кино похоже. Мы, когда через большой город проходили, там что-то похожее было.       — Угу, ещё, помимо плоскости, она может быть другой… — плавным движением растянул экранчик и «стряхнул» его поверх кружки с чаем. Кружка, покрытая вуалью выглядела так, как будто её накрыли прозрачным носовым платком. Через мгновение, повинуясь моей воле «вуаль» сначала побелела, а затем начала изменять цвет под окружающий фон. И мгновением позже стакан «исчез».       — Ух ты! — Хисока с интересом рассматривал «пустое» пространство. Остальная группа тоже с интересом наблюдала за этим «колдунством». Честно сказать, такое внимание мне крайне льстило. К слову, с того момента, как я очутился здесь мне ни разу не приходило в голову похвастаться своими достижениями перед другими людьми, как это делали «сверстники».       — Таким образом можно спрятать что-то крупное, человека в том числе. Правда, чем сложнее окружение, тем больше шансов провалиться. Есть и другие варианты применения. — Легким движением перебросил вуаль с чашки на свое лицо.       Ставшая прозрачной вуаль потекла, изменяя моё лицо на более молодую мордашку Хизоки. Увидев подобное превращение, парень нервно хихикнул и потянул свои ручонки к моему лицу. Шлёпнув его по рукам, я изменил изображение. Таким образом лицо Хизоки стекло, а под ним обнажилось лицо дряхлой старухи. Хизока хмыкнул и слегка от меня отодвинулся, произнеся:       — Так и знал, что с тобой что-то не так. Вот ты и показала своё истинное лицо. — После этой язвительной реплики вуаль развеялась под аккомпанемент звонкой затрещины, что Синьхуа отвесила Хизоке.       — Ай, за что? Она же первая начала над моим лицом издеваться! — притворно возмущался парень.       — С созданием лиц сложно, они не выглядят натуральными, не хватает чёткости, — игнорируя парня продолжил я. — Да и, как я уже говорила, главная особенность техники — передача плоского изображения. А для того, что я хочу сделать, нужен объём. — На этой невесёлой ноте я замолчал.       Коллектив задумчиво пил чай. Пока высказаться никто не желал. Синьхуа задумчиво хмурила тонкие брови. На сколько я успел изучить ее характер, сейчас ее мысли далеки от изменения техники. Скорее всего она думает, как можно внести вуаль в наше выступление наиболее удачным образом. Рядом с ней Мейчао честно и сосредоточенно обдумывал, что бы он мог предпринять для получения нужного результата. По правую руку от меня недовольно бурчал Хизока потирая затылок.       — Больно ведь. Не ценят здесь меня, уйду я от вас. — конечно серьёзности в его словах не было. Когда на его тираду не последовало реакции, он быстро переключился обратно на меня. — Чего проще? Надуй ее как воздушный шарик!       На это легкомысленное высказывание у меня вопросительно приподнялась бровь. А при попытке мысленно визуализировать этот процесс, вымышленные шестерёнки моего разума заскрипели. Но всё же идея была интересная, да и единственная, к слову. Пришлось пробовать. Правда я даже примерно не представлял с чего начинать этот процесс. А в голове почему-то стояла картинка того, как толстый человек в шлеме с рожками и полосатых штанах надувает жука. К чему бы это? Не понимая, с чего начать, снова создал экранчик из вуали в воздухе перед лицом. Затем усилием воли попытался изменить его форму, но выходило с трудом: экранчик комкался, искажался, лопался, но никак не хотел надуваться. За моими мучениями наблюдали члены труппы. Спустя 10 минут и примерно четверть потраченного резерва напряженную тишину прервала Дэйю.       — Почему ты так зациклился на ткани? — ее тихий, спокойный голос не сразу дошёл до меня, как и смысл ее слов. Но когда дошёл, я опешил. А ведь и правда, почему? Вуаль же состоит из чакры. Воздух!       — Дэйю, ты гений! — воскликнул я, начиная концентрировать чакру между ладоней. «Воздушный шарик… Нет, не то… Мыльный пузырь? Может сработать», — крутились мысли у меня в голове. Пространство между моими ладонями было уже достаточно насыщенно чакрой, когда я прикрыв глаза начал предавать ей форму. Представляя тонкую, переливающуюся, упругую сферу наполненную чакрой. В памяти возник зеленоватый прозрачный слайм из видео игр и манги.       Голос Хизоки вырвал меня из мыслей, заставляя открыть глаза:       — Ух ты, красивое! А оно должно на нас смотреть?       Между моих ладоней висел шарик — вылитый мозаичный слайм из игры. Я неуверенно подставил ладони, и это чудо опустилось на них, периодически студенисто дрожа и посверкивая подобием граней. К слову, он ничего не весил и почти никак не ощущался в ладонях, разве что возможно чувствовалось небольшое тепло от моей чакры. Как Хизока правильно подметил, у него была мордочка, впрочем, не обременённая признаками какого-то ни было интеллекта.       Рассматривая эту штуку, я подумал, что возможно каким-то образом освоил призыв. Но, как говорится, раскатай губу — закатай обратно. Стоило мне отвлечься на свои мысли, как Хизока потянул свои ручки к слайму. Ну, как ручки, он его опасливо вилкой потыкал. Такого грубого обращения «слайм» не стерпел и с тихим «пуф» растворился в воздухе. На мой недовольный взгляд, Хизока тут же спрятал вилку за спину, делая вид, что он тут абсолютно не причём.       — Ладно, бог с тобой, золотая рыбка. Продолжим завтра, а то спать хочется, — и с этими словами я поднялся из-за стола, зевая и потягиваясь. Время действительно уже было позднее, да и подвижки в технике появились — нужно будет их обдумать на свежую голову.