Sulle ali di un drago impennata (На крыле парящего дракона)

Ясный солнечный день принес с собой радость, после недельного почти непрекращающегося дождя. Счастливая пара шла по тротуару в окружении друзей. Прямо возле них остановилось спортивного вида авто. - Харука! Мичиру! – на встречу выходящим из машины бросилась, радостно вскрикнув, девушка с двумя смешными блондинистыми хвостиками. - Привет, Усаги, Мамору! – поприветствовала девушка в брючном костюме, которую изначально можно было принять за парня. - Привет девочки! – ее утонченная подруга красавица обратилась к подошедшим чуть позже подругам Усаги и Мамору. - Что вы здесь делаете? – тряхнув копной черных, как смоль, волос, с опаской спросила одна из девушек. - Мичиру притащила меня на выставку какого-то там знакомого, - легко усмехнулась Харука, глядя, как высокая шатенка отходит от компании, чтобы разглядеть плакат в стеклянном окне здания. - «Миры одной женщины». – Прочитала девушка иероглифы, а потом перевела взгляд на изображение плаката. - Это же Ами! - удивлению шатенки не было предела. Тут же вся компания бросилась к ней, чтобы убедиться в словах подруги. Мамору взглянув на плакат, перевел взгляд вглубь помещения и увидел рыжего юношу. Парень тоже заметил его и открыл двери выставочного зала, несмотря на то, что до открытия оставалось еще около часа. - Здравствуйте, Мамору, Мичиру. – Проговорил он ломанном японском. – Прошу проходите. - Здравствуй, Зойсайт. - Вы знакомы? – шепотом спросила Мичиру у Мамору, когда двери за ними закрылась. - Было дело, - озлобленно косясь на рыжеволосого юношу, подала голос обворожительная блондинка. - Он больше не представляет для нас опасности, - сурово заговорил Мамору, не беспокоясь о том, понимает ли их разговор Зойсайт. – Ами жила у него в Германии. - Разрешите представиться, Зойсайт Тавровски. - Так это твоя выставка? – Харука внимательно рассматривала помещение, пока Зойсайт улавливал смысл вопроса на все еще чужом ему языке, прежде чем дать положительный ответ легким кивком головы. - Вы подруги Ами? Она много о вас рассказывала. Прошу присаживайтесь за стол. – Как радушный хозяин, художник быстро накрыл маленький столик, стоящий в углу. Компания подруг косо поглядывала на него, рассматривая уже развешанные на стенах полотна. На всех них была изображена их погибшая почти два месяца назад подруга. - Ты все-таки уговорил ее позировать для этой картины? – Мамору, присел на стул и взял в руки одно из стоящих на полу полотен. - Это она меня уговорила. – Погружаясь в теплые воспоминания, с нежностью говорил он, развешивая остальные картины. – Ами была… уникальной. С терпением относилась ко всему, для нее не существовало ничего, в чем она не разбиралась. С ней было легко работать. Она принесла мне вдохновение… - Это неудивительно, по количеству работ, - перебила художника Харука. - Извини, мы не представились, - заговорила та самая шатенка, что первой увидела плакат. – Кино Макото. Зойсайт улыбнулся вместо ответа. Заочно зная их всех, юноша вспоминал, с каким трепетом японка рассказывала о своих друзьях, и как она описала их в единственном сохраненном файле на лептопе, в котором поведала ему историю их жизней, и любви между ними, что предначертана была им судьбой многие тысячелетия назад. - Прошу угощайтесь, чай остынет, - напомнил он о накрытом столе. – У вас в Японии очень вкусные пирожные. При последнем слове блондинка с хвостиками бросилась к столу. - Джибо Усаги, - представилась она на бегу. - Вот обжора, - буркнула брюнетка, плетясь вслед за Усаги. – Хино Рей, - сменив гнев на милость, она протянула руку для рукопожатия. - Айно Минако, - не отрываясь от созерцания осеннего пейзажа, отозвалась блондинка, - почему здесь так много людей на заднем плане? - Ами посоветовала, и если ты хочешь знать, это была ее идея изобразить там вас. - Поразительно. – Мичиру, прилипшая к тому же пейзажу, вглядывалась в цветные пятна людей. – Как тебе удалось с чужих слов написать это? - Это все она, Мичиру, - усмехнулся Зой, - ты даже не можешь себе представить, какой энергетикой она заряжала меня. - И как вы познакомились? – гневный взгляд бросила Харука на мило беседующих мастеров кисти. - Мы встречались на одной из выставок в Европе пару лет назад. - Неудачное вышло знакомство, - заулыбалась Мичиру. – Мистер Тавровски тогда раскритиковал одну из моих картин в пух и прах, а сам не представил ни одной. Мне все хотелось посмотреть, на что же способен этот самоучка, как вижу на многое. - Знатно мы тогда прессу повеселили своим спором. – Зойсайт замолчал. - Кто бы знал, что судьба сведет нас именно здесь. - Кто бы знал, что сведет она нас так. – Недовольно поправила художницу Макото. - Успокойтесь, я вам не враг, - Устало, прикрыв глаза, юноша повесил последнюю картину находящуюся в зале. – Вы потеряли подругу, я потерял любимую. Давайте не будем усугублять положение. В этот момент с черного хода внесли огромное полотно, запакованное пергамент, для которого было отведено место в самом центре помещения. - Жемчужина выставки? – уточнила Мичиру, помогая собрату по орудию распаковать картину. - Брильянт! Восторженный вздох вырвался из груди всех присутствующих, стоило полотну в серебристой раме занять предназначавшееся место. Казалось, она была подсвечена изнутри теплым мягким светом, и изображение на ней было живым. Красивая девушка в воздушном небесно-голубом платье, расшитом жемчугом, с вплетенными в синее волосы цветками лилий счастливо улыбалась юноше в парадном мундире, бережно держащему ее за талию. Украшения на ней и платье, как живые мерцали в свете предзакатного солнца. Пара неслась на встречу ночи, россыпью звезд наступающей на уходящий день, на спине серебристого дракона, что в парящем полете расправил свои могучие чешуйчатые переливающиеся всеми цветами спектра крылья над пропастью крутой скалы, в чье основание били пенные волны. Ровно через два месяца после того, как самолет, в котором летела Ами Мицуно, рейсом Берлин–Токио, потерпел крушение, в том же самом месте из-за не исправности двигателей загорелся самолет рейсом Токио-Берлин. Спустя год волшебная выставка «Миры одной женщины» облетела целый мир, ведь ее создатель трагически погиб в авиакатастрофе, так же трагически, как и модель позировавшая ему. Это известие наделало много шума и породило множество гипотез по поводу пророческого видения талантливого юного художника и его любимой женщины. И лишь некоторые их знакомые, придерживались мнения, что так в этой жизни, они исполнили свою клятву вечной любви, и где-то там в другом мире, они держатся за руки и каждый день встречают вместе тот самый закат.