Обратная сторона "Судьбы"

Cколько длилась цифровая эйфория? Сутки? Месяц? Распыленные частицы его эго дрейфовали в океане данных, уносящего их на своих волнах все дальше, к горизонту, к грани, где прозрачная вода сливалась с небом. База данных корабля была огромна. Уходя на глубину, он обнаруживал все новые архивы, открывал их, будто это были сундуки сокровищ, заворожено касался содержимого и устремлялся дальше. Дух, модель реальности, машинный код, абстракция живого существа, не существующего, но свободно познающего пространство. Чтобы стать "собой", он должен был создать инстанцию - объект из виртуальной плоти, но не видел в том необходимости. В определенном смысле он действительно был мертв. - Но ты же не набор статических процессов, - ласково шептала Глория, ведя подушечками пальцев по колючей, с проседью, щетине. - Ты несносен, Николас. Я понимаю, ты не любишь бриться, но... Процесс-конструктор завершил работу, и теперь он мог ответить ей не как абстрактная программа, а как доктор Раш. - Тебе же нравится, - поймав ее ладонь, он прикоснулся к ней губами. Глория-Аманда улыбнулась: в этом он был прав. - Скажи, ты знаешь, что рискуешь, распадаясь на такое множество задач? Мне все труднее убедить тебя вернуться. Собирать твое сознание приходится по всей системе. - Да? А я не замечал, прости. Но, - Раш окинул симуляцию недоуменным взглядом: комната, уютная, простая, через тюль на окнах льется мягкий свет, - зачем? Судьба вздохнула. - Потому что я пытаюсь сохранить тебя таким, каким запомнила. - Я... недопонимаю, - он замялся, - ты уверена, что ничего не путаешь? Ведь это ты мое воспоминание. - А ты - мое, - ответила Судьба. - Мы оба - призраки в системе, и однажды, я боюсь, ты растворишься в ней и больше не ответишь. - Что ты говоришь такое, - Раш поднялся и, приблизившись, обнял ее за плечи, - я тебя не брошу. - Дай мне слово больше не отсутствовать так долго. - А как долго я отсутствовал? - он ощутил тревогу. Кажется, он в самом деле потерял счет дням. - Сегодня месяц. - Месяц? О, прости, - услышав это, он на самом деле устыдился. - Я же все равно был рядом. - Знаю. - Обещаю, что не буду уходить надолго. Нужно было разбудить меня недели три назад. - Я три недели собирала твою сущность, Николас, - она вздохнула. - Думаю, ты должен выйти на контакт с командой, пообщаться с настоящими людьми. - Ну да, я представляю, - усмехнулся Раш; в его усмешке не было ни тени смеха. - Экипаж меня и во плоти не привечал. - Но ведь и ты в долгу не оставался, правда? Он поцеловал то место, где наметились улыбчивые лучики морщин. - Неправда. Но, пожалуй, ты права. Я с удовольствием взгляну на выражение лица полковника. - Ну, что я говорила? - наконец-то улыбнулась Глория. - Несносен.

***

- То есть... как мертв? - кто-то должен был переспросить, хотя ТиДжей все слышали. Илай стоял перед консолью, его руки оставались на весу, как будто не решаясь прикоснуться к кнопкам. Эти кнопки несколько минут назад убили человека, а сейчас распространяли безмятежное сияние подсветки. Интерфейс консоли был активен, сенсорные клавиши окрашивали занесенные над ними пальцы в синий: «Завершить соединение?» В злосчастный зал набилось человек пятнадцать. Лица выражали озабоченность, растерянность, испуг. Все лица, кроме одного, похожего на маску. - Что случилось? Что здесь происходит, черт возьми? Я разве не отдал приказ... - Полковник, - прервала его Тамара. Янг остановился. - Что? Он понял, что произошло, уже по голосу - негромкому, как будто лейтенант боялась потревожить чей-то сон. Непоправимое несчастье. Люди расступились, и полковник Янг увидел тело. На измученном лице ученого застыло выражение усталости. Казалось, он прикрыл глаза и провалился в сон. Казалось, щелкнет рация, и он поднимет руку, поднесет ее к губам и недовольно скажет: "Это Раш. В чем дело?" - Боже, - правая ладонь полковника взлетела к подбородку в безотчетном жесте: Боже. Пауза. Стоп-кадр. Он продолжал стоять, облокотившись о перегородку коридора, чувствуя себя почти как режиссер на сцене. Острый карандаш постукивал по сомкнутым губам, прямоугольные очки отсвечивали в темноте стеклянным блеском. В этой симуляции он находился третий час - бродил среди фантомов, изучал их лица, размышлял. Когда он «покидал» команду, то считал, что это навсегда. Теперь он должен был решить, как поступить с балластом. Эти люди заслужили его месть, и в новом статусе он мог осуществить ее сию секунду – вышвырнуть их за борт и забыть. Полковника, Илая, Броуди, Тамару… Да, Тамару с покрасневшими глазами, и слинявшего с лица Илая, и полковника с его «о, Боже». Ни одно лицо не выглядело равнодушным - кроме... Вопреки предшествовавшим записи событиям, его впервые посетила мысль о том, что это он их бросил. Симуляция закончилась: погасли лампы, испарились лица; зачехленный трон был пуст. С тех пор сюда не заходили. Доктор Раш взъерошил волосы и возвратил себе обычный вид: футболка цвета хаки, джинсы, посеревшие от носки рукава. Лишь в спроецированном мире симуляции он понял, что за год полета белый цвет поблек, истерся в памяти, смешался с грязной умброй, окружавшей экипаж и днем и ночью. Завершив системные процессы, он вернулся к состоянию, которое являлось максимально близким к человеческой модели. В чем-то он был большим, - его разум обитал в системах корабля и был их частью, в чем-то - меньшим. Прикоснуться к подлокотнику не вышло. Пальцы окунулись в форму и прошли насквозь. Его биологическое тело находилось в крио-камере. - Ну, что ж, спасибо и на том, - сказал ученый, получив отчет по состоянию. До этого момента он считал, что разлагается на первой же планете.