Святая судьба

      Где-то в Палермо, в отдаленном месте от всего мира, стоял особняк Семьи Маланно. Единственной Семьи итальянской мафии, которая сотрудничала с неизвестной, но от этого более продуктивной научной Семьей Эстранэо. У этих двух Семей был союз, хотя лучше сказать договор. Маланно собирали подопытных и материалы, а взамен получали сильных бойцов, полностью подчиняющихся им, и препараты для стимуляции сил, Пламени и разума. Это было крайне выгодно для двух Семей.       Но, конечно же, не все люди подходили для опытов, поэтому было решено создать место куда их можно было бы деть похищенных, но они не должны были бы долго жить. Тогда было решено создать бойню, а назвать её Колизей. Сначала она не пользовалась популярностью, так как бои были не очень зрелищными, и участников было маловато. Но с каждым месяцем ажиотаж рос, на арену проливалось все больше крови, за билеты на бой отдавались все большие деньги, воинов становилось все больше, и становились они все безжалостней друг к другу. Так думали организаторы, но дело обстояло совсем не так.       Дети, дерущиеся за жизнь, все же оставались детьми. Как только за охранниками закрывались двери комнаты-клетки, дети подлетали к только что пришедшему, помогая в случае необходимости. Дети тяжело переживали смерти таких же детей, но быстро забывали о чем-то, когда на Арену вызывали их. Все дети жили в трех комнатах, в которых не было кроватей, но были множество матрасов, разложенных у стенки. Одеял у них не было, но они согревались теплом друг друга. Малыши всегда становились серьезными, ведь иногда приходилось убивать того с кем еще сегодня спал под боком. Поэтому с появлением новеньких они и радовались, и печалились, ведь очередные малыши попали на бойню. Дети в сознании подбежали к новеньким.       Двух маленьких детей окружили дети постарше, но малыши не понимали их. Те что-то говорили на непонятном им языке, от чего девочка и мальчик жались друг к другу. Когда один из парней, что окружали их, посмотрел на них, те сжались еще больше. А парень лишь удивленно поднял брови.  — К-кто вы такие? — Заикаясь просил маленький шатен.  — Quale è il linguaggio? Giapponese? Come infatti giapponese?* — Самая старшая на вид девочка с огненно рыжими волосами заговорила очень быстро.  — Angelica, sei una delle più anziani! Non comportarti come un bambino!** — Светловолосый приложил ладонь к лицу.  — Beh, Max! Sono carini! E a noi è dato a nessuno attaccati! Tutti portano in unʼaltra stanza!*** — Рыжая прыгала вокруг парня, с которым говорила.  — Signore, i bambini piccoli. — С матрасов у стены встал еще один парень. — Вы их не бойтесь, они просто неугомонные.  — Вы японец? — Дети стали спокойнее, наблюдая за перепалкой.  — Ага. — Кивнул русый. — Мое имя Мисару. Двое спорящих, — парень обратил злой взгляд на рыжую и блондина, — Макс и Анджелика. Вам, наверное, будет сложно сказать имя Анджелики, так что зовите её Лики. Молчаливая брюнетка — Делла. — Мисару указывает рукой на матрасы. — Спят у нас: Мира, — указывает на девочку с черными волосами, — Эрик, — на парня с светло-коричневыми волосами, — Миона и Крис, — показывает на платиновую и солнечных блондинок, спящих рядом, — и наконец Энни, — проводит рукой до брюнетки лежащей с самом дальнем углу. — А вы, малыши, у нас кто?  — Тсуна и Киоко. — Хором ответили парню дети, расслабленные добрым парнем.  — Наконец-то пополнение из парня! — Мисару вскидывает руки вверх. — Мы тут втроем не справляемся с этой оравой девчонок.  — Орава, не орава, а парней тут не особо жалуют. — С матрасов у стены встала Мира. — В том смысле, что организаторы и зрители с особой жестокостью относятся к парням.  — Организаторы? — Киоко склонила голову в бок.  — Зрители? — Тсуна вздрогнул, он не любил, когда на него смотрят.  — Оу. Ты еще не рассказал? — Мира выгнула бровь.  — Нет. Как раз собирался. — Парень тяжко вздохнул. — Теперь, ребята, вы, как и мы, части Арены. Теперь вы больше не дети — вы бойцы Колизея. — Малыши сжались и дрожали. — Вы будете сражаться на смерть с другими бойцами на Арене, а здесь вам будут давать отдохнуть перед боем. Вам лучше запомнить, что пусть все здесь и дети, но убивают здесь всех, что жалости тут нет давно. Вам придется убивать, иначе умрете вы. — Мисару прервался.       Дрожащие японцы услышали громкие шаги и звук открывающейся двери. Тсуна и Киоко не смотрели на выход, а лишь жались друг к другу. От двери послышалась итальянская речь.  — Guarda, sono di nuovo vittima di bullismo nuove di zecca. Sento di non sopravvivono piccoli. — Послышался хмык. — Quattordicesimo, sessanta quinto, in uscita! — Когда встали и вышли Анджелика и Мира, мужчина сказал что-то ещё. - Dopo andrà duecento ventisettesimo e duecento trentesimo. Dietro di loro entreranno più tardi.*****       Со стороны Мисару послышался обреченный вздох, когда дверь закрылась. Он зачесал свой волосы рукой назад и посмотрел на детей, что уже успокоились.  — Начались бои. — Дети распахнули глаза. — Сегодня устраивают шоу, поэтому вы тоже будете драться. Ведите себя уверено и не смейте сразу атаковать противника. Дайте зрителям рассмотреть вас. — Мисару приземлился на матрасы. — Выбирайте оружие с умом. — Видя замешательство детей, японец усмехнулся. — Вы ведь не думали, что вас заставят драться без оружия? Так слишком скучно. И раз уж на то пошло, выбирайте два оружия. Вашим могут пользоваться и другие.       Парень лег на матрасы и уставился в потолок. Он явно что-то обдумывал, пока дверь вновь не открылась. В комнату зашла Мира и легла рядом с Мисару.  — После скажите, какое оружие выбрали и мы вас научим с ним управляться. — Мира говорила тихо. — Не забудьте слова, что вам скажут в комнате с оружием. Это ваши номера, под ними вы будете сражаться.       Те лишь кивнули и их вывели из камеры. Двое детей шли по коридору в сопровождении одного охранника, другой ушел куда-то в сторону на середине коридора. Тсуна и Киоко держались друг за друга, а ребята в комнатах надеялись, что их не поставят в пару.       Спустя пару минут детей завели в комнату с кучей стендов с оружием и двумя парнями лет десяти. Те посмотрели на вошедших с сожалением, а потом выбрали себе оружие: рапиру и хлыст. А после к стендам подошли Тсуна и Киоко. Подойдя к стендам, они не могли выбрать какое-то время. Но в конечном итоге мальчик выбрал себе кастет в виде скорпиона. Савада удивился, что все оружие здесь красивое, а потом повернулся к подруге. Та стояла около стенда с холодным оружием. Девочка заворожено смотрела на катану, покрытую золотом, но никак не решалась ее взять. Шатен, не долго думая, взял катану сам, а после вручил Киоко. Оружие выбрано, осталось дождаться боев.  — Duecento venti settimo e un centinaio di quinto. — Прозвучало из колонок.       К огромной металлической двери подошел один из парней, а именно тот, что выбрал себе хлыст. Но вот второго человека не было рядом с ним. Но парень быстро понял, что младшие не понимают итальянского, поэтому рукой подозвал себе паренька, поставив рядом с собой.       Двери открылись, являя парням проход в темный коридор. Как только металлические двери закрылись, то на полу зажглись лампы и платформа, на которой они стояли, поехала вверх.  — Duecento venti settimo. — Парень постарше ткнул в Тсуну пальцем и сказал на итальянском.       Тсуна интуитивно понял, что это его номер и кивнул. Его противник остался доволен и спокойно стоял, пока над их головами не открылся проход, а платформа не остановилась, пока не доехала до самого верха.       Двое мальчиков оказались на огромной круглой арене, которую сверху окружали куча балкончиков. На каждом сидели люди в масках, а на одном балкончике людей было всего двое, но тоже в масках. Все маски были безликие.       Но это не важно Тсуне. Он смотрел на своего противника, который отошел от середины Арены, где они появились. Тсуна последовал его примеру. Люди на сотнях балкончиков оглушительно взревели. Шатен дернулся, а после просто встал и не двигался. Он слышал как из колонок, прикрепленных к стенам слышалась непонятная речь, но мальчик даже не вслушивался. В какой-то момент прозвучал гонг.       Помня совет Мисару Тсуна не делал ничего, только поправил кастет на руках, а толпа после этого вновь взревела, что очень удивило парня. Парень, что стоял напротив, хлестнул хлыстом по полу, и толпа словно озверела, не замолкая. Что-то подсказало Тсуне — пора начинать.       Савада начал бежать к своему противнику, повторяя то, что несколько раз видел по телевизору. Но парень с хлыстом увернулся от удара, а шатен получил удар в спину и пошатнулся, но не упал. И не такие издевательства в садике терпел, когда воспитательница не видела. Тсуна развернулся и увидел, что парень смотрит на него с уважением и какой-то страной мольбой в глазах. Но Тсуна не заметил ни того, ни другого.       Бой шел довольно скучно для зрителей, но вот Тсуна поймал какой-то некий запал. Он стал уклоняться от атак, пусть и не всегда удачно. Все дошло до того, что бой затянулся, потому что Тсуна не хотел сдаваться, хоть и был весь изранен. Из-за длительности противник маленького японца стал уставать и начал пропускать атаки. В какой-то момент Саваде повезло, и его противник упал на колени, когда шатен в очередной раз атаковал. Удар пришелся острыми частями кастета в глаза. Парень взвыл и упал на бок, держа ладони на глазах. Сквозь пальцы текла кровь.       Люди, не ожидающие такого от новичка оживились и стали кричать что-то не понятное Тсуне. Шатен в непонимании смотрел на балконы и на парня, который хрипел от боли. А потом его взгляд наткнулся на одного из двух людей на балкончике. То вытянул руку, сжатую в кулак, а его большой палец оказывал сторону. Как только тот мужчина заметил взгляд Тсуны то, тут же его рука повернулась, и большой палец показывал вниз.       Тсуна не понимал, что происходит, что от него хотят. Японец все также смотрел на тот балкон и заметил, что мужчина уже не вытягивает руку и повернулся к соседу и махнул на него рукой. После этого движения Тсуна увидел что-то похожее на туман, а после наблюдал, как его тело начало двигаться само по себе. Малыш был в панике ведь, он надвигался на своего противника. Он не знал что делать, ведь не мог управлять собой и вдался в панику, переставая следить за движениями своего тела.       Зрители видели, как маленький и хрупкий шатен берёт в руки хлыст, выпавший из рук врага, как он обматывает этот хлыст вокруг шей старшего парня, а после с невиданной силой душит сопротивляющегося парня. Но эти сопротивления ему ничего не дают, и он умирает. А Тсуна вновь может контролировать себя, но не понимает, что сейчас сделал.       Он не понимает, что сделал, и в комнате с оружием, где видит, как к двери подходит Киоко. Не понимает, когда его ведут в комнату, когда приходит в комнату что-то начинает понимать, но не до конца. А вот, пришедшая через пятнадцать минут, Киоко плачет в надрыв и не может остановится. Тсуна не понимает что происходит, а когда слышит слова Киоко, то тоже впадает в истерику. Старшие успокаивают их, а от стен отражается слова маленькой девочки и всхлипы двух детей.  — Я убила его…