Святая судьба

      Мисару, Мира, Киоко и Тсуна сидели перед представителем Японии. Они здесь уже около тридцати минут. Буквально десять минут назад им сказали, что Тсуну и Киоко ищут, и они уже сообщили родственникам. Савады и Сасагавы прибудут в ближайшее время, а пока дети рассказывали, как они оказались здесь, в Италии.       Под подозрительные и сочувствующие взгляды дети рассказывали измененную историю. Как их похитили, держали в комнатах по несколько десятков в одной, что вскоре появились какие-то люди, которые выпустили их. А когда они вышли из здания, то все взорвалось. К ним вышли те самые люди и спросили: «Что вы все еще здесь делаете?». Тогда Мисару как старший на ломаном итальянском сообщил, что они без понятия, где они и в какой стране. Тогда их с раздражением отправили в сторону леса, указав, что ближайший город там, а дальше не их проблемы. Там в городе их нашла старушка и объяснила, как добраться до посольства. И вот они тут.       Им, конечно, не сразу поверили. Но когда пришло сообщение об уничтожении особняка где-то в лесу и сообщение от русского посольства с вопросом, не пришли ли к ним дети из уничтоженного особняка, работники стали другого мнения. Они быстро стали строчить что-то в документах, а их самих проводили в комнаты, где они должны жить, пока за ними не приедут.       В ожидании родителей Тсуны они пробыли два дня. В первый же день их отвели помыться к одному из работников посольства, который жил не далеко. Там же им выдали новую одежду. Девочкам выдали летние сарафанчики белого и желтого цвета, а ножки обули в босоножки под цвет. Одежду девочкам дала сестра работника. Мисару достались штаны в обтяжку черного цвета, футболка с принтом черепа и кеды из гардероба работника. Тсуне тоже досталась одежда от их сопровождающего. Ему дали узкие темные джинсы, рубашку и вансы. Это было в сто раз лучше окровавленной и порванной одежды, хоть одежда была уже ношена и не нова.       В второй день они пошли гулять с утра. Мисару как самому старшему выдали телефон для связи и сказали далеко не отходить. Ребята решили послушаться. Проблем не надо было некому. Четверка заглянула в ближайший парк и осела там. Им было просто хорошо наблюдать за людьми, природой и дышать свежим воздухом. Наслаждались они атмосферой до вечера, пока не зазвонил телефон в кармане Мисару. Им сообщили, что прибыли родители младших. Мисару выслушал и, подняв на руки заснувшую Киоко, сообщил об этом Тсунаеши. Тот стал немного веселее и, соскочив с лавки, за руку с Мирой пошел в посольство.       Там их ждали четверо взрослых и парень с белыми волосами старше Тсуны. Их прихода не заметили, что было только на руку, и Тсуна стал рассматривать прибывших. Мужчину в классическом костюме со светлыми волосам и щетиной опознал как своего отца, а в шатенке с короткой стрижкой, глазами на мокром месте и в светлом сарафане он признал маму. Но идти к ним не спешил, а рассматривал двух других взрослых. Прямо перед ним стоял высокий и складный мужчина лет тридцати, может больше, в строгих брюках, белой рубашке и с пиджаком в руках. Он серьезно и холодно глядел на всех вокруг. Рядом с ним стояла темная шатенка с теплыми, мягкими глазами и в легком платье, поверх которого был белый пиджак. Вспоминая рассказы Киоко о родителях, Тсунаеши понял, что их имен им соответствую. Каташи и Маеми Сасагавы* прибыли вместе с его родителями.       В руку матери Киоко вцепился беловолосый парень, одетый в спортивный костюм, и внимательно смотревший на них. В особенности внимательно он смотрел на Киоко, спавшую на руках Мисару. Савада-младший все никак не мог вспомнить имя этого парня, но, копаясь в своей памяти, он вспомнил, что это Рёхей — старший брат Киоко. Поэтому шатен поспешил разбудить подругу. Подойдя в плотную к Мисару, Тсуна начал тыкать Сасагаву в щёку.  — Эй, Киоко-чан. — С этой фразой один из четырех голосов взрослых пропал. — Ну, Ки-чан, вставай, эй. — Минус еще один голос, а к самому Тсуне присоединилась Мира. — Эй, Ки-чан, Ки-чан, Ки-чан! — В два голоса говорили дети, а все взгляды в комнате были прикованы к ним. — Ки-чан.....Что ж…Двести тридцатая, на выход. Сегодня ты против двести двадцать седьмого. — Тсуна обернулся и увидел, как брови его отца поползли вверх.  — Что? — Раздался сонный голос Киоко позади Тсуны. — Как против двести двадцать седьмого?       Сонная девочка была в шоке и начала оглядываться, слезая с рук Мисару. К своему удивлению, она не увидела привычную комнату, а светлый кабинет. Не всех из своей комнаты, а лишь Миру, Мисару и Тсуну, который закрывал обзор. А потом она вспомнила, что они выбрались и оказались в посольстве. Сасагава выглянула из-за спины шатена.  — Ой. Мама! — Рыжеволосая кинулась к матери.       Та потянула руки на встречу девочке, поймала её в свои объятья и подняла над землей. Из глаз Сасагавы-старшей полились слезы, а Киоко просто уткнулась ей в шею. Отец семейства и брат Киоко стояли рядом и молча наблюдали. В это же время Тсуна медленно подходил к своей матери, которая тоже приближалась к нему. Они становились ближе шаг за шагом. Наконец когда они встретились, Нана упала на колени и, плача, обняла сына, который повторил её действия. Сзади к сыну и жене подошел Емитсу Савада, чтобы тоже обнять сына. Рыдающая Нана отдала сына на руки мужу. С двух сторон послышался одинаковый вопрос, сказанный мужским голосом:  — Как ты себя чувствуешь?        — Я в порядке. — Сказал Савада, с на миг опустевшими глазами, и слез с рук отца.  — Со мной все хорошо. — Сказала Киоко с безразличным лицом и слезла с рук матери.       Четверо японцев не могли понять речи детей и стояли в шоке. Но в еще большем шоке стояли понявшие их фразы люди.  — Понятно. — Еле отойдя от шока, сказал Емитсу. — Мы сейчас отправимся в аэропорт и полетим в Японию. У вас есть что-то, что вы хотели взять? — Двое покачали головой. — Тогда выезжаете сейчас же, а я останусь и улажу все дела.       Тсуна и Киоко кивнули. Они отправились к двери, по пути схватив за руки Миру и Мисару, под удивленные, но понимающие взгляды родителей. Дети не могли не привязаться к тем, с кем провели несколько лет в чужой стране, где их держали взаперти. А вот Мисару и Мира этого не понимали. Да, за все это время они стали семьей. Да, они не хотят расставаться, но почему те берут их с собой, когда их семьи нашлись? Они не понимали, но и не спрашивали. Просто шли за младшими. Шли в новую жизнь.

***

      Новая жизнь стала настоящим отдыхом для четырех бойцов. Каждый нашел свое место и начал заново жить. И, конечно же, обзавелся семьей, друзьями и увлечениями.       Тсуна вернулся в семью. Его мама долго занималась сыном. Откармливала «бедненького Тсу-куна», наняла кучу репетиторов и быстро записала его в начальную школу, где он попал во второй класс. В школе он быстро освоился только благодаря Киоко и Мисару. Киоко вбила ему в голову, что сейчас они в школе, где одни наивные, а главное гражданские дети, которых не стоит подозревать в слежке и тому подобному, что он делал с самого первого дня, запугав всех детей в школе с первой по третью параллель. Увлекся Савада, как ни странно, книгами. Он зарывался в них с головой и не вылезал, пока не прочитал все, что мог и не мог.       Киоко тоже вернулась к родным. Мать и отец хотели отдать её на курсы самозащиты, но рыжая отказалась. Поэтому теперь за ней хвостиком ходил её старший брат, который косо смотрел на всех, кроме самой Киоко и остальной тройки. Рёхей вообще стал считать Мисару своим старшим братом, Мира стала старшей сестрой, а Тсуна младшим братом за которым тоже нужно приглядывать. Никто его об этом не просил, да и не нуждались они в защите, но никому знать об этом не обязательно. Киоко быстро набирала знакомых из-за своего вида маленького солнца, но друзьями их делать не спешила. Сасагава стала любительнице сладкого. Она ела, готовила и пекла горы сладостей. Остальные только и делались, что поражались этой сластене, но никто не возражал, а даже, наоборот, с удовольствием ели приготовленное рыжей.       Миру под свое крыло взяла сердобольная Нана, так что Мира Савада теперь старшая сестра Тсунаеши. Этому долгое время сопротивлялся Емитсу, но под натиском сына и жены сдался. Пожил пару месяцев в Намимори, убеждаясь, что Мира не угрожает ни сыну, ни жене, и умотал обратно в Италию, как обычно сказав Нане о своей работе «шахтера». Мира с Тсуной на это дружно хмыкнули и забили на родителя. Времени свободного у брюнетки было мало, но она не жаловалась. Быстро догоняла материал и как все нормальные дети её возраста осенью стала ученице первого класса средней школы. Друзей она не искала, а просто общалась с новыми друзьями Тсуны и Киоко. Савада полюбила рисование и могла часами провести за холстом. Её картины участвовали на выставках, побеждали в конкурсах. Мира Савада была известна даже в Сеуле.       Мисару же в отличие от Миры дали новую фамилию, но жил в доме Савад. Благодаря работе все тех же репетиторов Мисару быстро поднялся до уровня старшей школы, в которой и был зачислен в последний класс. Недостаток знаний он пополнял уже во время учебы. Друзьями он тоже не сильно обзавелся, но нашел парня своего возраста и быстро сдружился с ним. Помимо этого уже спустя полгода после возвращения он возобновил тренировки ребят, а заодно нашел маленький ресторанчик, в котором можно было спокойно посидеть после упражнений. Там Савады и Сасагавы познакомились с Ямамото Такеши, который влился в их компанию легко и не принуждено, хоть и был на год старше.       Их компания была довольно большой, но все понимали друг друга. Но это не мешало им разделиться на три группы интересов. Тсуна и Киоко стали нейтралами, просто наслаждаясь спокойными временами. В одну группу объединились Мира и друг Мисару — Хикэру. Тот оказался любителем стихов, так что они нашли друг друга. Еще одной группой стали Рехёй, Такеши и Мисару. Все они занимались тем или иным видом спорта, так что в ресторанчике вечно слышались жаркие споры о спорте.       Ребята были в своей тарелке. Но только до тех пор, пока не появился лис. Большой такой Солнечный Полярный Лис.