Явно не мой размер

      Слова мужчины доносились через шум. Но, приложив усилия, я все-таки расслышал:        — Осталось пять минут.       Еще пять минут… Я откровенно наслаждался. А почему бы и нет. Когда можно посидеть на коленях у натурала, а потом еще парить с ним в воздухе, плотно прижавшись друг к другу. Вернее, он ко мне прижмется сзади. От предвкушения полета по спине прошла дрожь.        — Не бойся, все будет хорошо, — видимо, по-своему истолковал непроизвольное вздрагивание Алексей.       Тяжело быть геем. А пассивным геем и того сложней. А самое страшное — когда такой пассивный гей испытывает страсть к натуралу. Тогда уж впору выть на луну. Но я никогда не был склонен к меланхолии. Уже, наверное, привык. Ведь с самого детства любил все самое большое. А Алексей был просто богатырем. Высокий, с коротким ежиком темных волос, с волевыми чертами и редкой улыбкой на таких чувственных губах.       Сам процесс выхода из самолёта не особо впечатлил, да и я не раз проделывал все это сам. Но Алексею этого знать не стоило. Ведь он думал, что прыжок в тандеме с инструктором я совершал впервые. По его команде мы поднялись, подошли к выходу, и я испытал восторг от того, что меня ждет там, в голубом небе. А он без особых размышлений и раздумий сиганул вниз, увлекая меня за собой.       В этом прыжке было самое главное — ощущение свободного падения! Я парил, а Алексей нависал надо мной, будто заботливая мама, оберегавшая своего птенца, впервые взметнувшегося высоко в облака. Его ноги были пошло расставлены в стороны и плотно подминали мою задницу.       Я знал, что свободное падение при прыжке с высоты четыре тысячи метров длится около минуты. И мы падали-падали-падали и падали, и снова падали. От выброса адреналина и радости присутствия желанного тела я возбудился. Ветер свистел в ушах, бил в лицо, раздувал волосы и сбивал дыхание. Минута, чёрт возьми, которую я был счастлив! Это было круче секса.       Я смотрел по сторонам, разглядывал приближающуюся землю, размахивал руками. И всё это время шло падение вниз, со всё более и более увеличивающейся скоростью. Безумной скоростью перед раскрытием парашюта. Я настолько увлекся ощущениями, что даже не заметил, как Алексей дал команду приготовиться и раскрыл парашют. После этого мы продолжали неторопливый спуск. Так как парашют-крыло довольно хорошо управлялся, парень устраивал дополнительный экстрим, видимо, желая меня удивить. Он управлял скоростью спуска и выделывал виражи. В целом, это было похоже на полёт на параплане. Хотя я и не был особым любителем этого направления, с этим парнем был готов на все. Ремешки сдавливали мое бедро еще сильнее, обостряя возбуждение.       Приземление прошло мягко и без каких-либо накладок. Даже мягче, чем я ожидал. Инструктором он оказался умелым и чертовски сексуальным. После приземления я несколько минут не мог говорить, находясь под этим впечатлением. Сердце мое бешено стучало, а улыбка не сходила с губ. В общем, я был в диком восторге. А потом и сам не понял, как произошло, что я повернулся, чтобы поблагодарить за прекрасный прыжок. Мои слова так и остались невысказанными. Меня поглотила темнота.       Очнулся я уже в больнице и скривился от понимания. Когда ждешь два года, то иногда просто забываешь, что твоя жизнь подходит к концу. У меня обнаружили раковую опухоль в голове. И это в двадцать два года! Неоперабельная. Это прозвучало, как приговор. Я не закрылся, не спрятался от всего мира, зализывая раны и злясь на всех. Напротив, стал жить так, чтобы потом на облаках, рассказывая ангелам, краснеть, вспоминая.       Я не хотел сюда приезжать. Уговорил друг. За это время я перепробовал все, о чем мечтал и о чем даже не думал. В основном это был экстрим. Благо родители были обеспеченными и не ограничивали меня в средствах, за что я им был благодарен. Единственно я не понимал, зачем научился метать ножи. Серый говорил, что все может пригодиться, но в этом он ошибся. Не пригодилось.       Как только я раскрыл глаза, увидел взволнованного друга и Алексея в палате.        — Ну ты, Урал, нас напугал, — протянул Сергей, улыбаясь во весь рот.        — Урал? — тут же воскликнул Алексей. — А я думаю, почему твое лицо так знакомо. Конечно, Денис Уралов, призер. Я же следил за всеми твоими выступлениями. Так, подожди, на кой-черт ты меня в тандеме с собой потащил? Да еще и соврал, что это у тебя первый прыжок? — подошел ближе к моей кровати растерянный парень.        — Молодые люди, вы обещали посидеть тихо. Вашему другу еще нельзя нервничать, — вмешался в разговор вошедший доктор, выгоняя радостного Сергея и надувшегося Алексея.        — Мы еще поговорим, — бросил мне Леша и ушел. Как-то сразу расхотелось поправляться после такого обещания. Ведь с его массой я быстро вернусь на больничную койку.        — Давай, Урал, я твоим родителям позвонил. Завтра будут здесь, — это уже друг напоследок бросил перед закрытием двери.        — Денис, мы знаем о вашем состоянии. И хотели бы предложить операцию. Мы, конечно, ничего не обещаем, но все же…        — Но мне сказали, что это неоперабельная опухоль, — перебил я мужичка.        — Вы знаете, у нас сейчас в больнице практикует врач из Англии, он мог бы взяться. Тем более он сам предложил. Дело осталось лишь за вашим согласием.       И я согласился. А что мне уже было терять? Я давно перешел рубеж двухлетнего приговора. Каждый день поэтому становился для меня чудом.