Винт. Нежеланная

Посреди леса лежал обнаженный мужчина. Рядом не было ни палатки, ни костра, которые являются неотъемлемыми спутниками любителей походов, так что явных причин спать среди деревьев не наблюдалось. Просто голый мужик распластался на траве, мирно посапывая. Будь это любой другой человек, его можно было бы назвать извращенцем, но Ремус Люпин извращенцем не был. Время от времени просыпаться ранним утром голым посреди леса было неизбежной необходимостью, а не блажью, ведь Ремус был не обычным человеком, да и магом тоже незаурядным — парень являл собой самого настоящего оборотня. В эту ночь он славно побегал по лесу в волчьей форме, воя на луну и охотясь на кролика, и теперь отдыхал, лежа на мягкой траве и позволяя ветру гладить нагое тело и доносить запахи до его чувствительного носа. Прямо сейчас его ноздри начали судорожно расширяться. Ремус стал чаще и громче вдыхать воздух, улавливая запах далекого бегуна, который через некоторое время вполне мог оказаться на этой самой опушке. Недовольно фыркнув, Ремус открыл глаза. Ночная тьма едва уступила утренним сумеркам, и парень с удовольствием бы повалялся еще немного, наслаждаясь лесной свежестью и прохладой. К сожалению, не только риск попасться кому-нибудь на глаза подгонял Ремуса. Сегодня после нескольких дней отсутствия из города возвращался Джон — мужчина, великодушно позволивший парню работать на своей ферме, — и лучше бы Люпину к возвращению босса накормить скотину и разобраться с сорняками. Он облизал губы, чувствуя, как корочкой засохшая на них кровь слегка царапает язык, отдавая ему металлический привкус. Несколько лет назад, чтобы не испытывать моральных мучений, Ремус убедил себя, что в его бедственном положении охота — лучший способ экономить на еде. Со временем нужда обратилась в привычку, а привычка — в удовольствие, поэтому, даже сумев обеспечить себя достаточным количеством денег, Ремус продолжал охотиться по ночам. Не самая главная из причин, по которым он попал в замкнутый круг. Ремус, будучи оборотнем, всегда старался засыпать у источника воды, чтобы утром иметь возможность умыться. Вот и сейчас рядом журчал небольшой ручеек, к которому парень сразу направился. Плеская в лицо прохладной водичкой, Ремус умылся и отмыл руки. Под ногтями все еще оставались багровые полоски, так что Ремус покопался пальцами в земле и вновь сполоснул руки в ручье. Теперь ногти просто казались грязными, какими, собственно, и должны быть у человека, работающего на ферме. Мокрые руки он вытер о свои значительно отросшие светлые волосы, зачесывая их пятернями назад. Смыв с себя признаки ночного наваждения, Ремус, следуя за запахами, прогулялся до дерева с дуплом, из которого достал снятую накануне вечером одежду. Первыми он, конечно же, надел трусы-боксеры. Следом, постепенно закрывая тело, были натянуты свободные спортивные штаны, носки, рабочие ботинки, на которые без слез не взглянуть, майка, некогда бывшая белой, и легкая рубашка в красную клетку. Единственное, чего ему не хватало, чтобы производить впечатление работника фермы, коим он и являлся, так это загара. Ремус был бледен как мел. Первое время из-за чахлого вида его даже не хотели брать на тяжелые работы, пока он не демонстрировал свою недюжинную силу, которой обычный человек с похожей конституцией тела похвастаться не сможет. Ремус, конечно, загорал, проводя время под палящим солнцем, и в этом была еще одна не самая главная проблема. Потому что каждый раз после превращения эти изменения сбрасывались. Несмотря на это, мышечная масса постепенно нарастала, и через два года тяжелого маггловского труда на Ремуса перестали коситься. Пусть он был бледен, зато имел достаточно сильное на вид тело. Ремус побежал трусцой между деревьев в сторону фермы. Спустя несколько минут он наткнулся на того самого бегуна, чей запах его разбудил. — Утра, Рем! — крикнул тот издали. — Привет, Майк! — откликнулся Ремус. Майк — добродушный парень, живущий на соседней ферме в паре миль от его, — поравнявшись с Ремусом, перестроился и теперь бежал с ним в одну сторону. Хоть они с Майком часто болтали, Ремус не мог назвать его своим другом. Уж точно не таким, как Джеймс, Сириус или Питер... Люпин скучал по ребятам, хотя и обменивался с ними письмами. — Джону стоит платить тебе больше, чтобы ты мог позволить себе купить, наконец, нормальные кроссовки! Часто же бегаешь! — после нескольких фраз опять завел свою пластинку Майк. — Нет ничего лучше старых добрых растоптанных ботинок, — добродушно отозвался Ремус. Лучше были только босые волчьи лапы, сильные и не ограниченные никакой обувью, но магглу об этом знать не надо. — Ну и не жалуйся потом на плоскостопие и больные суставы, — проворчал Майк, после чего опомнился и, попрощавшись, развернулся и побежал туда, куда изначально направлялся. Ремусу действительно не требовались кроссовки, но кое в чем Майк был прав. Люпину не хватало тех денег, которые платят ему сейчас. Нет, он не был транжирой, за жилье ему платить не приходилось, ведь жил он под той же крышей, что и семья нанявших его фермеров, с едой тоже не возникало затруднений. Главным пунктом его расходов был чертов парадиз. Магглы называли его метамфетамином, а Фальшивка часто роняла слово "винт". Винт стал краеугольным камнем его жизни. Когда-то Люпин счел прозрачные кристаллы подарком судьбы. Ведь принимая их, он начал контролировать свои превращения и не переставал осознавать себя в волчьем обличье. Даже в полнолуние его пушистая голова полнилась обычными человеческими мыслями, пусть у него и просыпалось инстинктивное желание поохотиться. Когда кристаллы давала фальшивая Лили, Ремус и не задумывался о том, мог бы он сам себе их позволить. Честно говоря, Люпин был настолько опьянен открывшейся ему свободе, что совсем упустил из виду тот факт, что Фальшивка подсадила на парадиз почти весь Хогвартс. И его друзей тоже... Наслаждаясь своей новой жизнью, он и не представлял, что все переменится в один миг. Фальшивка убила троих учеников, после чего исчезла, уносимая в ночь Снейпом, летевшим без метлы — Ремус до сих пор не понимал, как такое возможно. Пусть и в суматохе, но Лили о нем не забыла. Оставила оборотню напоследок большой пакет парадиза, который позволил ему продержаться в комфортном состоянии еще несколько месяцев... Что происходило после побега, Ремус не помнил. Миазмы темной магии заполонили его легкие, вызвав асфиксию. К счастью, Мэри оттащила его как можно дальше на своих слабеньких ручонках. Его проблемы начались с появлением молодой амбициозной репортерши Риты Скитер. Девушка ярко красилась, быстро говорила и совала свой нос во все щели. Взятого у Мэри интервью, которое обличало наследников богатых родов, что само по себе было сенсацией, Рите не хватило. Желая узнать, почему другой подросток, находившийся поблизости от места черномагического ритуала неизвестной природы, отреагировал гораздо сильнее любого другого ученика школы, в том числе и самой Мэри, оказавшейся в тот момент не дальше него самого, Рита начала преследовать парня. И преуспела в этом... Ремус до сих пор помнил тот страшный миг, когда осознал, что запах Риты, который преследовал его во время долгожданного превращения, не является остаточным. Запах исходил от жука. Рита была анимагом, как и его друзья. Она видела, как он спустился со стены замка. Видела, как он раздевался перед превращением. Видела, как он обернулся и побежал в лес... И, когда вышла статья, обличающая едва ли не каждую значимую фигуру Хогвартса, привычная жизнь Ремуса кончилась. Все узнали, что он оборотень. Оборотни издавна подвергались гонениям, и Ремус, даже не ожидая, пока ситуация накалится, решил бежать. В магическом сообществе он больше не мог оставаться. Прибиться же к стае оборотней для него было неприемлемо: те поддерживали Того-Кого-Нельзя-Называть. Оставалось лишь бежать к магглам. Честно говоря, Ремус наивно рассчитывал найти Лили и Снейпа, чтобы те помогли ему хотя бы поначалу разобраться в маггловском мире. С его нюхом, думал он, это будет делом пары дней. Но он не смог их разыскать и поныне. Тогда, почти пять лет назад, он бегал по всему Лондону и пригородам, вынюхивая и выслеживая. Иногда в парках он чуял слабый-слабый запах Снейпа. Люпин следовал за ним, но всегда приходил в тупик: запах совсем терял силу и уже не мог подсказать, куда идти дальше. Запаха Лили Ремус и вовсе не улавливал. Время шло. Денег на жилье у Ремуса не было. Каждую ночь он обращался в оборотня и ночевал в лесу. Сейчас Ремус понимал, что глупее ничего придумать не мог. Кристаллы, оставленные Лили, быстро кончались. Все еще не имея жилья, Ремус начал экономить кристаллы, когда осталась четверть пакета. Тогда-то и начался самый настоящий кошмар. Без превращений его организм обрабатывал наркотик как организм любого другого человека. И, как любой наркоман, он начал испытывать ломку. Загибаясь от боли, он валялся в лесу — грязный и одинокий — и рыдал от безысходности. Бывало, что ему удавалось ускользнуть от лихорадки в сон, и тогда ему снилась Фальшивка. Та самая первая ночь, когда Лили давала ему, оборотню, винт в гостиной Гриффиндора. Находясь в сознании, он ненавидел фальшивую Лили, проклинал ее за то, что она с ним сделала, на какое существование обрекла, но в тех лихорадочных видениях девушка неизменно представала перед ним в ореоле света как спасительница, подарившая ему избавление. Ему становилось тепло, он радовался, как щенок. А потом просыпался. В поту, в грязи, с болью и диким желанием принять или обратиться. И он с головой окунался в ненависть. Раздирая кору деревьев человеческими ногтями, он проклинал и обратившего его Сивого, и Фальшивку, которая привлекла внимание репортерши тройным убийством, и себя за то, что допускал светлые мысли о такой мерзкой личности, и весь чертов маггловский мир с их странными законами. Еще одним неприятным сюрпризом оказалось то, что без наркотика он вновь возвращался к своему изначальному состоянию. Однажды он смог выдержать ломку до полнолуния. Результатом стали: куча разорванных овец в ближайшем фермерском хозяйстве, несколько травмированных людей (слава Мерлину, не мертвых), большая статья в местной газете и целая деревня, ополчившаяся на Зверя. Больше он так не экспериментировал. Решил, что будет просто ходить и предлагать свою рабочую силу. И согласится на любую работу, которую ему, совершенно не разбирающемуся в маггловском мире, доверят. Он привел себя в порядок с помощью волшебной палочки — Экскуро и трансфигурация сделали его чистым и вполне опрятным — и в ближайшем пригороде стал воплощать свой план в жизнь. Подростка, который даже не понимал толком денежную систему немагической Великобритании, никуда не брали. Но после дня тщетных поисков работы случилось чудо — над Ремусом захотели посмеяться грузчики. Наказав щуплому мальчишке разгрузить контейнер, мужики удобненько устроились напротив с пивом в руках, предвкушая уморительное зрелище. Посмеяться не получилось: Ремус спокойно управлялся с весом в две сотни фунтов. С момента, как Люпин поднял коробку с холодильником, не издав даже тяжелого вздоха, и началась его более-менее приемлемая маггловская жизнь. После получения денег Ремус приобрел себе более подходящую одежду и решил пополнить свои подходившие к концу запасы кристаллов. Выйти на запах винта было просто: только и нужно, что идти за запахом, который тебя дурманит пуще других. У Ремуса кольнуло сердце, когда он узнал реальную цену того, что раньше получал всего лишь за сделанные для Фальшивки домашки. Пришлось отдать большую часть своей выручки. Спустя некоторое время, когда потребовалось вновь купить парадиз, Ремус почувствовал знакомый запах. К производству купленных кристаллов определенно приложила руку Лили: он угадывал присущие именно ей горьковатые нотки расчетливого нехорошего человека. И Ремус последовал за ароматом. Аромат становился все сильнее, Фальшивка уже была не более чем в полумиле от Люпина, он ускорил шаг, чтобы нагнать ее и... запах пропал. Пропал резко, от него не осталось и следа. Такого просто быть не могло: запах может выветриваться или слабеть с расстоянием, но не обрываться резко, когда его обладательница находится так близко. Ремус тогда отошел на несколько шагов назад. Горьковатый аромат вновь ударил ему в нос, но пропал при движении вперед. В тот день Ремус избегал тот периметр вдоль и поперек, но так и не смог найти Лили, хотя иногда ему казалось, что со стороны доносится ее голос — голос уставшего и разбитого человека. Такие ситуации повторялись еще несколько раз, прежде чем метамфетамин перестал пахнуть ею. Окончательно потеряв след, Ремус решил бросить попытки найти Лили в Лондоне. К тому моменту Люпин уже разобрался в работе мира магглов и успешно справлялся с поставленными перед ним задачами. Воспользовавшись наводкой одного из своих товарищей-грузчиков, Ремус уехал за город и устроился разнорабочим на ферму, где работает и поныне. И все это время ему приходилось жить в замкнутом круге: обеспечение себя препаратом отнимало все его деньги, но стоило начать принимать его реже, его человеческое тело слабело из-за ломки и он переставал быть хорошим работником, сразу же вызывая недовольство начальства и уменьшение зарплаты, а попытка отказаться от наркотика вовсе приводила к потере контроля над волчьим телом. Поэтому он продолжал принимать винт, чтобы контролировать своего волка, и превращался в оборотня, чтобы организм излечивался от последствий приема наркотика. Разве можно было назвать это жизнью? Добравшись до фермы, Ремус не стал заходить в дом, чтобы позавтракать: в желудке все еще переваривалась сырая крольчатина. Парень сразу пошел пахать. Было бы неплохо управиться до полудня, когда летняя жара станет невыносимой. Тогда, быть может, он отпросится у Джона и поедет в город или вместе с Лизой, дочерью фермера, отдохнет на берегу реки. Лиза всегда в такие деньки пыталась провести время вместе с ним. К полудню, когда он уже заканчивал разбираться с сорняками, Лиза действительно пришла. В руках она держала пару алюминиевых баночек. Девушка плюхнулась рядом с Ремусом прямо на землю — потертых льняных брюк ей было не жалко — и протянула ему баночку. — Привет, Рем. Я надеялась, что ты зайдешь позавтракать, а ты не зашел. Я вчера провинилась, поэтому мама меня из дома не выпускала, пока отец не приедет и они не обсудят мое наказание, — не давая вставить ему даже ответное приветствие, заговорила Лиза. Ремус взял баночку и принялся рассматривать новую для него вещь, раньше такого он не видел. На серебряной поверхности была нарисована не самая реалистичная композиция: яркая лампочка совокупляла мозг на ножках. Название на баночке полностью соответствовало картинке — Brainfuck. На обратной стороне значилось: "Подари оргазм своим извилинам". Заметив его интерес к баночке, Лиза прервала свое сетование на наказание в виде домашнего ареста и начала рассказывать о напитке. — Пошловато, да? — хихикнула она. — Эта штучка вышла только в этом году, но ее уже все хвалят. У нас на вечеринке в колледже один парень притаранил несколько ящиков этой фигни. Я тогда слегла с температурой, поэтому так и не удалось попробовать. Так что упросила отца привезти из города. И вот настал сей чудесный миг! — девушка подцепила пальцем алюминиевое ушко и открыла банку. Раздалось шипение. Дурманящий запах, похожий на тот, что когда-то Ремус учуял в "Кока-коле", заботливо отданной Фальшивкой доверчивому Джеймсу. Парень раскрыл рот, чтобы остановить Лизу, но та уже сделала глоток. Посмаковав, она высунула язык. — Беее, кислятина, — она сморщилась, подумала мгновение и хлебнула еще и еще. Ремус открыл свою баночку. Принюхался более тщательно. Перепугался он зря: пусть здесь и были какие-то синтетические вещества, ни на один знакомый наркотик они не походили. Да и навряд ли магглы разрешили бы торговать в магазинах чем-то наркотическим... И Ремус принялся потягивать кислую газировку, обсуждая с Лизой ее наказание. — Эх, не пойди я ночью на эту тупую сходку, могли бы сегодня у речки отдохнуть, — томно вздохнула Лиза и придвинулась к Ремусу. — О, не волнуйся, я все равно планировал съездить сегодня в город, — Ремус тут же встал. — Дела я закончил, так что пойду узнаю у Джона, нужно ли что еще или я свободен... — Оставишь меня тут одну горемычную, бяка, — фыркнула Лиза. Люпин оставил это без комментариев и направился к дому. Лиза испытывала к нему симпатию, а он старательно притворялся, что не замечает этого. Во-первых, навряд ли из отношений с дочерью босса может выйти что-то хорошее, во-вторых, у него уже был неудачный опыт отношений. Он пытался встречаться с девушками, но это заканчивалось либо ссорами по поводу его ночных гулянок, либо раскрытием его "наркозависимости". Риск быть уличенным в оборотничестве при таком близком, даже интимном, общении с кем-либо был велик, и Ремус решил ограничиться лишь сексуальными связями с теми, кто навряд ли будет уделять ему слишком много внимания. Он стал волком-одиночкой, как бы иронично это ни звучало. В городе он давно отметил один бар, где можно было купить то, что нужно. Вот и сегодня он посетил сие заведение. Бармен, увидев постоянного "клиента", проводил его в небольшой коридорчик, смежный со стаффом. Оттуда вверх вела лестница, но она всегда была закрыта железной решеткой. Благодаря слуху и нюху Ремус понимал, что именно на втором этаже сидят те, кто заправляет всем этим делом, и обстряпывают свои грязные дела. В самом же коридорчике всегда сидел одинокий парень, с которым и происходила сделка: ты ему деньги, он тебе пакетик. Обычно они даже не разговаривали. Но не сегодня. — Мать уроет каждого из вас, волки позорные, — послышался детский голос со второго этажа. Последовал грубый ответ. — У вас там что, ребенок? — непроизвольно поинтересовался Ремус, глядя в угол между потолком и стеной. У человека тут же усилилось сердцебиение. От него пахнуло страхом. — Нет, с чего ты взял такое? — ответил он, стараясь звучать отстраненно. Рука его тем временем уже легла на рукоятку спрятанного под рубашкой пистолета. — Кровью харкать будете, шакалы! — девочка огрызалась в том же стиле, что и Фальшивка когда-то. Перед глазами Ремуса даже встала та сцена в Большом Зале, когда Лили, дерзкая и неосмотрительная, высказывала молодым Пожирателям Смерти все, что думает. В ту же ночь случилось то, что определило его, Ремуса, жизнь на последующие годы. — Еще пожалеете, мрази, что решили похитить МЕНЯ! Дядя Эд головы вам отстрелит нахрен! — раздавался топот маленьких ножек вперемешку с деревянным стуком, будто кто-то расшатывал стул. — Вы похитили ребенка! — ахнул Ремус, переводя взгляд на барыгу. Тот уже целился ему в сердце. Раздался выстрел. Промахнуться с такого маленького расстояния было невозможно.