Винт. Нежеланная

Начальная скорость пули способна достичь пятисот метров в секунду. Этого хватило, чтобы пройти насквозь ловившего ворон Ремуса. Парень, сосредоточившийся на голосе похищенного ребенка, не обратил внимания на то, что его взяли на мушку. Он лишь успел уйти вправо и вниз. Пуля не попала в сердце, но пробила левое плечо. Зашипев от боли, Ремус подался вперед, чтобы не допустить повторного выстрела. Скользнув барыге под руку, Люпин накрыл его лицо ладонью и с силой толкнул к стене. Чавканье плоти и хруст расколовшегося черепа неприятно отозвались в ушах. Коридор быстро наполнился запахом чужой крови. Как только Ремус отпустил барыгу, его бессознательное тело сползло по стене на пол, оставляя после себя багровый след. Люди в здании затихли. Даже девочка прекратила бросаться угрозами, которые ранее смешили нескольких взрослых. Еще бы, выстрел был таким громким, что у Ремуса заложило уши. Словно через затычки, он слышал приглушенный топот из бара. "Девочку надо вытащить", — подумал Ремус и повернулся к лестнице. В пальцах здоровой руки он сжал два металлических прута решетки. Прутья прогнулись под давлением. Ремус потянул решетку на себя. Петли жалобно застонали и, увлекая за собой куски бетона и краски, выскользнули из стены. Цепь, удерживающая ворота закрытыми с другой стороны, порвалась. Рыча от натуги, Ремус бросил решетку назад, прямо на появившегося из проема бармена, не успевшего выстрелить. Люпин понесся вверх. Сердце, которое и без того заходилось после кислой газировки, теперь и вовсе стучало в три раза чаще, чем нужно. Адреналин, поступающий в организм оборотня, пусть даже и в человеческом теле, значительно увеличивал его и без того большие силы. Еще одна дверь, теперь уже желтая и обшарпанная, преградила ему путь... ненадолго. Ремус чувствовал, что за дверью стоят трое. Вооруженные, судя по металлическому запаху. "Ну, конечно, вооруженные!" — мысленно шлепнул себя по лбу Ремус. Но счел свою тугодумность последствием потери крови. За дверью один отделился от других и начал приближаться ко входу, вытягивая вперед руку. Улучив момент, Ремус, прикладывая всю свою силу, с короткого разбега навалился на дверь. Проржавевшие петли даже не сопротивлялись и через миг Люпин, продолжая бежать, подмял под толстый кусок древесины двух людей. Третий человек выстрелил. Ремус отклонился и пуля лишь чиркнула его по лбу. Девочка лет двенадцати на вид, одетая в милое летнее платьице, сидела, привязанная к стулу, и с надеждой смотрела на спасителя. Из сквозной раны в плече уже вытекло приличное количество крови. Большая часть майки и левая сторона рубашки пропитались ею. Ремус глухо зарычал и, не давая совершить повторный выстрел, кинулся на третьего человека без всякого расчета, как раненый зверь кидается на загнавших его в угол врагов. Мужчина с неприятным лицом отлетел в сторону, ударившись о шкаф. Ремус утер стекавшую со лба на глаза кровь рукавом и, не медля, ринулся к стулу. Пока первые двое скидывали с себя дверь, а третий, кряхтя, поднимался с пола, Ремус разорвал веревки. Девочка вскрикивала, потому что из-за спешки он травмировал ее и без того натертые запястья. Слух подсказал Ремусу, что третий уже нащупал пистолет и поднял его с пола. — Береги-ааа! — крикнула девочка, когда Ремус уже дернулся в сторону вместе со стулом. Девочка, уже не привязанная, свалилась с сиденья и хотела подняться, но парень подхватил ее раньше. Он прижал малышку к груди и в два шага преодолел расстояние до окна. Очередная пуля задела ягодицу. Взревев от боли, Ремус развернулся, правым плечом выбил окно и вместе с девочкой полетел вниз, спиной к асфальту. Один из барыг высунулся из окна и выстрелил. Еще до того, как они приземлились, очередная пуля ранила ножку девочки. Пусть падали они всего лишь со второго этажа, удар вышел ощутимым даже для оборотня. Ему пришлось прогнуться, будто бы превращая свое тело в корзинку для девочки, чтобы та не пострадала, поэтому почти каждый позвонок в той или иной степени оказался травмирован. До этого Ремус точно знал, что ночью полностью излечится, обернувшись, и на следующий день будет свеж как огурчик. Теперь уже он не был уверен, что доживет до вечера. От любого движения тело забивало его голову сигналами о боли. Кровь застлала глаза и Ремус был вынужден ориентироваться с помощью носа и слуха. Резина, металл. Машина стояла на другой стороне переулка. Ремус засучил ногами как жук, смог перевернуться вместе с девочкой, и под обстрелом сиганул к машине. Ударился головой, скорректировал курс и оказался за машиной. Стрельба продолжалась. Ремус отпустил девочку и приник спиной к машине, испачкав ее кровью. Как бы ему хотелось стать оборотнем прямо сейчас, но оборачиваться возможно было только ночью. Он тяжело дышал. — Тебе надо бежать, — пробормотал он, чувствуя, что скоро потеряет сознание. — Не могу я бежать, мне ногу подстрелили. А вот у тебя ноги целые! — прошептала девочка, пытаясь посмотреть на стрелявших сквозь окно машины. По окну с другой стороны машины тут же попали. Ремус хотел было разозлиться на нее за такой пренебрежительный тон — она и представить не могла, что он сейчас испытывает! — но и на это сил у него не осталось. — Ты знаешь, где ближайшая телефонная будка? — требовательно спросила девочка. Для малышки с простреленной ногой она была слишком спокойна. — Там, — Ремус неопределенно махнул рукой в сторону. — Значит, так. Сейчас ты собираешь свои последние силы и несешь меня к телефону. Ты спасешь мне жизнь, а моя мама оплатит тебе лечение от... всего этого. — Я не могу даже встать, отстань, — Ремусу хотелось спать. Девочка схватила его за ворот рубашки и зашипела прямо в лицо. — Хватит сопли на кулак мотать, мелочь пузатая! Умереть хочешь? Нет! Так возьми себя в руки и ПРОБЕГИ. ЕЩЕ. НЕСКОЛЬКО. МЕТРОВ! Меня они не убьют, а вот тебя точно, так что давай спасать ТВОЮ шкуру! — Ммм... — не сказать, чтобы речь маленькой девочки, которая явно у кого-то набралась таких фраз, сильно вдохновила Ремуса на продолжение подвигов, но на одну мысль натолкнула. — В левом кармане джинс лежит пакетик. Открой его и приложи мне к носу. Девочка тут же зашарила ручкой в его джинсах и извлекла на свет пакетик с белым порошком. — Фу, ты наркоман! — брезгливо прокомментировала малышка, но сделала в точности так, как он сказал. Ремус в очередной раз вдохнул свое проклятие и свою свободу. В голове почти мгновенно прояснилось. Сам он навряд ли доживет до конца дня, но спасти девочку... Возможно, в его бессмысленной вялотекущей жизни это будет единственный наполненный смыслом поступок. — Дяденька, нет! ПРОСНИТЕСЬ, ДЯДЕНЬКА! — заверещала девочка на всю улицу. — Дяденька, как же я без вас?! Проснитесь! У меня же ножка болит! Они меня догонят! Спасите меня, спасите! Теперь у Люпина хватило сил удивиться. Он ведь был очень даже в сознании. Девочка, не обращая внимания на вопрос в его глазах, вытянула шейку и вновь рискнула взглянуть через стекло на окно, из которого они недавно вывалились. Стрелявшие мужчины уже скрылись. Через минуту они появятся на улице. — Давай, хватай меня и бежим к телефону! Другого шанса не будет! Ремус с трудом поднялся, подхватил девочку правой рукой и побежал, держа ее под мышкой. Левая рука безвольно болталась сбоку, как макаронина, и казалось, будто он бежит, находясь по макушку в воде. Они завернули за здание, Ремус смог пробежать еще немного, а потом мир заполонила тьма, сквозь которую до него долетали лишь далекие-далекие звуки. Голос Лили, обеспокоенный, как никогда раньше, пробирался сквозь эфир. Она вновь предстала перед ним в ореоле света, но не желтого, как обычно, — голубоватого. Лили похлопала его по щеке и испарилась, а сам он почуял забавный запах и сладко заснул.

***

— Я и кричу: "Кровью харкать будете!", а они смеются! И тут дяденька начал давить их дверью! Сначала одного — хая! Сразу же другого — хая! А третьего толкнул так, что он полетел! И начал рвать на мне веревки! ГОЛЫМИ РУКАМИ, МАМ! Схватил меня и сиганул в окно! А мне ногу ранили, я бежать не могу, да и его бросать как-то... А он уже совсем никакой! Ну я помню: "Бла-бла-бла, всегда обеспечивай себе пути отхода, а потом плачь, бла-бла-бла", — рассказывала какая-то жизнерадостная девочка, явно передразнивая чьи-то нотации. В ответ смешливо фыркнули. — Больно — капец! Но я терплю! А вот он уже не терпит, носом клюет, как будто не его убить пытаются. Ну я его в кулак и такая: "Соберись, мелочь пузатая"! Молчаливая собеседница девочки отреагировала — прыснула, явно прикрывая рот ладошкой. К Ремусу вернулось обоняние и осязание. Он лежал под теплым одеялом на мягкой постели, вокруг пахло лекарствами, а рядом сидели двое: девочка и женщина. Шумели аппараты, за дверью ходили и разговаривали люди, на полу что-то шуршало. Каким-то чудом Люпин оказался в больнице. И, похоже, его подлатали. — А потом закричала: "Боженьки, идти не могу, а дядя не поможет!", и эти придурки поверили! Перестали стрелять. Дяденька дунул какой-то дряни и как миленький побежал, а я у него под мышкой. В общем, до угла добежал, а дальше что-то совсем плохо ему стало. Глаза пустые, хрипит страшно, шатается. На слова не реагирует. Когда добежали до будки, он просто упал! Чуть было меня не придавил! Тогда-то я тебе и позвонила. И только потом заплакала! Вот! — девочка закончила гордо, будто отчитывалась об идеально пройденном испытании, а не рассказывала о травмирующем психику похищении. От обеих присутствующих пахло кровью. От девочки — свежей, но обработанной раной, запах которой доходил до Ремусова носа в смеси с марлевым. От женщины — кровью засохшей, превратившейся в корочку, стягивающую заживающие ранки. От нее же сильно несло ладаном, как от многих церковных служащих и прихожан, которых он немало повстречал в Лондоне и пригородах. В магической Британии явление под названием "христианство" отсутствовало. Ремус застонал и начал двигать конечностями, чтобы ощутить свое тело. Оно ответило болью, уже более терпимой и не такой смертельной. — Мистер Люпин проснулся! — обрадовалась девочка. В следующее мгновение, прежде чем Ремус успел подумать о том, что не представлялся, детские ручки его уже обнимали. Волосы накрыли его лицо и защекотали нос. Парень принялся отплевываться, вытянул правую руку из-под одеяла, чтобы убрать волосы с лица. Освободившись от чужой шевелюры, Ремус наконец-то разлепил веки. Через плечо благодарного ему ребенка он наконец смог увидеть женщину, которой недавно поведали о приключении, где он сыграл не последнюю роль. — Ну здравствуй, Волчонок! — улыбнулась Лили, спрыгивая с соседней койки. — Какими судьбами?