Однажды в Сторибруке

1 Регина начала по-настоящему беспокоиться через два дня. Вейл не звонил, а памятуя о его чертовых правилах, сама она позвонить ему не могла, и потому бесилась от нетерпения. Тот факт, что добрый доктор крепко держит ее на слишком коротком поводке, да еще и густо усеянном шипами, одновременно злил и вызывал истерическое веселье. Скажи ей кто об этом по ту сторону Сказки, она бы не поверила. Никто бы не поверил. Даже мысль о том, что всесильная Королева будет послушно исполнять чьи-то желания, была бы страшной крамолой. Регина усмехнулась. Иногда она даже сожалела, что в этом мире никто не помнит всего блеска ее темного великолепия, не помнит своего ужаса перед ней. Определенно, по ту сторону устраивать свои любовные дела было куда проще… но, честно сказать, так же скучно, как здесь. Достаточно было приволочь любого несчастного к ее трону, и он уже был готов лобызать ее туфли. В этом мире дела обстояли почти так же. Кто бы осмелился отказать мэру города? Ну что ж, один крепкий орешек нашелся. Перспектива вести игру по его правилам не пугала ее, – скорее завораживала. После стольких лет унылого предсказуемого существования к ней вернулась почти забытая острота восприятия. Даже кровь, казалось, быстрее бежала по венам, и каждый миг был наполнен слабым подобием магии. Впрочем, у всего этого был один серьезный минус: невозможность проявить хоть тень инициативы. Она, мэр, должна смиренно ждать, пока он переберет всех мелких шлюшек этого города! Регина решительно накинула на плечи плащ и вышла из своего кабинета на улицу – прогуляться. Необязательно было ждать звонка от Вейла, добровольно заперев себя в четырех стенах. *** Единственным человеком, которого ей, как ни странно, хотелось сейчас видеть, был мистер Голд. И вовсе не потому, что она желала логического завершения их последней встречи. Регине безумно хотелось сорвать хоть на ком-то свое крайне дурное настроение, и лучшей кандидатуры, чем Голд, трудно было себе представить. Их словесные дуэли давно уже превратились в безобидные упражнения по злословию, которое мало ранило обоих, но зато позволяло выпустить пар. И сейчас ей отчаянно не хватало именно этого. На двери лавки была вывешена табличка «закрыто», но Регина проигнорировала ее и решительно вошла внутрь. Голд что-то увлеченно рассказывал своему собеседнику, который внимательно слушал его, вальяжно облокотившись о стеклянную витрину. Длинное роскошное пальто, небрежно повязанный дорогой шарф, модная стрижка. Джефферсон, чтоб его черти драли. Регина выразительно прокашлялась. Оба едва удостоили ее ленивыми кошачьими взглядами. – Мне показалось, или на двери была табличка «закрыто»? – вежливо поинтересовался Голд. – Возможно, меня мало интересуют такие мелочи, – парировала Регина, с деланным безразличием разглядывая выставленные на витрине безделушки. – Очевидно, у наших представителей власти начисто отсутствуют хорошие манеры, – неприязненно заметил Джефферсон, растягивая полные губы в неприятной ухмылке. От Регины не укрылось, что Голд взглядом приказал ему замолчать, и улыбнулась. Что ж, эта игра становилась интересной. Она обошла всю лавку по периметру и, наконец, остановилась рядом с бывшим Шляпником. По спине внезапно пробежал холодок. Дежа вю. Это ведь уже случалось с ними, когда-то давным-давно. Румпельштильцхен, юная Королева и Проводник через иные миры, стояли рядом в башне Темного мага, совсем как сейчас, и у каждого была своя собственная цель… и вот теперь это повторяется снова. Только она уже не та наивная дурочка, которую легко обвели вокруг пальца трое интриганов. Хотя, если честно, интриган был всего один. Двое других представляли собой лишь послушные орудия в его руках. Регина торжествующе улыбнулась. Что ж, даже исполнители понесли заслуженное наказание. – У вас какое-то важное дело к мистеру Голду, Джефферсон? – невинно спросила она, широко распахнув ресницы. Тот стиснул зубы, но, повинуясь обращенному на него тяжелому взгляду Голда, промолчал. – Почему вас это интересует, мисс Миллз? – вкрадчиво поинтересовался хозяин лавки, поглаживая указательным пальцем свою трость. – Наши общие дела с мистером Джефферсоном строго конфиденциальны, и вас совершенно не касаются. – Что вы, мистер Голд, я и не думала вмешиваться в ваши общие… дела, – с издевкой произнесла Регина. – Просто мистер Джефферсон должен помнить, насколько опасны они бывают… И какие неприятные последствия влекут за собой. Джефферсон смотрел на нее с неутолимой ненавистью. На его скулах заиграли желваки, и Регина с удовлетворением поняла, что попала в цель. Ведь этот сукин сын помнил. Помнил все, что было по ту сторону Сказки, помнил все до самого последнего мига. И это тоже было частью наказания, придуманного ею лично для него. Руки Джефферсона, которыми он расслабленно опирался до этого мига на витрину, сжались в кулаки. Регина с упоением ощущала исходящие от него волны ярости. Если бы он только мог, то растерзал бы ее на месте. Голд внимательно посмотрел на него, чуть склонив голову набок. Протянул руку вперед, и к изумлению Регины, легким, почти нежным касанием провел кончиками пальцев по судорожно стиснутому кулаку Джефферсона. Тот вздрогнул, бросил на Голда благодарный взгляд, и снова посмотрел на Регину. Выражение ненависти словно по мановению волшебной палочки исчезло с его лица, уступая место брезгливому отвращению. – Ну, мисс Миллз, не стоит бросать на ветер пустые угрозы, – насмешливо произнес Голд. – Никогда не угадаешь, сбудутся они полностью или нет. – Вам лучше знать, – прошипела она, крепче цепляясь пальцами за край витрины. – Это вы у нас мастер по несоблюдению сделок! Голд нахмурился. – Не говорите ерунды, госпожа мэр! – резко оборвал он ее. – А то что? – с ненавистью выплюнула она. – Накажете меня? Тот дернул уголком рта. – А почему бы и нет? Прекрасная ведь идея, мисс Миллз, – и он многозначительно переглянулся с Джефферсоном. Тот в ответ понимающе хмыкнул, окинув ее оценивающим взглядом. – Думаю, вы правы, мистер Голд, – промурлыкал он, похабно улыбаясь. – Идея действительно отличная. – Какая прелесть. Вы оба окончательно спятили? – злобно спросила Регина, оглядывая своих собеседников презрительным взглядом. – Вовсе нет, наша дорогая мисс Миллз, – ответил Голд, неспешно обходя витрину. – Мы оба в совершенно здравом уме и твердой памяти. Несмотря на то, что вам это отнюдь не по нраву, не так ли? Он вышел из-за прилавка и остановился прямо перед Региной, вынуждая ее тем самым повернуться спиной к Джефферсону. – Все ваше существо, мисс Миллз, каждая клеточка вашего тела сейчас отчаянно лжет вам, и вы не хотите этого понимать, – его черные глаза насмешливо изучали ее. – Будьте осторожны, ведь иногда так легко угодить в ловушку собственного тела. Регина зябко передернула плечами. – Обойдусь без ваших безумных домыслов, мистер Голд. И знаете что? Роль местного психотерапевта вам не идет. Оставьте ее для Арчи! – с этими словами она развернулась, чтобы уйти. – Постойте, госпожа мэр! Рука Голда удержала ее за локоть, и Регина с раздражением обернулась. – Да что вы о себе вообразили?! Что вы – хозяин этого города? Ростовщик невозмутимо улыбался одной из тех своих улыбок, которые она ненавидела. – А кто, по-вашему, хозяин этого города? – невинно спросил он, и Регина даже задохнулась от возмущения. – Да вы сегодня просто отменный наглец, - процедила она сквозь зубы. – Что это с вами? – Со мной? О, со мной как раз все в порядке, в отличие от вас. – О чем вы, черт вас побери? – Так сразу и не объяснишь, мисс Миллз, – ухмыльнулся он, бесцеремонно опуская взгляд в глубокий вырез ее блузки. – Но уверен, что смогу провести с вами неплохой сеанс… как вы и изволили выразиться? Психотерапии, точно. И мистер Джефферсон тоже сумеет сделать вам приятный сюрприз, верно? – Конечно, мистер Голд, – отозвался Джефферсон, и Регина почувствовала его руки у себя на талии. – Госпожа мэр по достоинству оценит мои таланты… – О да, госпожа мэр – прекрасный знаток, – кивнул Голд, нежно касаясь ее подбородка кончиками пальцев. – Думаю, она тоже сможет нас приятно удивить. – Что вы делаете? – прошептала она неожиданно севшим голосом. – Вы с ума сошли? – Возможно… – Джефферсон плотнее прижал ее к себе и легонько куснул за шею. – Все возможно. Я уже давным-давно мог сойти с ума… Благодаря вам. Регина попыталась вырваться, но он держал ее крепко. – Отпустите меня, – она снова безрезультатно рванулась из его рук. – Отпустите сейчас же! – Ну-ну-ну, тише, мисс Миллз, – неодобрительно покачал головой Голд. – Вы же не хотите, чтобы вас услышали. Представляете, какой будет скандал: мэра Сторибрука застали в рабочее время сразу с двумя любовниками. Думаю, шериф Свон будет в полном восторге. А также, должно быть, мисс Бланшар… и еще довольно большое количество народу. Вы не подскажете, как много у вас недоброжелателей в этом городе? – Самые отъявленные из них, должно быть, сейчас находятся здесь, – прошипела Регина, прекратив тщетные попытки освободиться. – Ну, что вы, – укоризненно протянул Голд, аккуратно расстегивая пуговки на ее блузке. – Мы ваши преданные друзья, готовые на все ради ваших прекрасных глаз. – Ублюдок, – Регина смотрела на него с ненавистью. – Мерзавец! – Вы мне льстите, дорогая. И полно, не стройте из себя скромницу, – он погрозил ей пальцем. – Вам это совсем не идет. И к тому же, всем известно, что это далеко не так. – Да что вы обо мне знаете? Что вы тут устроили? Мстите за нашу последнюю встречу? Ничтожество! Голд хмыкнул, переглянувшись с Джефферсоном через ее плечо. – Я не столь мелочен, как вы, госпожа мэр, не приписывайте мне своих грехов, – он крепко взял ее за плечи и заглянул в глаза. – И давайте перестанем притворяться друг перед другом. Вы же можете отсюда уйти прямо сейчас, и никто не будет вас удерживать. Но скажите честно, хотите ли вы этого? Он положил ладони ей на талию поверх ладоней Джефферсона, придвигаясь ближе, почти вплотную. Она оказалась в ловушке, стиснутая между двумя мужскими телами, и необычность ситуации внезапно обожгла ее яркой вспышкой возбуждения. – Так что вы решили, дорогая: остаетесь или уходите? – спросил Голд, почти касаясь ее губ своими, и вместо ответа она потянулась вперед, впиваясь в его ухмыляющийся рот поцелуем. – Умница, – пробормотал Голд. – Вот только здесь несколько неподходящее место… Нас могут увидеть. Регина невольно посмотрела в сторону остекленной двери, сквозь которую хорошо просматривалась улица. Действительно, место было неподходящим. – Тогда… подсобка? – спросила она, снова глядя на Голда, и тот кивнул. – Конечно. Он с видимым сожалением оторвался от нее и радушным жестом указал на занавеску, закрывающую вход в подсобное помещение. Регина проследовала туда, едва переставляя внезапно ослабевшие ноги. Джефферсон шел за ней, галантно поддержав ее за талию, когда она споткнулась на пороге. Подсобку в лавке Голда трудно было представить себе в качестве уютного любовного гнездышка для троих взрослых людей. Вся заваленная различным антикварным хламом, заставленная коробками, ящиками, стеллажами, и прочей невесть зачем нужной хозяину ерундой, она являла собой довольно неприглядное зрелище. Регина не успела сделать пару шагов и осмотреться, как зацепилась чулками за что-то острое и порвала их. Тихонько выругавшись, она скинула с плеч свой плащ. – Понимаю, дорогая, это совсем не похоже на номер люкс, – сказал Голд, принимая ее плащ и аккуратно пристраивая его на одном из стеллажей. – Однако на присутствие вашей блистательной персоны данное помещение увы, не рассчитано. Регина хотела произнести в ответ язвительную колкость, но вовремя сдержалась. Спорить с Голдом ей сейчас хотелось меньше всего. В углу комнаты была низкая старая кушетка, пыльная даже на вид, и при виде нее Регина состроила недовольную гримасу. Джефферсон проследил направление ее взгляда, хмыкнул и, сняв свое пальто, небрежно кинул его поверх истертого покрывала. Регина благодарно улыбнулась ему и повернулась к Голду. Тот уже успел избавиться от пиджака и теперь ослаблял узел своего шелкового галстука. – Ну что ж, дорогуша, – он медленно провел пальцами по ее плечам, едва прикасаясь, и у нее мурашки побежали по спине. – Пожалуй, все прелюдии можно считать оконченными? И не дожидаясь ответа, поцеловал, так, как умел только он, одновременно холодно и искусно. Джефферсон стянул блузку с ее плеча, жадно прикусил нежную кожу, и тут же зализал место укуса. Регина нетерпеливо подалась назад, чувствуя, как он вжимается в нее бедрами. Голд тем временем грубо задрал ее юбку и запустил руку Регине между ног. Промокли до нитки, госпожа мэр? – усмехнулся он, и Регина застонала сквозь судорожно стиснутые зубы. – Что ж, я понимаю вашу реакцию. Он еще пару мгновений ласкал ее сквозь тонкую ткань, а затем кивнул Джефферсону, и тот, наклонившись, одним движением стянул ее трусики вниз. Она покорно переступила через них. – Послушная девочка, – жарко выдохнул Голд, властно прижимая ее к себе. – И очень, очень плохая, верно? Он резко развернул ее лицом к Джефферсону, так, что она уткнулась носом в его пышно завязанный шарф, и тут же дернул ее за волосы, заставляя посмотреть вверх. Отрывисто приказал: – Поцелуй ее. Так, как ты всегда хотел. Джефферсон посмотрел не на нее – на него, тяжелым, потемневшим взглядом. Крепко стиснул зубы, словно желая удержаться от необдуманных слов. Затем перевел взгляд на Регину. В его серых глазах плескалось столько боли, ненависти и жгучего неутолимого желания, что она содрогнулась. – Как скажете, мистер Голд, – хрипло прошептал он, наклоняясь к ее лицу. – Ваше желание для меня закон… И впился в ее губы жадным, по-звериному жестоким поцелуем, словно с целью причинить боль, а не наслаждение. Регина попыталась отстраниться, но Голд продолжал крепко держать ее за волосы, и попытки вырваться не увенчались успехом. Она жалобно заскулила, чувствуя, как потекла кровь из прокушенной губы, и только тогда Джефферсон остановился, и снова посмотрел поверх ее плеча, словно ища одобрения. – Ублюдки, вы оба, – выдохнула Регина, утирая кровь тыльной стороной ладони. – Нельзя ли поосторожней?! Голд довольно хмыкнул, отпуская ее, и она облегченно встряхнула волосами. – Бережете шкурку для своего любовника? – усмехнулся Джефферсон, снимая свою щегольскую жилетку и отбрасывая ее в угол. – Не ваше дело! – огрызнулась она, грубо дергая конец его шарфа, чтобы обнажить длинный уродливый шрам на горле, но он отвел ее руки в сторону и сам стащил шарф с шеи. – Безусловно, дорогуша, – хихикнул Голд, и она вздрогнула от того, насколько он сейчас показался ей похожим на Румпельштильцхена. – Это не наше дело. Судя по тому, как резко Джефферсон вскинул глаза на Голда, ему в голову пришли те же мысли, что и Регине. Но краткий момент дежа вю исчез также быстро, как появился, и она невольно прикрыла веки, чтобы окончательно прогнать мимолетное наваждение. – Так на чем мы остановились? – вкрадчиво промурлыкал Голд, целуя ее в шею. – Полагаю, стоит перейти к следующему этапу нашего увлекательного мероприятия, – он подтолкнул ее к кушетке и с силой надавил на плечи, заставляя сесть. – Мистер Джефферсон, я уверен, что вы захотите в полной мере исполнить желания нашей прекрасной дамы, не так ли? – и он выразительно посмотрел на бывшего Шляпника, небрежным жестом проведя ладонью по его груди. – Конечно, мистер Голд, – церемонно ответил тот, склонив голову. – Почту за честь. – А что же вы, мистер Голд? – с издевкой спросила она. – Доверяете своему более юному коллеге выполнять столь ответственную миссию в одиночку? – О, моя дорогая, – улыбнулся он, усаживаясь в кресло, стоящее напротив кушетки. – Увы, здесь крайне мало места для слишком рискованных маневров. В следующий раз мы выберем более удобное помещение, не так ли? Но уверен, что вы и сейчас останетесь довольны. Регина презрительно поджала губы, собираясь сказать, что следующего раза у них точно не будет, но Джефферсон мягко толкнул ее на кушетку и навалился сверху. Жадно распахнул на ней блузку и лизнул обнаженную грудь. Прихватил нежную кожу зубами, оставляя пунцовые отметины. Регина мельком подумала, что скажет Вейл, увидев эти следы, но тут же с раздражением прогнала эту мысль. Сукин сын давно мог ей позвонить, и она не находилась бы сейчас в объятиях другого, ненавистного ей мужчины, да еще и на глазах своего извечного врага. Она со стоном выгнулась под тяжестью Джефферсона, который не столько целовал, сколько кусал распухшие губы Регины, уверенно оглаживая ее обнаженные бедра. А затем вошел в нее – резко, грубо, так, что она громко вскрикнула от боли и неожиданности. – Сволочь! – Регина яростно впилась ногтями ему в плечи. – Мерзавец! Она подавилась криком, потому что он, злорадно ухмыльнувшись, начал трахать ее – размашисто и жестоко, словно переплавляя всю свою ненависть к ней в это извращенное подобие страсти. Регина извивалась под ним от острого, безумного сочетания удовольствия и боли, судорожно хватая воздух. – Ненавижу… – всхлипнула она, кусая губы. – Ненавижу обоих! Джефферсон оскалился в жуткой полуулыбке. – Взаимно, моя королева, взаимно! – Он остановился и, цепко ухватив ее за подбородок, повернул лицом в сторону Голда. – Я могу прекратить, знаешь? – яростно прошептал Джефферсон ей на ухо. – Могу встать сейчас и оставить тебя. Хочешь? Она молчала, заворожено глядя на Голда, который сидел, соединив подушечки пальцев и слегка склонив голову набок. На лице его играла широкая, абсолютно безумная усмешка Румпельштильцхена. Джефферсон снова резко двинул бедрами, и она застонала, изо всех сил подаваясь навстречу. – Чего ты хочешь? – спросил он, стискивая правой рукой ее горло. – Скажи, или я выберу сам… Регина дернулась, но он стиснул ее горло так крепко, что ей стало нечем дышать. – Так выбери сам! – прохрипела она, больше не пытаясь высвободиться. – Или ты шагу ступить не можешь без подсказки? Красивое лицо Джефферсона исказилось от злости. – Вот значит как? – съязвил он. – Ну что ж, у тебя был выбор, Регина! И он продолжил двигаться – яростно и неутомимо, как животное, спущенное с цепи. Регина даже не могла кричать, потому что он не выпускал ее шею из капкана пальцев, и только хрипела, задыхаясь. Это уже было похоже не на соитие, а скорее на жертвоприношение. Регина не имела возможности вырваться, придавленная его тяжестью, да и не хотела этого делать. Она словно оказалась во власти урагана, а стихии бессмысленно сопротивляться или возражать. Время слов прошло. Осталось лишь тяжелое рваное дыхание и мощь сильного мужского тела. Он грубо и безжалостно вторгался в нее снова и снова, словно Регина была всего лишь безвольным куском плоти, и ей это нравилось, нравилось до умопомрачения, до багровых пятен перед глазами. Казалось, еще немного, и она полностью растворится в этом безумном вихре, а ее сердце разорвется, лопнет в грубых пальцах Джефферсона мелкими кровавыми брызгами. Еще немного, еще совсем чуть-чуть… – Довольно! – холодный окрик Голда был словно удар хлыста, резкий и болезненный. Джефферсон замер, ослабляя стальную хватку на ее горле, и она жадно втянула воздух, тут же закашлявшись. – Полагаю, что госпожа мэр в полной мере оценила возможности мистера Джефферсона? – язвительно осведомился Голд. Повинуясь его кивку, бывший Шляпник тут же выпустил ее из объятий и поднялся, приводя свою одежду в порядок. – Что? – просипела Регина, удивленно глядя на Голда и потирая шею. – Нет, я вовсе не… – Надеюсь, вы удовлетворены, дорогуша? – спросил тот. – Потому что на сегодня с вас хватит. Регина изумленно смотрела на него, не веря своим ушам. Вы это серьезно? – Абсолютно серьезно, – спокойно ответил он. – Так что не смею вас больше задерживать… если только вы не желаете остаться, чтобы насладиться любопытным зрелищем. – Каким зрелищем? – мрачно переспросила она, не желая втягиваться в очередной бессмысленный спор. На сей раз было ясно как день, что Голд действительно серьезен, и больше она ничего не получит ни от него, ни от его послушной марионетки. Внутри у нее все горело от неудовлетворенного желания, и самым ужасным было то, что она начинала к этому ощущению привыкать. – Еще один приятный сюрприз, – медленно сказал Голд, переведя взгляд на Джефферсона. – Надеюсь, приятным он будет не только для вас, мисс Миллз. Джефферсон, сидящий на краю кушетки рядом с ней, напрягся. На скулах у него заходили желваки. – Вы окажете мне честь, не так ли? – и Голд поманил его к себе. – Смотря чего вы от меня хотите, – жестко ответил тот. – Не думайте, что вам позволено все, мистер Голд. – О, ничего такого… Всего лишь то, чего так отчаянно жаждали вы сами… – Голд усмехнулся. – Жаждали так долго… и так безнадежно. Так не будьте дураком, Джефферсон, ловите момент. Все еще не веря собственным ушам, Регина внимательно посмотрела на сидящего рядом мужчину, которого вдруг начала бить мелкая нервная дрожь. – Это очередная ваша шутка, мистер Голд? – хрипло спросил он. Его глаза предательски заблестели. – Если это так, то будьте уверены, с рук вам это не сойдет. – Вы так подозрительны. Должно быть, подцепили эту неприятную черту от мисс Миллз? – Голд улыбался, но в его черных глазах не было и тени улыбки. – Предлагаю вам наш кратковременный любовный альянс от чистого сердца. Но если вы так сильно сомневаетесь, то, быть может, мне переключить свое внимание на нашу прекрасную даму? – Не надо, – прошептал Джефферсон. Его губы побелели. – Я… я согласен. – Чудесная сделка, вы не находите, госпожа мэр? – Регина вздрогнула, настолько жутким был его тон. – Сделка с весьма приятными условиями… которые подходят сразу всем троим... Какая удача. Джефферсон поднялся на ноги и медленно, словно во сне, прошел два метра, отделяющие его от кресла Голда. Там он опустился на колени, подставляя шею под протянутую ладонь, словно преданный пес. Регина нервно сглотнула. Зрелище, которое разворачивалось перед ней, обещало быть действительно интересным. Мягким, почти нежным движением Голд провел тыльной стороной ладони по горлу Джефферсона, обвел кончиком указательного пальца контур его по-девичьи полных губ и улыбнулся. Тот послушно подставлялся этой скупой ласке, полузакрыв глаза. – Прикоснись ко мне, – тихо приказал Голд. И Джефферсон подчинился. Он прикасался к Голду так благоговейно, словно перед ним было снизошедшее до него божество. Что ж, в некотором роде так оно и было. Регина задохнулась, когда ловкие пальцы Джефферсона принялись расстегивать брюки Голда. Когда же Джефферсон провел языком по его члену и жадно вобрал его в рот почти до основания, она закусила кулак, чтобы не вскрикнуть от возбуждения, острой вспышкой пронзившего ее тело. Это было уже слишком. Поведение Джефферсона никак нельзя было списать на действие проклятия, а значит, этот сукин сын действительно был одержим еще Румпельштильцхеном, – там, по ту сторону Сказки, давным-давно. И, быть может, участвовал в том заговоре против нее именно по этой причине. А Темный маг знал об этом. Знал – и охотно использовал его желания и способности в собственных целях. Ублюдок… Какой же он ублюдок… Словно услышав ее мысли, Голд поднял на нее взгляд, и она замерла. И хотя его черные глаза больше не были глазами Румпельштильцхена, – с жуткими, расплывшимися вокруг зрачков зеленоватыми пятнами, – в них не осталось сейчас ничего человеческого. В глазах Голда плескалась голодная, алчная бездна, готовая поглотить всякого, кто осмелится встать на его пути. Регину внезапно обуяло желание подползти к нему на коленях и оказаться на месте Джефферсона. Она сильнее прикусила свои пальцы, чтобы прогнать это дьявольское наваждение, но отчаянное, распаленное до предела желание требовало немедленного удовлетворения. И Регина, дрожа от презрения к самой себе, сунула руку между ног, желая получить хоть какую-то разрядку. Голд ухмыльнулся, глядя на нее. Его руки сжимали подлокотники кресла так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он шевельнул бедрами, и Джефферсон мучительно застонал, сильнее прижимаясь к его коленям, словно получал больше удовольствия, чем сам Голд. Регина невольно застонала вместе с ним, лаская себя в унисон с рваными движениям Джефферсона, не в силах отвести глаз от лица Голда. Его состояние выдавало сбившееся дыхание и бешено пульсирующая вена на шее. Он откинул голову на спинку кресла, кусая губы, и Регина поняла, что ни никто из них троих не выдержит долго. Голд сдался первым, изливаясь в рот Джефферсона с поистине хищным рычанием. За ним, захлебнувшись криком сквозь крепко стиснутые зубы, последовала и Регина. Перед глазами у нее поплыли кровавые круги, в ушах зашумело. Сквозь красную пелену она отрешенно наблюдала, как Голд притягивает Джефферсона к себе для поцелуя, как впивается в его губы, алчно слизывая с них свой собственный вкус... Видела, как он небрежно прикасается к Джефферсону, и тот кончает только от одного этого прикосновения, словно подросток; долго мучительно стонет, уткнувшись лицом в плечо Голда, а затем бессильно сползает на пол у его ног. – Надеюсь, вам понравилось шоу? – поинтересовался Голд через пару минут, и в его тоне не было обычной издевки. – Вполне, – искренне ответила она окончательно севшим голосом. – Благодарю, это было… восхитительно. – Я же говорил, что наш психотерапевтический сеанс превзойдет ваши самые смелые ожидания, госпожа мэр, – кивнул он. – Так я был прав? – О да, – кивнула Регина, пытаясь застегнуть дрожащими пальцами пуговицы на своей блузке. – В этом можете быть абсолютно уверены.