Твои-мои чувства

— Ахуел? — Рот закрой и снимай все эти шмотки, тебе не идёт!

***********************************************************************       — Тэхёна, ты мне руку отдавил, — стонет Чон, переворачиваясь на другой бок.       — Я с тобой больше не разговариваю! — вот так вот неожиданно.       — Ты со мной больше не разговаривай, ты меня больше целуй.       — Не хочу.       — Почему? — обеспокоенность проскальзывает на лице, брови сводятся к переносице.       — На это не надо причин, — Тэ закатывает глаза и принимает сидячее положение. — Просто знай, что я на тебя обижен, очень сильно.       — Тэхён, какого хера происходит? — это утро должно было начаться совсем не так.       — Твоего хера, который упирался в мою задницу, блять, — встал и пошёл в душ. Шампунь они так и не купили.       Тёплые капли били по коже, а разговаривать пока было лень, потому что не выспался, и внизу живота сводит, будто есть хочется, но нет.       — Чонгук! — кричит из ванной, внимательно уставившись на белый кафель, на отражение в зеркале смотреть не хотелось. — Я не выйду отсюда, пока ты не принесёшь шампунь!       И вроде бы, глупо, Гук может хуи забить, проигнорировать бессовестно, потому что настроение испортили и условие тупое, пусть навечно в этой ванной остаётся, но всё-таки нужно быстрее принести шампунь, в магазин идти долго, хоть тот и в нескольких десятках метров, к Марку вот можно, тот совсем близко.       — Намджун, одолжи шампунь, — к Марку дальше, чем в соседнюю дверь.       — Ладно, только с тебя пара картофелин, — неужели этот монстр реально думает, что у Гука будут хоть какие-то овощи храниться в комнате? Джексон бы давно уже залил её одним из своих духов, которых не жалко. И тут Чонгуку так неожиданно-внезапно приспичило покопаться в Джексоновой коллекции…       — Без этого никак? — закатывает глаза. — Тебе они вообще зачем? Не поверю, что ты готовишь.       — Ты дурак? Я для опытов.       — Ты дурак, но, видимо, не полный, потому я сейчас приду к тебе с картошкой, — вздохнул. Есть только один человек, у которого в данном общежитии могут быть такие «вещи».       — Ёндже, картошку дай, две лучше, — Чонгук подумал о Тэ в душе.       — Хорошо, но одолжи мне пару носков, я свой последний как-то потерял, — КАК. МОЖНО. ПОТЕРЯТЬ. ВСЕ НОСКИ? КАК. МОЖНО. БЫТЬ. ТАКИМИ. ЖЛОБАМИ ВСЕМ?       — Тебе именно ОДОЛЖИТЬ носки?       Чонгук пошёл к себе, взял пару носков, отдал их Ёндже, тот с улыбкой протянул бедные овощи, которые через полминуты попали в руки Намджуну, который широко улыбнулся и отдал шампунь, который тоже заканчивался. Нужно внести предложение всем этажом сходить в магазин затариться ими, потому что как это так вообще?       И тут произошло нечто. «Да Тэхён же терпеть такой запах не может!».       — Иди на хуй, — коротко, ясно, понятно, протягивая бутылочку.       Чону как-то обидно немного (много). И Тэ странно себя ведёт, а ещё он всегда странный, и это уже привычно, но… Вчера был прекрасный день, точнее ночь и утро, но суть не в этом. Ким был такой весёлый, податливый, милый, а сегодня не разговаривает с самого утра.       «Пошло оно всё к чёрту», — думает Гук и звонит своей подруге, которая не раз намекала ему на «пойти на свидание».       А потом вспоминает, что безумно хотелось пошариться у Джексона в заветном шкафчике. Плюс ещё Тэхён сейчас выйдет, весь такой злой, запах ему, блять, не нравится, пойдёт тоже у Джекса рыться, выльет на себя дрянь какую-то, так лучше самому выбрать, пока не поздно. Боже, от Джексона одна польза.       И знать бы, где он шляется, волнительно как-то за друга, но, скорее всего, он у Марка. Вчера же все уши пробухтел своим: «Он не понимает, что я его просто хочу заставить посмотреть на себя не как на Джексона Вана, а как на Кайе-Ик-Гага… Гу», а в конце ещё «цитаты великих людей», как приставка от Гука.       Почему Чонгук сперва выбирает духи именно Тэхёну, а на себе? И почему именно ему самый-самый любимый аромат, а не себе?       А Киму хоть и было противно мылиться тем шампунем, но выбора не оставалось. Либо мыть голову мылом, либо вообще не мыть, либо принять дар великого Чона и ненавидеть себя до вечера. Чонгук специально так поступил? Он определённо должен перемыть голову, не хотелось пахнуть Намджуном.       Натянул на себя спортивные штаны Гука. Парень часто таскал вещи друга, ещё чаще таскал своего друга за этими же вещами, потому что: «У тебя скудный гардероб, мне нечего одеть».       — Что творишь с драгоценной коллекцией Джекса? — с любопытством спросил ТэТэ и положил голову на плечо второго. У блондина голый торс, потому что на улице почти лето, через несколько дней, и влажное тело.       — Шаманю, — хихикнул Чон, стараясь концентрироваться на чём угодно, но не на парне позади себя. — А ещё я экстрасенс. И предвидел твою реакцию на эту шампуньку. И вот, — протянул флакончик. — Только этот и никакой другой.       Опиум Ив Сен Лоран* — это настоящая страсть Чонгука, только ими он готов просто дышать сутки напролёт… Как Тэхёном. Тэхён в совокупности с Опиумом… Это можно назвать наркотиком?       ТэТэ мысленно уже всё проклял нахрен, до тех пор, пока не увидел бутылочку. Сдался сразу.       — А себе почему другой взял?       — Не хочу пахнуть с тобой одним запахом.       Вот этого кто-то не понял.       — В смысле, не хочешь? — взяв флакончик, парень пшикнул на себя пару раз, растирая капельки на запястьях. А потом ещё пару. Десятков. На волосы.       — Без смысла.       Сам же младший теперь благоухал цветочками от Картье**, создавая реально неприятный диссонанс. Потому что для свиданий — самое оно, и от всяких Тэхёнов тоже.       Чонгук уже успел боковым зрением, где-то там на затылке вообще, оценить и переоценить парня в своих шмотках, шмотке точнее. А он в нижнем белье вообще? Если да, то, конечно же, множественное число. ТэТэ так часто выбирает сам вещи для Чона, капризничает в процессе, но носит исключительно то, что выбрал брюнет.       — Ладно, — просто отвечает младшенький и отходит от друга. Всего лишь друга, и это понятно по сегодняшнему утру. И хватит, наверное, страдать всякой фигнёй, накручивать себя, мечтать о чём-то большем. Просто Ким такой сам по себе, практически со всеми, и нужно переставать видеть какие-то намёки на особое отношение к себе.       Уже месяц одна из одногруппниц пытается закадрить его. Чем чёрт не шутит, может, она нормальная, может быть, у них сложится, может быть, он перестанет думать о Тэ, может быть, он перестанет хотеть поставить ему ещё сотню засосов или трахнуть? Нет, не перестанет.       Чонгук переодевается в красивые вещи, как думает Ким, неспроста. А ещё Гуку определённо нужно запретить закатывать рукава рубашки до локтя, потому что эстетический оргазм вообще-то. Вот чёрная она или белая, застёгнута на все пуговицы или две верхние расстёгнуты — вообще не суть. А вот с рукавами да — глаза бы прикрыть, чтобы не видеть такой порнушки.       Пахнет хорошо, красиво одет, а сейчас волосы укладывает, и этому есть только одно объяснение…       — Куда собрался, мудила? — и тут злость и немного, а, может, и много, ревность. А ещё ТэТэ собственник, и ему нравится его космос на шее, правда-правда. Только Гуки об этом знать не нужно.       — Тебе какая разница, сам мудила? — а глаза на лоб полезли в закате.       — Всё? Секретики от меня появились?       Кажется, началась игра: «кто скорее покраснеет, как тёлка». «Смути друга своего», — как вариант. «Поешь мозги», — как сходство с Марком.       — Я иду на свидание, доволен? — вроде бы спокойно проговорил, только внутри всё ломается с каждым словом. Не так он себе это представлял.       И Тэ злит это. Такой Гук злит: безразличный, сухой, не улыбающийся. Да ещё и идёт с кем-то, кто не он, на свидание.       — Вообще ни разу. Не доволен.       — Ага, — вот момент, когда надо прям из себя выжать полное безразличие. Выжать. — Давай сделаем вид, будто тебе не всё равно.       — Ты, тварь, совсем мозгом слетел? — шипит Ким, ему больно отпускать Чонгука. Потому что он только для него, для странного Ким Тэхёна, и никто другой не достоин даже прикасаться к этому телу, даже если Гук сам этого хочет. — Кто тебе разрешал?       — Ахуел?       — Рот закрой и снимай все эти шмотки, тебе не идёт! — врёт и краснеет, но от злости. Сам себя завёл, всё было нормально, и в голове уже даже всплыл момент, когда он сам вчера уходил на свидание, но кто теперь его остановит? Тэхёну можно, Чонгуку нельзя.       — Напомни момент, когда у тебя спрашивали разрешение и мнение, — вот если до этого руки (с подкатанными рукавами) тряслись от какой-то доли волнения, то сейчас же, действительно, обидно от таких слов. Тэхён-мудозвон.       — Ты должен спрашивать у меня всё! — пихает в грудь, но хочется обнять вообще-то.       — Пиздец, достал. Иди смотри мультики, — сквозь зубы шипит младший и собирается выходить из комнаты. И ему всё равно, что Тэ не у себя, что он может оставить дверь открытой, да вообще на всё плевать. На свидание идти тоже не хочется, просто прогуляться. Не привык он девушкам настроение портить, не мудозвон он, как думает Тэ.       — Пиццу хочешь? — последняя попытка.       Проигнорирована.       — Стоять! Куда пошёл?!       Тэхёнов крик, громкий хлопок входной двери, сжатое предплечье (до красных пятен). Чёрное пятно перед глазами Чонгука, ибо нефиг так об стену сильно.       — На выход, — почему же поцеловать этого конченого придурка так хочется? — Отпусти, — сам даже мелкой попытки не делает, чтобы вырваться.       — Не уйдёшь!       — Пошёл ты, — а в ответ удар в челюсть. Голова Гука отшатывается сантиметров на десять, вроде шок, но медленно поднимает взгляд обратно, в самое логово чёрных омутов.       — Я. Тебя. Не. Отпускаю, — чётко, отделяя слова, рычит.       И всё. И молчание. Резкая смена атмосферы. Эмоции спали на ноль. Нейтральность — это хорошо. Когда полосочка на кардиомониторе не скачет вверх-вниз, а идёт сплошной. С писком соответствующим. По сознанию режущим. Как Тэхён своим острым взглядом. Death.       — Не отпускай тогда, — притягивает к себе ближе Тэ и целует, так просто, как ребёнок в садике девочку в первый раз. Ну вот разве может Ким устоять перед таким?       Вот только сам Тэхён не девочка, и они не в садике, а потому в следующее мгновение блондин резко подаётся вперед и целует Гука жадно, по-взрослому, страстно, прижимаясь всем телом и закрывая глаза. Руки тут же проникли под чёртову майку, оглаживая тело, а второй зарылся в чёрные, как смоль, волосы, несильно их оттягивая.       Чон Чонгук — чёртов демон. А ещё шарики любит, ага. Его бы разложить прямо здесь, возле стены, чтобы не злил, а после, когда вымотается и начнёт засыпать, лопать один за другим прямо над ухом.       Тэхён заводится быстро во всех смыслах, и потому сейчас он трётся о пах Чона своим, переходя поцелуями на щёки, шею, ключицы, но потом снова возвращаясь к губам. Любимым, горячим, нежным, вкусным, пухлым губам, которые хочется кусать, посасывать и облизывать. Ловить вздохи Гуки, опалять свою кожу о его горячее дыхание, понимать, что это всё до чёртиков, до звёздочек перед глазами приятно. И если бы он сейчас был в мультфильме, всё вокруг них бы завертелось, засветилось, птички начали петь, а на фоне романтическая музыка. Любовь.       Как бы ни хотелось, Чонгук не мог закрыть глаза. Задыхается, когда старший переходит снова на шею, но произносит:       — Тэхён. Сотри это самодовольное выражение. Я многим нравлюсь. И…       Как-то резко перебили, не успел что-то «важное» сказать.       — А я люблю тебя, так что заткнись, — а заткнул всё равно сам.       Резко бросает на кровать, которая находилась аж в нескольких метрах от парней. Рискнул, блять, не промазать? А Чонгук за сегодня явно заработал несколько синяков. Заработал.       Секунда испуганного взгляда в сторону Тэхёна, а тот уже сверху. Впечатывается в губы, запускает пальцы в ну-очень-мягкие волосы, а сам как-то… Дрожит? Младший проводит руками по спине, а тот ещё больше дрожит. Вот так эффект.       Тэхён что-то невероятное вытворяет своим телом, отчего хочется его почувствовать каждой клеточкой. Одна рука блондина цепляется за ремень на чонгуковых штанах, и тут клинит всех. Резкий разворот-переворот, руки на ворот, и Чонгук уже сидит на бёдрах Тэ. Ухмыляясь как-то.       — Да ну? Ты серьёзно? — хёна клинит второй раз.       Наверное, пришла очередь младшего быть немного самодовольным, потому что он услышал то, что так хотел. «Я люблю тебя». На самом деле Гук всё теперь нахер пошлёт, кроме Тэ: нежного, податливого, стонущего, с такой вот растрёпанной блондинистой шевелюрой и совсем неожиданно уже голого под ним.       Да, под ним, пусть не ожидает ничего другого, Гук серьёзно.       И сейчас любое прикосновение в тысячи раз сильнее, чёртов эффект «люблю», и любое движение улавливается до головокружения, чёртов эффект Опиума и «Хочу всегда пахнуть с ним одним запахом».       А Киму кажется, что после таких вот моментов, он будет любить себя больше, потому что он словно мини-вселенная, весь в маленьких галактиках, оставленных творцом Чонгуком. Но любить не больше самого творца, потому что, кажется, это просто невозможно.       А ещё в моральном плане тоже. На какие уступки пошёл! Снизу оказался! Почти не принудительно! Ну как не любить такого доброго?       — Тэхёни, я люблю тебя, — уже лёжа под покрывалом, поглаживая живот пальцами. Приятно быть с ним рядом, приятно без тайн, приятно прикасаться и любить... Во всех смыслах. — Больше не отпущу тебя никуда.       А Тэхён-то в общем ни с кем такого удовольствия не получал.       — Ок, только в следующий раз сверху я, — ржёт блондин и обнимает себя руками Чонгука, блаженство, он прикрывает глаза и улыбается.