На грани

      Холод в холодной комнате был так нестерпим с тех пор, как с Ынби приключилось чудо. Глупое, ненормальное, необъяснимое чудо. Она сидела у окна, в сотый раз обводя стеклянным взглядом ночной переулок, и отказывалась принимать всю реальность того, что ей больше не попасть в тот мир и больше не встретиться с Чонгуком.       Она помнила его глаза, в которых плескалась вечность, и невольно думала о правдивости тех слов, что мы загипнотизированы при зрительном контакте.       Она бы продала душу, если бы это было возможно, чтобы еще хоть разочек побывать в том месте. Грань между добром и злом — не самое безопасное место, но Ынби предполагала, что это воля судьбы и успокаивалась, продолжая слепо мечтать и верить.       На пальце по-прежнему красовалось деревянное кольцо, камень которого время от времени светился в ночной тьме и напоминал о волшебстве. Это проклятие кольца поначалу восхищало, а теперь стало просто невозможным.       Скульптуры и империи, вода — вино, под ногами — лучшие пески, — все не то. Не то, о чем день изо дня грезит Ынби.       Черствые и покрывшиеся инеем деревья, одинокая, таившая в себе великолепные природные сокровища чаща — вот она мечта, которая, возможно, является всего лишь сном или притворством. И даже та под натиском смирения покидает девушку.       Она бы умерла, чтобы почувствовать все восхищение снова. Она ничего не чувствовала, но так хотела.       Просто еще один день, просто еще один год. Глаза чужие, руки незнакомые, но так хотелось увидеть другого. Ынби изо всех сил старалась справиться с этой болью от воспоминаний, от этого боя с самой собой, но ничего не выходило. Она сдавалась и падала, захлебываясь слезами.       — Чонгук, пожалуйста, дай мне силы. Дай мне снова почувствовать себя живой. Исцели меня. Заполни пустоту, убивающую меня изнутри. Умоляю тебя.       Эти дни были невыносимы. Горячее, чем трение, тоньше, чем звук. Резче молнии, белее кости. Жизнь Ынби проходила, но Чонгук оставался в мыслях.       Девушка прогуливалась субботней ночью. Вокруг змейками витал туман. Нужно было собраться с мыслями, понять, что делать дальше и как жить со сказкой в голове.       В воздухе пар от дыханья. Дрожащие руки пробегают по волосам. Она спускается к воде, спрашивая себя, почему она здесь, вместо того, чтобы быть дома. Останавливается и смотрит на речную гладь, глубоко дышит, чтобы успокоиться, и представляет, что через несколько секунд она окажется в Величественной чаще. Сначала Чимин проведет ее через пугающую темень, а затем перед ней появится Чонгук.       — Ынби?       Он — блеклый свет, слишком красивый и слишком яркий. Он — ветер, играющий с коротко остриженными темными волосами. Девушка оборачивается на голос, начиная глотать соленые слезы, и улыбается, осознавая, что все это разум вовсе не выдумал. Все это правда.       — Идем?

Тьма наполняется Светом. Я оказываюсь на распутье между злом и своей судьбой и не знаю, каким путем идти. Ты помогаешь мне сосредоточиться, словно становясь серебряной заслонкой для моих мыслей от реальности. Ты указываешь мой путь.