И целого мира мало...

Утро вторника началось настолько прекрасно, что первые двадцать минут Пелагее даже казалось, что никто не сможет его испортить. Но стоило ей только зайти в "Instagram" и пролистать ленту, как весь белый свет в одночасье стал не мил. Причиной тому послужила фотография Димы с какой-то девушкой, выложенная поздно вечером, когда Поля со спокойной душой ушла спать, предвкушая завтрашние съёмки. И как бы никто никому ничего не должен, но какого, собственно, чёрта он тогда спал с ней весь вчерашний день в прямом смысле этого слова? Что значили эти его слова, двусмысленные фразы, намёки и крепкие объятья? К чему это всё было, если в итоге он обнимается с какой-то брюнеткой по ночам, а не лежит рядом с ней? От осознания того, что она в очередной раз повелась на давно знакомые уловки мужчин, девушка захотела непременно прочувствовать весь вкус свободы. Теперь она могла горстями глотать успокоительные, ходить без шапки и перчаток и общаться со всеми друзьями мужского пола, что было строго-настрого запрещено после того случая с соседом. Ревность+женская логика = адская смесь. Полина эту идею сразу не одобрила и предложила наконец нормально поговорить молодым людям, которые уже второй месяц валяли дурака. Но валять дурака было проще, чем разговаривать, поэтому предупреждения подруги так и остались предупреждениями. Пелагея заявила, что не боится последствий и теперь официально может чувствовать себя свободной. Но её свобода оборвалась на том моменте, когда в павильоне появился Дима, не подозревающий, что успело щёлкнуть у неё в голове. Не придав значения её хамоватому: "Были лучше, пока тебя не встретила" на обычное "Как дела?", он пошёл переодеваться. Следующая встреча произошла спустя тридцать минут, во время того, как Поля разговаривала по телефону, нарочно громко договариваясь поужинать с кем-то вечером. Полина давилась от смеха совсем неподалёку, наблюдая за тем, как оконченный подругой ГИТИС падает в её глазах. - Тогда я напишу. До встречи, - натянуто улыбаясь, проговорила блондинка, резко разворачиваясь в сторону подруги и врезаясь прямо в Диму, который, как всегда, подкрался так незаметно, что она и не услышала. - И как оно? - спросил он, глядя на её растерянное выражение лица. - Что? - недоуменно переспросила Ханова, не понимая, в чём дело. - Ну, свидание… на которое ты с какого-то перепугу собралась? - пояснил мужчина. - Если ты запамятовал, то мы вообще-то расстались. Тебе это, кстати, тоже не мешает по ночам со всякими швабрами обниматься, - выплюнула она, становясь совсем серьёзной. - Давай вот только выводы не будем делать, исходя из этого? - предложил Билан, надеясь ей всё объяснить, но резко развернувшись, она направилась в свою гримёрку настолько быстро, что чуть не вписалась в дверь. Зарыдать захотелось прямо на месте, потому что ком давно подкатил к горлу. Ей казалось, что ещё вчера у них был шанс всё исправить, а уже сегодня этот шанс пнули, и покатился он куда-то далеко. Ещё утром Поля проснулась с мыслью, что чувства к Диме стали только сильнее, а уже сейчас она сидела у себя в гримёрке, глотая слёзы. Несколько раз постучавшись, мужчина начал закипать. - Пелагея, открой дверь, - спокойно проговорил он, но реакции было ноль. - Господи, Поль, какая же ты дура… - Зато ты у нас самый умный, - за дверью послышался тихий голос, а за ним всхлип. - Я сейчас вынесу эту грёбаную дверь, если ты не откроешь, - недовольно заявил он, - И я не шучу… Билан уже приготовился выполнять обещанное, но ключ в замке повернулся, и он осторожно дёрнул за ручку, пытаясь понять, не показалось ли ему. Он захлопнул дверь, как только оказался внутри. Блондинка стояла всего в метре от этой несчастной двери, смахивая слёзы и глядя в потолок, чтобы те закатились обратно. Дима молча прижал её к себе, чувствуя, как она обняла его двумя руками, всхлипнув. - По ночам я предпочитаю спать, а не "обниматься со всякими швабрами". Я думаю о тебе чаще, чем моргаю, а ты продолжаешь делать вид, что не замечаешь этого. Я устал, Поль. Устал что-то доказывать, устал пытаться показывать, как сильно ты мне нужна, и если тебе станет легче, то да, считай, что я тебе изменил с Катей. И плевать, что ты в то время собиралась замуж за хоккеиста. Плевать, что я забыть тебя пытался. Главное, что я с ней переспал, а остальное неважно, - он говорил спокойно, не повышая голоса и медленно сдаваясь. - Я не знаю, чего ты добиваешься этими обидами, но прекрати метаться между двух огней. Или ты окончательно моя и мы вместе, или давай раз и навсегда разойдёмся? С самого детства Пелагея ненавидела, когда ей ставят условия и заставляют выбирать. Это ведь ограничение в свободе человека. Почему нужно что-то выбирать, если это неправильно? И в любой другой раз она могла бы устроить жуткий скандал и возмутиться, что не согласна с таким заявлением, но точно не сегодня. Сегодня хотелось обессиленно пасть перед всеми принципами, ультиматумами и ограничениями. Сдаться без всех этих неуместных доказательств, что она и сама справится. Да справится, конечно… Кто спорит? Только в чём тогда заключается смысл, если жизнь состоит из постоянных доказательств, неоправданных надежд и тучи разочарований? От жизни нужно получать удовольствие, а не наименьшее количество нервных клеток. - Вместе… - больше всего запомнилась только вторая часть первого варианта из двух предложенных, поэтому сил у Поли хватило только на то, чтобы его и озвучить. - Моя… - констатировал мужчина, сильно-сильно прижимая блондинку к себе, а в следующую минуту без стеснения целуя её в губы. - Вы репетировать собираетесь сегодня? - возмущенно спросила Полина, распахнув дверь гримёрки и застыв в дверном проеме. - Поняла, не собираетесь… Она так же закрыла за собой дверь, довольно улыбаясь всю дорогу до зала и тихо посмеиваясь. Подруга чуть не подпрыгивала от радости, понимая, что долгожданное примирение наконец-то свершилось, а здравый смысл и напор Билана восторжествовали. Попытки объяснить Аксюте, почему двух наставников до сих пор нет на площадке, были тщетны, поэтому через пару минут в зале начался кипиш, а Гагарина растерянно размахивала руками, не зная, как объяснить, что её друзья там немножко устраивают личную жизнь. Молодые люди появились в красных креслах достаточно скоро, получив парочку возмущений от руководства, но это по-прежнему не отменяло того факта, что пятнадцать минут назад они помирились. И сейчас хотелось обеими руками держаться за то, что есть. Теперь было страшно представить, что всё построенное можно в два счёта разрушить какой-то нелепой случайностью. Поля чувствовала себя спокойно, как никогда, а мысль о том, что она вновь будет засыпать в родных объятьях, заставляла трепещать и еле сидеть в кресле, не подскакивая. Душевное состояние Димы было таким, будто его просто отключили. Он сидел с каменным выражением лица, но стоило ему только встретиться со взглядом Пелагеи, как улыбка невольно появлялась на его лице. Всё в одночасье наладилось, хотя ещё сегодня утром она была уверена, что после той фотографии ни за что не станет с ним разговаривать, заранее решив, что вместе они не будут. Но решения Поли, как правило, менялись со скоростью света, поэтому доверить блондинке такую сложную функцию Дима не мог. Цвет её волос здесь, конечно, не играл роли, потому что все эти шутки про блондинок являлись ничем иным, как дурацкими стереотипами, но тот факт, что она хрупкая, беззащитная девушка, какой её видели мужчины, вполне допускал происходящее. Они могли бы помириться ещё вчера, если бы тот злополучный разговор всё-таки состоялся, но, видимо, кому-то было нужно, чтобы это произошло именно сегодня. Так считали конченые фаталисты, которые бесконечно верят в судьбу и готовы сваливать на неё всё, что происходит вокруг, лишь бы самим ничего не предпринимать. И если честно, то молодым людям было абсолютно наплевать, как выпали карты, как совпали звёзды, что считают астрологи, синоптики и хироманты. Им хотелось быть вместе и они были, будут и есть.