И целого мира мало...

Что может быть лучше этого сладостного момента ожидания, когда низ живота стягивает от одной лишь мысли о предстоящей встрече? Внутри всё начинает трепетать, словно бабочки, поселившиеся там. Правда, у этого ожидания были и свои минусы. Поля отчаянно пыталась заснуть, поставив будильник на долгожданные пять утра, когда самолёт Димы должен приземлиться. Но выходило у неё, мягко говоря, не очень. Она вертелась в разные стороны, перекатываясь с одной подушки на другую, и всё равно попытки были тщетны. Девушка ждала наступления утра, как маленькие дети ждут подарка от Деда Мороза или Зубной Феи. Её потряхивало от предвкушения, а спать хотелось всё меньше. Мужчина всегда спокойно засыпал в самолётах, так как его организм давно привык к частым перелётам и был приспособлен, но не сегодня. Лететь оставалось всего три часа, а он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, никак не желая попасть в царство Морфея. Дима отлично знал, с чем была связана такая реакция организма, и даже не стал этого отрицать. Ему крайне повезло, что завтра у него выходной и есть возможность выспаться перед предстоящими съёмками, а иначе он бы не сильно отличался от зомби с огромными синяками под глазами, которые можно было замазать, в отличии от душевного состояния. Москва встретила Билана снегом, что, на удивление, волшебным образом кружился в воздухе, падая на землю. Он вёл себя спокойно, не нервничая и не дёргаясь ежесекундно от предстоящей встречи. Но если бы кто-то знал… если бы хоть кто-нибудь имел представление о том, как сильно он ждал этой встречи, как невыносимо хотел сжать её в своих объятиях и наплевать на все её недовольства, вряд ли остался бы равнодушен… Будильник прозвенел ровно в 5:15, когда самолёт приземлился в столице, а блондинка приземлилась на кровать, резко поднявшись и не устояв на ногах. Даже несмотря на это отвратительное ощущение, будто тебя переехал Камаз, Поля ждала, когда в её дверь позвонят. Сил хватило только на то, чтобы натянуть халат сверху на пижаму и добраться до ванной, дабы умыться и хотя бы ненадолго избавиться от сонливости. Она прокручивала в голове момент их встречи, как счастливо будет улыбаться, как взахлёб будет рассказывать всё, что происходило на репетициях и даже готова была не упустить историю Ондрика, который до позавчерашнего вечера был уверен, что они с Димой пара. Пелагея боялась, что за время гастролей он всё обдумал и отпустил её из своей жизни, а заехать согласился только для того, чтобы об этом сообщить. Сонное подсознание заплетающимся языком твердило: "Ханова, он тебя за ледяные руки придушить готов…", а что-то противное несчастно добавляло: "Был…". И от этого становилось не по себе. Звонок в дверь всё-таки раздался, а сердце ухнуло в пятки, заставляя мгновенно проснуться. Девушка робко подошла к двери, два раза прокрутив замок и застыв с растерянным выражением лица. Дима бросил чемодан в коридоре, молча обнимая её и невольно вздрагивая. Они стояли так целую вечность, если не больше, боясь даже пошевелиться. Она крепко обнимала его за шею, а он обеими руками вцепился в неё, удерживая за талию, которая, кажется, успела стать ещё тоньше. Поля оторвалась на пару секунд, заглянув ему в лицо и заметив там такую же сонную физиономию. - Пойдем спать… - проговорила она, пока мужчина заносил чемодан и закрывал входную дверь. Блондинка утянула его за собой в спальню без каких-либо намёков, обещаний и клятв, что проснутся они снова в другом статусе. Думать не хотелось никому, зато обоим безумно хотелось спать. Как только её голова коснулась подушки, она тут же провалилась в сон, крепко сжав его руку и убедившись, что он рядом. Дима мог бы смотреть на неё бесконечно долго, если бы сам не начал зевать через пару минут. Плотнее придвинув Полю к себе, он удобнее накрыл их одеялом, по привычке утыкаясь в её макушку и по-собственнически обнимая. Молодые люди в унисон засопели, устраиваясь в объятьях друг друга, отчего обоим становилось только теплее. Лампочка кофемашины неожиданно загорелась зелёным огоньком, будучи включена в розетку, но до этого целый месяц не желая работать, что было крайне странно. Они проспали до двух часов и с удовольствием продолжили бы ещё, но решили вовремя остановиться. Полин маникюр в очередной раз был отложен, потому что если выбирать между Димой и ногтями, то выбор очевиден. Они смотрели друг на друга влюблёнными глазами, периодически отводя взгляды в сторону и возвращаясь вновь. Начинать разговор и портить момент никто из них не хотел, хотя, как показывает практика, в Греции это помогло. И нельзя было исключать того факта, что Пелагея в этот раз вспыхнет, как спичка, если он заведёт эту тему. Дима чувствовал себя сапёром, который вот-вот может подорваться от одного неловкого действия. Поэтому они молчали. Молчали, когда ели яичницу, когда пили кофе и когда обнимались утром при встрече. Конечно, они говорили на отдалённые темы. О гастролях, о "Голосе", а от безысходности Поля даже заговорила о погоде, отчего он усмехнулся, понимая, что она чувствует себя некомфортно. - Поль, всё хорошо? - зачем-то спросил он, будто она признается. - Конечно, - даже не думая, отозвалась блондинка, чуть не добавив: "Ты же здесь…". Больше всего она боялась этого несчастного разговора на тему их отношений. Боялась, что не нужна ему со своим прощением и без прощения тоже не нужна. Пелагея ждала, когда он сам начнёт разговор, чтобы стойко выдержать всё, что он скажет, а потом со спокойной душой пойти рыдать. Её можно понять, ведь ей было обидно и неприятно осознавать, что её подруга так легкомысленно относится к таким моментам и может спокойно, по-дружески переспать с мужчиной. Поля ревностно относилась к их общению с Димой ещё с самой Греции, где изо всех сил отгоняла мысли о том, что у них с Добряковой могло что-то быть. И если её невыносимо раздражали даже сообщения, то что уж говорить о "невинном, дружеском сексе"? И Дима, как ни странно, понимал её и её обиду. Он не очень разбирался в этом, но понимал. Он поставил себя на её место ещё в тот же вечер. Что бы было, если бы он оказался на её месте и услышал точно такой же разговор?! Мужчина даже не сомневался в том, что заехал бы по лицу такому "другу", а дальше страшно даже предположить, что могло бы быть. - Я домой поеду, - неожиданно сказал он, разрывая весь этот клубок с кучей мыслей, - Завтра же съёмки… Ей оставалось только кивнуть, натянуто улыбнуться и смотреть на то, как он одевается, а через пару минут закрыть за ним дверь. И всё это время они по-прежнему молчали, не решаясь заговорить. Им было, что терять, поэтому оба предпочитали молчать. - Иди сюда, - тихо позвал Дима, через секунды принимая её в свои объятья, - Я очень скучал, Поль… - Целую неделю? - усмехнулась девушка, уточняя и крепко прижимаясь к нему. - Целых полтора месяца… - ответил он. - Целого мира мало… - неожиданно вспомнила Поля, усмехаясь чему-то своему. - И всё от нуля, всё сначала? - слишком серьёзно для обычной песни общей подруги, спросил Билан. - Ага… - робко кивнула она, не очень понимая, что это значило. А потом Дима резко оторвался от неё, забрал свой чемодан, открыл дверь и бросив невнятное: "До завтра", поспешил уйти, так и оставляя её в недоумении.

Друг от друга так далеки. Как погасшие маяки. Своей гордости вопреки. Я всё жду твои шаги. Задыхаясь от любви.