Give it to me

      Чересчур светло, чрезмерно шумно, сверх всякой меры близко.       Юнги жмурит глаза с непривычки, зашипел бы даже наверно, как кровосос, попавший под солнечные лучи, да вот только губы слушаются плохо. Потрескались все, искусанные. Голос с непривычки хрипит еще больше обычного. Столько времени провести в тишине и темноте, в собственном аду, и тут этот, и без того довольно хрупкий, мир Шуги разрушается в одночасье. — Ай, ты чего толкаешься, Юнги-аа, — жалобно протягивает светловолосый Ви, потирая плечо, немного саднящее от удара о стену. — Я со всей душой, а ты, как обычно, эгоистичный козёл.       Юнги только закрывает глаза ладонью все ещё вздрагивая с непривычки от простых прикосновений. Тэхён необычно тёплый, обнимал его с такой силой, и кожа до сих пор горит там, куда дотрагивались. Непривычно, горячо… «Забыл каково это, когда к тебе прикасаются», — констатирует про себя Шуга и передёргивает плечом. — Мой вопрос риторический, можете не отвечать, — тихо произносит он, протягивая раскрытую ладонь к Намджуну, который молча сверлит глазами в нем дыры. — Я вас не звал, и не хочу вас видеть. Проваливайте и не возвращайтесь сюда. И ключи мне немедленно отдай.       Юнги опомниться не успевает даже и вот уже сидит задницей на полу и ярко чувствует металлический привкус во рту. Проводит дрожащей ладонью по губам и видит кровь, хотя совсем не чувствует боли. Намджун дышит тяжело, нависает над и хватает за ворот футболки. Глаза у него бешеные, и в то же время в них столько боли и неподдельного сожаления, что Мин внутренне даже сжимается и на секунду испытывает неконтролируемое желание кинуться другу на шею и обнять. Обнять, прижаться и зарыдать что есть мочи. Что б обняли в ответ, что б пожалели, что б вытащили из этого дерьма.       Но мы же, блять, гордые. И нахрен Юнги не нужна ничья помощь, будет лучше глубоко страдать, сдыхать каждый день один снова и снова. Лучше все это, чем раз открыть свой рот, переступить наконец через себя и сказать всего-то два простых слова — «помогите мне». — Давай, не сдерживайся, — Шуга вызывающе смотрит, облизывает губы. — Бьёшь как балерина недоделанная.       И стремительный удар не заставляет себя ждать. Юнги захлёбывается кашлем, когда свинцовый кулак прилетает куда-то под рёбра, выбивая липкий воздух из лёгких. А потом ещё один, и ещё один. Больно, в ушах звенит громко, закладывает. Мин харкает кровью и чувствует, как подкашиваются ноги. Физическая боль отрезвляет, словно вырывает парня из какого-то оцепенения. Руками закрывает лицо, искривляясь от боли, буквально каждой клеточкой кожи чувствуя прилетающие под дых удары.       Испуганный Ви оттаскивает и со всей силы толкает к противоположной стене Намджуна от парня, громко кричит что-то голос срывая. Кидается к Юнги, хватает за хрупкие плечи, когда тот оседает на пол бездвижной тушкой. — Ты его, блять, убить реально решил? — Тэхён злобно рычит на Рэпмона. — Вы, блять, два конченых идиота! Ладно этот де-факто придурок, закрылся тут и мечтает сдохнуть, потому что, сука, гордый дохуя. Ты то что творишь, твою мать?       Юнги не слышит почти его, так, обрывки фраз. Не понимает вообще, что происходит, чувствует только как чертовски больно. К горлу опять противный комок предательски подкатывает, и заскулить ужасно хочется, взвыть в голос. И Мин срывается. Не выдерживает. Кричит, что есть сил, вцепляясь холодными пальцами в плечи Ви так, что костяшки белеют. Отчаянно цепляется будто за соломинку, за единственное что спасти его может. Трясётся весь, как лист осиновый, чувствует, как необычно тёплые руки сгребают и к груди прижимают. И не может остановиться, обливается беспомощными слезами как баба, размазывая их по белоснежной футболке Тэхёна. Прижимается так близко, словно реально хочет прям внутрь донсена забраться, спрятаться в нем.       Ви лишь держит его крепко и прижимает подбородок к сотрясающейся чёрной макушке. Всё ещё смотрит укоризненно на Намджуна который сползает по стене напротив, вздыхая тяжело, и шепчет одними губами «прости». Сорвался старший, не привык он к братским нежностям и вкрадчивым разговорам, успокаивать не умеет. А дать в рожу в тот момент казалось вполне оправданным решением, наблюдая за возмутительным поведением Шуги. Стало так обидно вдруг, что он отталкивает друзей только потому, что слишком гордый, только потому, что вечно себе на уме и о других нихрена не думает.       Юнги не может успокоиться минут сорок, уже не кричит, а просто трясётся, хрипит и всхлипывает. Рэпмон молча курит напротив, а белокурый донсен так и крепко держит Юнги в руках гладя большой ладошкой по спине. — Не уходите, пожалуйста, — Мин с трудом выдавливает из себя слова зажмуриваясь. Тяжело открыто признать, что отчаянно не хочет на самом деле оставаться больше в собственном одиночестве, что страшно до одурения не проснуться в одно прекрасное утро. — Да я б тебя скорее до мученической смерти забил, чем добровольно ушёл отсюда, — отзывается Намджун усмехаясь и резко поднимаясь с пола. — Хватит уже этого дерьма, Шуга, тебе нужна помощь. Так дай нам тебе помочь.       Юнги лишь едва кивает и медленно закрывает глаза.  

***

        Черноволосый щурит глаза. Не понимает почему так светло и так холодно одновременно. Кутается в тёплое одеяло, утыкаясь носом в подушку. Стоп. Одеяло? — Какого хрена, — Юнги вдруг подпрыгивает на койке распахивая глаза.       Вроде у себя в квартире, в своей кровати. Но он одеяла уже черт знает сколько не доставал, да и не засыпал в кровати. Обычно прям на стуле или на полу, в очередной раз скорчившись где-нибудь в дальнем тёмном углу. Да и шторы не открывал, ибо светло слишком.       А теперь вон шторы открыты, окна распахнуты. Пахнет дома не привычным сигаретным дымом. Свежестью, чистотой и откуда-то даже несёт свежим кофе и какой-то едой. В пустом животе заурчало и Юнги начал вспоминать, когда он в последний раз ел вообще нормально.       Какого черта происходит Мину вообще непонятно. Скоропостижно умер и какого-то лешего бог где-то там проебался, и он удачно попал в рай? Доносятся голоса, знакомый смех Тэхёна и наигранно серьёзный Намджуна. Вздыхая, вспоминает что вообще произошло. Друзей, истерику. Легко проводит пальцами по острым рёбрам и болезненно прищуривается. Точно, его же не хило отделали.       Выбравшись из плена одеяла, Шуга замечает, что одет в чистую футболку и домашние штаны. «Они меня, блять, переодевали, что ли?» — рукалицо Юнги и покрывшиеся лёгким румянцем щёки. — Юнги-аа, — квадратная улыбка на этом лице никогда не изменится. — Проснулся всё-таки? Мы уже ставки ставили. И я проиграл из-за тебя, — он надул губы и фыркнул, — ставил на то, что проспишь ещё следующее сутки, а ты так быстро сдался. Тоже мне Неподвижный Мин.       Шуга стоит в открытых дверях кухни и смотрит вообще ничего не понимающим взглядом. Ви мечется возле плиты, что-то там помешивая. Пахнет вкусно и в животе у сахарного снова урчит. Всё вокруг неприлично чисто, кажется все даже блестит от непривычного солнечного света, проникающего везде, кажется залезающего даже куда-то под рёбра своим избыточным теплом.       Юнги подходит к плите заглядывая мелкому через плечо и, вдыхает аппетитный запах, блаженно прикрывая глаза. Не забыли ещё что единственная его излюбленная еда — это мясо в любых его видах. — Не сильно я тебя? — Намджун внимательно смотрит на друга, когда тот вскарабкиваясь на барный стул, хватается рукой за бок и сдавленно выдыхает. — Ты прости что сорвался. Не надо было так, — он виновато смотрит, нервно теребя пальцами штанину. — Ничего, — говорить Юнги все ещё не испытывает особого желания, да и вообще, то, что не один в квартире его немного напрягает, но к этому необходимо привыкнуть, надо выкарабкаться из этого и протянуть руку помощи могут только друзья. — И долго я проспал? — зачем-то спросил Мин, хотя уже давным-давно потерял счёт времени и вряд ли даже вспомнит какой сегодня месяц, день недели, а уж подавно и число.       Тэхён за его сутулой спиной задумчиво поднимает взгляд и начинает загибать пальцы, жуя собственную губу и считая. — Кажется, часов шестнадцать, я если честно не засекал, — он перевёл взгляд на старшего, на что Намджун только пожал плечами. — Да, где-то так. Я нарыл там таблетки какие-то успокоительные и запихал их тебе в рот что б ты вырубился наконец, но кажется немного перестарался.       Ви виновато улыбнулся, возвращаясь к плите и начал что-то напевать, пританцовывая своим привычным инопланетным танцем. — Да вы я смотрю уверенно прям задались увлекательной целью меня на тот свет отправить, раз уж я сам с этим не справился, — Юнги даже попытался улыбнуться, выходило правда хреново, больше было похоже на какой-то оскал, но хотя бы старался. — Пахнет вкусно, я забыл, когда ел последний раз. И… — он на несколько секунд замялся, закусывая губу, и, опуская рассеянный взгляд в столешницу, добавил тихо, — спасибо что не оставили меня.       Намджун молча кивнул. Тэхён же не был таким сдержанным и кинулся обнимать Мина со спины, сдавливая в железных объятьях и, не замечая, как тот скривился весь от болезненно отдающего в рёбрах чувства. Трещит что-то без остановки на ухо, опять упрекая его в том какой Шуга плохой хён, какой безответственный и эгоистичный. Рэпмон же внимательно наблюдая за всем со стороны, начинал тихо смеяться, замечая выражение лица Мина. Лицо сахарного показывало, кажется, всю боль еврейского народа, а глаза невольно наполнялись страдальческими слезами. — Ви, я тебе сейчас сам руки переломаю, — прохрипел Юнги безуспешно пытаясь выкрутиться из его крепких объятий. — Ты окончательно добить меня, что ли решил, что б я ни мучился больше?       Тэхён сначала моргает быстро, непонимающе, а потом охает. Расцепляет ладони и отскакивает от него в сторону виновато кланяясь и извиняясь. — Прооости, Юнги-ааа, — мелкий нервно начинает метаться по кухне ища за что бы схватиться, что б не выглядеть таким виноватым и неуклюже разворачиваясь, цепляется хлястиком джинс за стул, на котором сидит старший и заваливает их обоих на пол. — Да я тебя сам сейчас удавлю, рукожоп ты хренов! — ещё в полете кричит Мин хватаясь за футболку Ви, который сжимается до размеров молекулы и перестаёт дышать. — Я думал у нас Рэпмон неуклюжая девица, но нет! У нас новый победитель, желающий отхватить пиздюлей!       Юнги продолжает причитать как старик и даже прикрикивает на Тэхёна прижимая того к полу и заламывая ему руки. Тэ в свою очередь оправдывается и скулит, вымаливая у Мина и всех возможных богов прощения.       «Кажется у нас у всех есть второй шанс», — проносится в голове у Намджуна пока он пристально наблюдает за этими двумя идиотами и невольно улыбается. Всё выглядит, как и раньше. Юнги снова начинает ворчать и как обычно всем недоволен, Ви же стандартно ведёт себя как инопланетный ночной пришелец. Все как обычно, как будто последнего месяца и не было в их жизни.       Все наконец может наладится. Намджун в это твёрдо верит.